Готовые домашние задания по литературе 10 класс

И.С. ТУРГЕНЕВ

1. Общественные взгляды И.С. Тургенева:

1) Сторонник постепенных экономических реформ и либеральных политических преобразований, Тургенев симпатизировал демократам, однако понимал их обреченность.

2)  Статья «Гамлет и Дон Кихот» как спор «лишних людей» и революционеров-демократов. Сам Тургенев выступает в роли арбитра. Под типом «Гамлета» автор понимал личность, определяющими чертами которой являются эгоизм и скепсис. Тип же «Дон Кихота» представлял собой, в представлении Тургенева, энтузиаста, способного на жертву, но вместе с тем имеющего существенный недостаток — «зИцикленность» лишь на одной идее. Идеал, по Тургеневу, единство двух противоположных типов.   

3) Предостережение «гения меры» ревнителям прогрессивных слоев русской интеллигенции.

2. Природа любви, в понимании Тургенева, трагична в своей стихийной сущности. Для человека доминирующими должны стать законы нравственного долга и ответственности, невыполнение которых навлекает на личность неминуемое наказание. Произведение под названием «Первая любовь» несет в себе определенную долю автобиографичности: «Она [повесть] немного слишком взята из собственной жизни, слишком реалистична», — писал Тургенев. В основе сюжета лежит история о случайном знакомстве на летней даче благополучной и достаточно состоятельной семьи с молодой девушкой. Тургенев вдохновенно поэтизирует возникшее чувство, оказавшееся первой любовью для Володи, последней страстью, исполненной муки и счастья, для отца юноши и роковой любовью для самой княжны Зинаиды. Автор прослеживает все этапы зарождения, расцвета этого чувства, все мгновенные переходы от безысходного горя и нестерпимой обиды к окрыляющей радости. Однако эта любовь вступает в противоречие с нравственными законами, а значит, уже становится обреченной. Финал повести трагичен: спустя два месяца от удара умирает отец Владимира, а еще через четыре года юноша узнает о кончине и самой Зинаиды.

3. Красота и сила народного характера раскрывается практически в каждом рассказе цикла «Записки охотника». Поистине гимном духовной силе и нравственной красоте простого человека может, на наш взгляд, служить рассказ «Живые мощи». Некогда красивая и веселая девушка, а ныне умирающее, всеми забытое существо, по внешнему виду лишь отдаленно напоминающее человека, предстает перед глазами читателя. Но в душе этой больной женщины, стоящей на краю смерти, нет и намека на озлобленность и зависть к живым и здоровым, наоборот, она думает и заботится о своих односельчанах, выпрашивая милость у барина. Искренняя боль за других и горячая самоотверженность не есть подвиг для Лукерьи. На подвиг способна только героическая личность, например «Иоанна д'Арк», считает героиня. Позволяя читателю самому провести параллель между героинями, Тургенев воспевает красоту народной самоотверженной души.

Тема красоты и силы духа народа раскрывается и в рассказе «Певцы», где утверждается мысль о таланте русского человека, способности даже в самых тяжелых условиях сохранить свой внутренний мир, свою любовь к Родине, умение сострадать ближнему. Заунывная песня Якова рождала в сердцах слушателей сладкое и жуткое чувство: «Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нем и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны».

Прав был В.Г. Белинский, когда говорил о новом подходе, осуществленном Тургеневым в освещении народной темы. Не рабами предстают на страницах цикла крепостные люди, а личностями, наделенными богатой и щедрой душой, талантом, мужественностью и внутренней свободой, которую не может сковать ни одно крепостное право. «С каким участием и добродушием автор описывает нам своих героев, как умеет он заставить читателей полюбить их от всей души!» — писал Белинский, и нельзя не согласиться с этой оценкой критика.

4. Своеобразие «Записок охотника» и их роль в истории русской литературы.

Основное направление творчества И.С. Тургенева обозначилось уже в первом рассказе — «Хорь и Калиныч», заложившем основу цикла. В центре книги, вышедшей отдельным изданием в 1852 г., находится изображение крепостного крестьянина, в образе которого отражаются общие черты русского национального характера. На страницах цикла Тургенев изображает Россию как органичное единство, художественное целое. Весь цикл проникнут протестом против крепостничества, жестокости и издевательств, призывом к освобождению крестьян. Сам Тургенев определял идею «Записок охотника» следующим образом: «Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решил бороться до конца — с чем я поклялся никогда не примиряться... Это была моя Аннибалова клятва».

Изображение индивидуальности каждого крестьянина, героя того или иного рассказа, передается с любовью и нежностью, что раскрывает глубокое сочувствие автора персонажам. В цикле отражается авторское умение раскрыть поэзию ежедневного «прозаического» быта, лиризма и монументальности типичных характеров. Духовное богатство крестьян предстает перед читателем с разных сторон, что позволяет писателю затронуть разные стороны характеров: хозяйственность и прозорливость Хоря, мечтательность и поэтичность Калиныча, обостренное чувство справедливости Касьяна, долготерпение и человеколюбие Лукерьи, непосредственность крестьянских детей, отправившихся в ночное, и т. п.

Однако «Записки охотника» лишены какой бы то ни было идеализации крестьянства. Автор не обходит своим вниманием необразованность и темноту народа.

По мнению многих литературоведов, именно Тургенев положил начало высокохудожественному реалистическому раскрытию темы нравственной значительности людей из народа. Это произведение предвосхищает 60-е годы в русской литературе. Такое новое изображение крестьян получило глубокое признание со стороны многих русских писателей, как, например, Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, Н.А. Некрасова и других. М.Е. Салтыков-Щедрин утверждал, что «Записки охотника» стоят у истоков искусства, «имеющего своим объектом народ и его нужды».

5. Причиной того, что И.С. Тургенев в 50—60-х годах оставляет народную тему и обращается к исследованию жизни «представителей культурного слоя», являются разочарование и сомнения писателя в народе как движущей силе истории, постигшие Ивана Сергеевича после трагических последствий Французской революции 1848 г. В поисках «творца истории» Тургенев обращает свое внимание на дворян — «лишних людей».

6. Первоначальный замысел романа подразумевал более гармоничную личность героя, состоящую из таланта и воли, что должно было отразиться в названии произведения — «Гениальная натура». Однако изменения в обществе не обошли и главного героя: «гениальность» в характере персонажа осталась, а вот «натуры», т. е. силы духа, позволяющей претворить идеи в жизнь, увлечь окружающих блеском и глубиной своих мыслей, воплотить идеал в действительность, у героя не хватило. В связи с изменением характера образа центрального героя изменилось и название, превратившись в более нейтральное — «Рудин».

7. «Было тихое летнее утро. Солнце уже довольно высоко стояло на чистом небе; но поля еще блестели росой, из недавно проснувшихся долин веяло душистой свежестью, и в лесу, еще сыром и не шумном, весело распевали ранние птички. На вершине пологого холма, сверху донизу покрытого только что зацветшею рожью, виднелась небольшая деревенька. К этой деревеньке, по узкой проселочной дорожке, шла молодая женщина, в белом кисейном платье, круглой соломенной шляпе и с зонтиком в руке. Казачок следовал за ней.

Она шла не торопясь и как бы наслаждаясь прогулкой. Кругом, по высокой, зыбкой ржи, переливаясь то серебристо-зеленой, то красноватой рябьню, с мягким шелестом бежали длинные волны; в вышине звенели жаворонки. Молодая женщина шла из собственного своего села, отстоявшего не более версты от деревеньки, куда она направляла путь; звали ее Александрой Павловной Липиной», — так начинается роман И.С. Тургенева «Рудин». Описание в начале произведения «забытой деревни», в которой помещица Липина посещает больную крестьянку Матрену, в композиционном построении романа играет значимую роль: автор как бы проводит параллель между наивностью действий Липиной, что читатель наблюдает в начале произведения, и попыткой Рудина оказать помощь народу, когда в эпилоге мы узнаем, что Рудин преподает в гимназии.

8.

Рудин

Пандалевский

«Вошел человек лет тридцати пяти, высокого роста, несколько сутуловатый, курчавый, смуглый, с лицом неправильным, но выразительным и умным, с жидким блеском в быстрых темно-синих глазах, с прямым широким носом и красиво очерченными губами. Платье на нем было не ново и узко, словно он из него вырос. <...> Тонкий звук голоса Рудина не соответствовал его росту и его широкой груди».

«...молодой человек именовался по фамилии Пандалевским и называл своею родиной Одессу, хотя и воспитывался где-то в Белоруссии, на счет благодетельной и богатой вдовы. Другая вдова определила его на службу. Вообще дамы средних лет охотно покровительствовали Константину Диомидычу: он умел искать, умел находить в них. Он и теперь жил у богатой помещицы, Дарьи Михайловны Ласунской, в качестве приемыша или нахлебника.»

Рудин

Пандалевский

Лежнев о Рудине: «Не очень сведущ... любит пожить на чужой счет, разыгрывает роль, и так далее... это все в порядке вещей».

Он был весьма ласков, услужлив, чувствителен и втайне сластолюбив, обладал приятным голосом, порядочно играл на фортепьяно и имел привычку, когда говорил с кем-нибудь, так и впиваться в него глазами. Он одевался очень чистенько и платье носил чрезвычайно долго, тщательно выбривал свой широкий подбородок и причесывал волосок к волоску».

Некоторые соответствия в характеристиках Рудина и Пандалевского «снижают» романтизацию образа первого героя. Отрицательные черты, столь ярко представленные в образе Константина Диомидыча, начинают «проецироваться» на Рудина: самодовольство, паразитический образ жизни, нравственная неполноценность и т. п.

9. Противоречивость характера Рудина проявляет себя в самых различных деталях его внешнего вида, манер, поведения. Уже с самого первого появления героя на страницах романа автор подчеркивает эту противоречивость: «Вошел человек лет тридцати пяти, высокого роста, несколько сутуловатый, курчавый, смуглый, с лицом неправильным, но выразительным и умным, с жидким блеском в быстрых темно-синих глазах, с прямым широким носом и красиво очерченными губами. Платье на нем было не ново и узко, словно он из него вырос. <...> Тонкий звук голоса Рудина не соответствовал его росту и его широкой груди». Его блистательное философствование мало связано с реальной жизнью, а потому красивые фразы не очень понятны окружающим, и автор не может обойти этот факт своим вниманием: «Рассказывал он не совсем удачно. В описаниях его недоставало красок. Он не умел смешить. Впрочем, Рудин от рассказов своих заграничных похождений скоро перешел к общим рассуждениям о значении просвещения и науки, об университетах и жизни университетской вообще. Широкими и смелыми чертами набросал он громадную картину. Все слушали его с глубоким вниманием. Он говорил мастерски, увлекательно, не совсем ясно... но сама эта неясность придавала особенную прелесть его речам. Обилие мыслей мешало Рудину выражаться определенно и точно». В этой связи рассказ Лежнева, который приводит автор романа чуть далее, становится актуальным, так как он разъясняет ряд противоречий, которые сам читатель уже смог отметить в образе Рудина: «Рудин превосходно развивал любую мысль, спорил мастерски; но мысли его рождались не в его голове: он брал их у других. <...> Рудин казался полным огня, смелости, жизни, а в душе был холоден и чуть ли не робок, пока не задевалось его самолюбие: тут он на стены лез ... никто его не любил <...> Его иго носили». Давая такую характеристику молодому Рудину, Лежнев подчеркивает тем самым очень важную деталь в характере центрального персонажа: ему свойственна проклятая привычка «каждое движение жизни, и своей и чужой, пришпиливать словом, как бабочку булавкой». Именно не делать что-то, а всего лишь давать словом оценку гипотетическому делу. Лежнев выносит диагноз Рудину: «Ведь он умный человек: он должен же знать цену слов своих, а произносит их так, как будто они ему что-нибудь стоят... Спору нет, он красноречив; только красноречие его не русское. Да и, наконец, красно говорить простительно юноше, а в его года стыдно тешиться шумом собственных речей, стыдно рисоваться!» 

10.    Через испытание любовью И.С. Тургенев проводит почти всех своих героев, проверяя на прочность их теории и силу их характеров. Рудин не является в этом плане исключением. Показательно, что чувство Натальи к Рудину зарождается и формируется в ней под влиянием рудинских философствований: «Она все думала — не о самом Рудине, но о каком-нибудь слове, им сказанном, и погружалась вся в свою думу». Энтузиазм и решительность Натальи пугают Рудина, в нем после первого эмоционального порыва вновь берут верх рассудок и некоторая нерешительность, а первое же препятствие на пути к счастью (отказ Дарьи Михайловны) герой воспринимает как данность, не находя в себе сил бороться.                                

Разность в мировосприятии Натальи и Рудина передается через представление пейзажных зарисовок, столь созвучных внутренним ощущениям героев:

Утро Натальи

Утро Рудина

«День был жаркий, светлый, лучезарный день, несмотря на перепадавшие дождинки. По ясному небу плавно неслись, не закрывая солнца, низкие, дымчатые тучи и по временам роняли на поля обильные потоки внезапного и мгновенного ливня. Крупные, сверкающие капли сыпались быстро, с каким-то сухим шумом, точно алмазы; солнце играло сквозь их мелькающую сетку; трава, еще недавно взволнованная ветром, не шевелилась, жадно поглощая влагу; орошенные деревья томно трепали всеми своими листочками; птицы не переставали петь, и отрадно было слушать их болтливое щебетанье при свежем гуле и ропоте пробегавшего дождя. Пыльные дороги дымились и слегка пестрели под резкими ударами частых брызг. Но вот тучка пронеслась, запорхал ветерок, изумрудом и золотом начала переливать трава... Прилипая друг к дружке, засквозили листья деревьев... Сильный запах поднялся отовсюду...»

«Солнце уже давно встало, когда Рудин пришел к Авдюхину пруду; но не веселое было утро. Сплошные тучи молочного цвета покрывали все небо; ветер быстро гнал их, свистя и взвизгивая. Рудин начал ходить взад и вперед по плотине, покрытой цепким лопушником и почернелой крапивой».

Описание утра Натальи — это гимн жизни и всему живому. Энергия и сила брызжут в каждом листочке, каждой капле, окружающих героиню, таким же позитивным является и ее внутреннее состояние. Иное состояние природы мы находим в описании утра Рудина: скептицизм и пессимистические настроения персонажа отражаются в безрадостном и почти безжизненном пейзаже («почерневшая крапива»).          

Сомнения, одолевающие героя, неуверенность в себе, в своих чувствах, страх перед ответственностью охватывают Рудина в момент объяснения у Авдюхина пруда. Герой сам начинает осознавать слабые стороны своего; характера, о чем и говорит в прощальном письме к Наталье: «Я проводил с вами часы за часами, и я не узнал вас; я едва ли даже старался узнать вас <...> Да, природа мне много дала; но я умру, не сделав ничего достойного сил моих, не оставив за собою никакого благотворного следа <...> я останусь тем же неоконченным существом, каким был до сих пор... Если б я, по крайней мере, принес мою любовь в жертву моему будущему делу, моему призванию; но я просто испугался ответственности, которая на меня падала, и потому я, точно, недостоин вас».

При таком положении вещей любовь молодых людей изначально были обречена.

11. В финальной части романа Рудин обретает некоторые новые черты: «Было что-то беспомощное и грустно-покорное в его нагнутой фигуре». У него нет четкого плана, нет определенных желаний: «Мне все равно; поеду в Тамбов». Меняется даже характер речи героя, уже нет того запала, очаровавшего слушателей ранее: «в похолодевшей, как бы разбитой, речи высказывалась усталость окончательная, тайная и тихая скорбь, далеко различная от той полупритворной грусти, которою он щеголял, бывало, как вообще щеголяет ею молодость, исполненная надежд и доверчивого самолюбия». Ничего этого не осталось в Рудине. К нему пришло осознание собственных недостатков: «Строить я никогда ничего не умел; да и мудрено, брат, строить, когда и почвы-то под ногами нету, когда самому приходится собственный свой фундамент создавать!» Финал жизненного пути Рудина трагичен, но закономерен: нелепая смерть на парижских баррикадах 1848 г., когда восстание уже фактически было подавлено, является логическим завершением тех несоответствий, которые определяли образ героя.

12. Роман о Лаврецком И.С. Тургенев называет «Дворянским гнездом» потому, что автор пытается собрать и отразить в главном герое все самые лучшие качества дворянского сословия России. Написанием этого произведения И.С. Тургенев в последний раз совершает попытку найти «творца истории» в дворянской среде. Автор пишет роман не только об индивидуальной судьбе одного человека, но и старается изобразить судьбу целого сословия и его роль в истории.

13. Источник трагизма любовного романа Лизы и Лаврецкого кроется в невозможности обретения личного счастья для нравственно не глухих душ в мире, где так много страждущих. Чувство вины и стыда за испытываемое счастье не покидает героев, духовный мир которых сформирован на традиционных моральных ценностях. Именно как расплата за грех «личного счастья» воспринимается сообщение о том, что жена Лаврецкого жива, а уход Лизы в монастырь — искупление нравственной вины.

14. Эпилог в романе «Дворянское гнездо» несет в себе определенное символическое звучание. «Догорает бесполезная жизнь» Лаврецкого, который в финале произносит слова, обращенные к «молодым силам», отражающие изменившиеся взгляды автора. Среда дворянства не видится более автором как ведущая сила освободительного движения, потому и уступает Лаврецкий место «новым людям»: «Играйте, веселитесь, растите, молодые силы, — думал он, и не было горечи в его думах, — жизнь у вас впереди, и вам легче будет жить: вам не придется, как нам, отыскивать свою дорогу, бороться, падать и вставать среди мрака; мы хлопотали о том, как бы уцелеть, — и сколько из нас не уцелело! — а вам надобно дело делать, работать, и благословение нашего брата, старика, будет с вами. А мне, после сегодняшнего дня, после этих ощущений, остается отдать вам последний поклон...»

15. И.С. Тургенев не случайно предлагает в своем романе «Накануне» в качестве образца для «новых людей» болгарского,патриота-демократа. Безусловно, в России на тот период уже были свои представители подобных политических взглядов, однако им не хватало одного, но самого важного качества — единства в борьбе за общую цель. Для Инсарова становится основным стремление свергнуть деспотическое правление в родной стране, освободить Болгарию от многовекового рабства, и на этом пути он осознает необходимость всеобщего объединения: «Заметьте: последний мужик, последний нищий в Болгарии и я — мы желаем одного и того же. У всех у нас одна цель». Такого единения не было в рядах русских революционеров-демократов, что и явилось причиной изображения Тургеневым нового героя иностранцем.

16. Характер Елены несколько отличается от характеров других тургеневских героинь. Цельность и целеустремленность этой девушки обретают новые краски. Избранный героиней путь был новым словом в русской литературной традиции. По словам критика Н.А. Добролюбова, в характере Елены воплотилась «неотразимая потребность новой жизни, новых людей», ей присуще «желание деятельного добра».

Трагичность любви Елены и Инсарова заключается в целом ряде причин, которые можно объединить в понятие «нравственный долг». Именно в противоречие с этим явлением вступает попытка героев обрести личное счастье. Долг перед близкими людьми, перед собственной родиной не позволяет Елене полностью отдаться любви, Инсарова же не может «отпустить» долг общественный: необходимость бороться за свободу своей родины.

17. Н.А. Добролюбов не понял до конца замысел автора романа «Накануне» и в своей трактовке образа Инсарова ушел далеко от понимания этого героя самим Тургеневым. Не объединение всех прогрессивных сил вокруг общенациональной идеи освобождения народа, в которой видел И.С. Тургенев назначение «новых людей», провозглашает Добролюбов, а борьбу с «врагами внутренними»: «...разве мало у нас врагов внутренних? Разве не нужна борьба с ними и разве не требуется геройство для этой борьбы? А где у нас люди, способные к делу? Где люди цельные, с детства охваченные одной идеей, сжившиеся с ней так, что им нужно — или доставить торжество этой идее, или умереть? Нет таких людей, потому что наша общественная среда до сих пор не благоприятствовала их развитию. И вот от нее-то, от этой среды, от ее пошлости и мелочности и должны освободить нас новые люди, которых появления так нетерпеливо и страстно ждет все лучшее, все свежее в нашем обществе».

18. Замысел романа «Отцы и дети» возник летом 1860 года. Разрыв с «Современником», полемика с Добролюбовым, критически оценивавшим взгляды людей 40-х годов, приводят И.С. Тургенева к размышлениям о взаимоотношениях между молодостью и старостью. Писатель знакомится с трудами немецких материалистов, столь почитаемых молодым поколением, и, в частности, Добролюбовым, и на основе прочитанного в сознании Тургенева постепенно начинает складываться образ будущего главного героя романа. Значительную роль в начале работы над новым романом, в котором бы отразились эти раздумья, сыграла встреча Тургенева с Д.И. Герценом в Лондоне в 1860 году. Общение не прошло бесследно, и, отправившись на морской курорт на остров Уайт, писатель уже составляет «Формулярный список действующих лиц новой повести». Даже в этом предварительном плане обрисовывается будущий характер персонажа: «Нигилист. Самоуверен, говорит отрывисто и немного, работящ. (Смесь Добролюбова, Павлова и Преображенского.) Живет малым, доктором не хочет быть, ждет случая. Умеет говорить с народом, хотя в душе его презирает. Художественного элемента не имеет и не признает. Знает довольно много — энергичен, может нравиться своей развязностью. В сущности бесплоднейший субъект — антипод Рудина — ибо без всякого энтузиазма и веры... Независимая душа и гордец первой руки». В качестве прототипов автор первым указывает Добролюбова, яркого представителя новых людей. Стоит обратить внимание и на другие имена. Павлов Иван Петрович, также указанный писателем, был мценским помещиком, увлекавшимся медициной и литературной деятельностью. При всей симпатии, которую испытывал к Павлову писатель, резкость оценок и бескомпромиссность этого материалиста порой смущала Тургенева, и именно этими чертами характера писатель наделил своего героя. Николай Сергеевич Преображенский не уступал своему приятелю Н.А. Добролюбову ни в свободе суждений, ни в обостренном самомнении, что также отразил в характере своего персонажа автор «Отцов и детей».

В октябре и ноябре 1860 г. Тургенев работает мало. Только со второй половины ноября он «серьезно» принимается за новое произведение. В течение двух-трех недель треть ее была написана, и к концу февраля 1861 г. Тургенев предполагает закончить всю работу, однако вновь наступает продолжительный застой. В процессе работы образ главного героя несколько редактируется; стремясь наиболее полно постичь внутренний мир своего героя, Тургенев даже начинает вести дневник от имени Базарова. Вторая половина романа была закончена в июле или в августе 1861 г.

Отдельное издание романа «Отцы и дети» И.С. Тургенев посвятил В.Г. Белинскому. Посвящение имело программный характер и полемический оттенок. Тургенев тем самым отдавал должное идейному движению, связанному с именем великого критика, которое в новых исторических условиях продолжали революционеры-демократы 60-х годов, не узнавшие себя в образе Базарова и почти единодушно выступившие с критикой политической позиции писателя.

Общественные события второй половины 60-х годов, повлекшие за собой правительственные гонения на молодое поколение, не располагали к публикации романа, и автор собирался отложить издание на некоторый срок, но М.Н. Катков, «литературный купец» Тургенева, настоял на печатании, и роман вышел в свет в феврале 1862 г. в «Русском вестнике».

19. Основа непримиримости между «отцами» и «детьми» лежит в области различного мировосприятия поколений, что определяется самим ходом развития времени. Через семейный конфликт — непонимание Аркадия и Николая Петровича, что является извечной жизненной нормой, автор приводит читателя к рассмотрению конфликта социального — споры Базарова с Павлом Петровичем. Всем своим внешним видом представитель «детей» противопоставляет себя утонченно-изнеженным «отцам»: «Николай Петрович быстро обернулся и, подойдя к человеку высокого роста в длинном балахоне с кистями, только что вылезшему из тарантаса, крепко стиснул его обнаженную красную руку, которую тот не сразу ему подал».

В столкновениях Евгения Базарова с Павлом Петровичем Кирсановым не может быть одного победителя, т. к. «обе стороны до известной степени правы». Симпатию вызывает утверждение Базарова о бесполезности красивых иностранных слов («Аристократизм,- либерализм, прогресс, принципы... подумаешь, сколько иностранных... и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны»), о необходимости подвергать сомнению многие авторитетные мнения, о критическом отношении к общественным язвам («Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда...»). Сам деятельный образ жизни героя, лишенного какой бы то ни было дворянской изнеженности, ленности, привлекает читателя. Но, пожалуй, сложно согласиться с его безапелляционными утверждениями о бесполезности искусства («По-моему.. Рафаэль гроша медного не стоит...»). Роль разрушительная, которую себе отводят «дети», тоже не может быть воспринята без критики: «Это уже не наше дело... Сперва нужно место расчистить». Не вызывает согласия и отношение Базарова к народу, к вечным человеческим ценностям. Личность становится для Базарова доминирующей ценностью, и ради нее могут приноситься в жертву все авторитеты.

Так же неоднозначна и позиция Павла Петровича. Его страстная защита аристократического образа жизни и «принсипов» вызывает у читателей ироническую улыбку. Но нельзя не согласиться с утверждениями Кирсанова относительно вечных, нравственных ценностей («Нет, русский народ не такой, каким вы его воображаете. Он свято чтит предания, он — патриархальный, он не может жить без веры»). Авторитеты становятся во главу угла в мировоззрении Павла Кирсанова, а личность уходит на второй план.

20. Начиная с XIII главы, герой романа попадает в те ситуации, которые проверяют на прочность его теоретические изыскания. Встреча с Авдотьей Никитишной Кукшиной становится первым шагом на пути перехода внешнего конфликта во внутренний. Эта «передовая женщина» являет собой пародию на многие утверждения Евгения Базарова, герой не может этого не понимать. Женскую неудачливость Кукшина прикрывает новомодным нигилизмом, осознание этого факта неприятно герою, а потому он откровенно скучает в ее обществе: «Базаров, который лишь изредка вставлял в разговор насмешливое слово, — он занимался больше шампанским, — громко зевнул, встал и, не прощаясь с хозяйкой, вышел вон вместе с Аркадием». Отношение к любви как к физиологической потребности живого организма и оценка женской красоты на уровне «Это что за фигура? На остальных баб не похожа» подвергаются самому тяжелому испытанию — Базаров влюбляется в Одинцову, и конфликт окончательно переходит в состояние внутреннего. Сама жизнь начинает доказывать Базарову несостоятельность его умозрительных заключений.

21. После встречи с Одинцовой, еще не осознавая этого, Базаров влюбляется, и его сердце уже не в состоянии подчиняться холодному рассудку. Не отдавая себе в том отчета, Евгений меняется: «Настоящею причиной всей этой «новизны» было чувство, внушенное Базарову Одинцовой, чувство, которое его мучило и бесило и от которого он тотчас отказался бы с презрительным хохотом и циническою бранью, если бы кто-нибудь хотя отдаленно намекнул ему на возможность того, что в нем происходило. <...> В разговорах с Анной Сергеевной он еще больше прежнего высказывал свое равнодушное презрение ко всему романтическому; а оставшись наедине, он с негодованием сознавал романтика в самом себе. Тогда он отправлялся в лес и ходил по нем большими шагами, ломая попадавшиеся ветки и браня вполголоса и ее и себя... Вдруг ему представится, что эти целомудренные руки когда-нибудь обовьются вокруг его шеи, что эти гордые губы ответят на его поцелуи, что эти умные глаза с нежностию — да, с нежностию остановятся на его глазах, и голова его закружится, и он забудется на миг, пока опять не вспыхнет в нем негодование». Сколь ни были бы сильны убеждения Базарова, они рассыпаются в прах перед правдой жизни: любовь не оставляет никакого шанса отрицанию одухотворенной стороны этого чувства. Даже самый закоренелый прагматик и реалист, Евгений начинает совершать «глупости», за которые он осуждал других: «Базаров был великий охотник до женщин и до женской красоты, но любовь в смысле идеальном, или, как он выражался, романтическом, называл белибердой, непростительной дурью, считал рыцарские чувства чем-то вроде уродства или болезни и не однажды выражал свое удивление: почему не посадили в желтый дом Тоггенбурга со всеми миннезингерами и трубадурами?»

22.  Сцене объяснения в любви предшествует диалог героев, в ходе которого Одинцова пытается разобраться во внутреннем мире Евгения, узнать его истинные стремления. Она как бы провоцирует Базарова на откровенность, на само признание: «Как хотите... а мне все-таки что-то говорит, что мы сошлись недаром, что мы будем хорошими друзьями. Я уверена, что ваша эта, как бы сказать, ваша напряженность, сдержанность исчезнет наконец?» Нигилист не может найти в себе сил признаться, глядя в глаза объекту своего обожания, он говорит самые главные слова таким образом, словно бросает вызов, признается в чем-то эпатажном: «Базаров стоял к ней спиною. — Так знайте же, что я люблю вас, глупо, безумно... Вот чего вы добились». Внутреннее состояние Базарова в сцене признания в любви усиливается авторским аналитическим пояснением: «Он задыхался; все тело его видимо трепетало. Но это было не трепетание юношеской робости, не сладкий ужас первого признания овладел им; это страсть в нем билась, сильная и тяжелая — страсть, похожая на злобу и, быть может, сродни ей». Чувство, которое Базаров, согласно своей нигилистической теории, отрицал, жило в его душе, хотя герой и пытался всячески подавить его. Злость Евгения на себя и на женщину, заставившую пережить «то, чего нет», отпугивает от Базарова Одинцову.

23. Перед влюбленным Евгением Базаровым открывается новая сторона мирозданья, та, от которой он долгое время прятался в своем всеобщем отрицании. Ему самому не удается отрицать нравственные чувства и возвышенные стремления, которые становятся выше его рационализма. И нежность, и способность любить, и поэзия жизни уже есть в сердце героя, и как бы он им ни сопротивлялся, они заявляют о себе и тем самым усиливают трагический конфликт в душе героя.

24. Под кровом родительского дома, в котором Базаров не был три года, жизнь преподносит герою урок. Простая жизнь; которую ведут его родители, осуждается Евгением, но в то же время и вызывает в его душе что-то напоминающее зависть: «Я думаю: хорошо моим родителям жить на свете! Отец в шестьдесят лет хлопочет, толкует о «паллиативных» средствах, лечит людей, великодушничает с крестьянами — кутит, одним словом; и матери моей хорошо: день ее до того напичкан всякими занятиями, ахами и охами, что ей и опомнится некогда; а я... /.../ Я хотел сказать, что они вот, мои родители то есть, заняты и не беспокоятся о собственном ничтожестве, оно им не смердит... а я... я чувствую только скуку да злость». Не только повседневные заботы составляют жизнь родителей Евгения. Долг, способность к пониманию и самопожертвованию, взаимная любовь и уважение матери и отца наполняют их жизнь более глубоким смыслом, в сравнении с которым все холодные умозаключения Базарова как-то теряются. Дорогого в жизни человека стоят минуты, когда в печали есть рядом близкий человек, способный утешить и сказать: «Только я останусь для тебя навек неизменно, как и ты для меня».

25. После испытания любовью воззрения Базарова получают пищу для серьезных раздумий. Собственную правоту в представлений об отношениях между мужчиной и женщиной как простой физиологической потребности он пытается подтвердить через флирт с Фенечкой. Неискушенная женщина поддерживает разговор и смущается в ответ на сомнительные комплименты Евгения:

—  Эх, Федосья Николаевна! Поверьте мне: все умные дамы на свете не стоят вашего локотка.

—  Ну, вот еще что выдумали! — шепнула Фенечка и поджала руки.

Базаров без всяких угрызений совести продолжает разыгрывать роль соблазнителя, однако в ответ на коварный поцелуй получает упрек молодой женщины, наполненный искренним сожалением и неподдельной грустью: «Грешно вам, Евгений Васильевич». Одухотворенность, нравственную красоту и искреннюю веру, столь характерные для женского начала, автор противопоставляет взглядам Базарова и тем заставляет своего героя усомниться в собственной правоте: «Базаров вспомнил другую недавнюю сцену, и совестно ему стало, и презрительно досадно».

26. В сцене смерти Евгения Базарова мужество и чувство самоуважения помогают герою справиться с самым тяжелым экзаменом в жизни. В последние часы жизни он очень ласково и бережно общается со своими родителями, прекрасно понимая, на какие страдания обречет их его смерть. Просьба о встрече с Одинцовой — это тоже своего рода попытка примириться с великим законом жизни. Евгений уже не стесняется проснувшейся в его душе поэзии (вспомним его разговор с Анной Сергеевной).

Сцену смерти героя романа Тургенева «Отцы и дети» критик Д.И. Писарев оценивает с точки зрения не перерождения героя, а того факта, что «он становится естественнее, человечнее, непринужденнее. чем он был в полном здравии». И с этим утверждением нельзя не согласиться. Но вот утверждение критика, что «к родителям своим он остался по-прежнему равнодушен и не дает себе труда притворяться», на наш взгляд, достаточно неправомерно. Сколько сыновьей любви и трогательной заботы звучит в обращении к Одинцовой: «Отец вам будет говорить, что вот, мол, какого человека Россия теряет... Это чепуха; но не разуверяйте старика. Чем бы дитя ни тешилось... вы знаете. И мать приласкайте. Ведь таких людей, как они, в вашем большом свете днем с огнем не сыскать...»

27. Эпилог романа выполняет очень важную функцию — он полемизирует с утверждением Базарова о том, что смерть — естественное завершение жизни любого организма, и в то же время примиряет человека с окружающим миром. А поэтическая картина грусти еще раз утверждает незыблемость общечеловеческих ценностей: «Евгений Базаров похоронен в этой могиле. К ней, из недалекой деревушки, часто приходят два уже дряхлые старичка — муж с женою. Поддерживая друг друга, идут они отяжелевшею походкой; приблизятся к ограде, припадут и станут на колени, и долго и горько плачут, и долго и внимательно смотрят на немой камень, под которым лежит их сын; поменяются коротким словом, пыль смахнут с камня да ветку елки поправят, и снова молятся, и не могут покинуть это место, откуда им как будто ближе до их сына, до воспоминаний о нем... Неужели их молитвы, их слезы бесплодны? Неужели любовь, святая, преданная любовь не всесильна? О нет! Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце ни скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии «равнодушной» природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной...» Описание пейзажа перекликается с картинами природы в 3-й главке, тем самым заставляя читателя задуматься, так ли непримиримы в этом мире «отцы» и «дети».

28. Размышления И.С. Тургенева о смысле человеческой жизни и смерти, о проявлениях личной и общественной психологии, о прошлом и настоящем человечества, о темах искусства и морали, подводившие итог всему жизненному опыту писателя и его литературной деятельности, нашли свое отражение в цикле «Стихотворения в прозе». Это маленькие, глубоко личные и одновременно с тем философские лирические произведения, исполненные художественной прелести. Цикл стал своего рода итогом творчества писателя, и в них отразились все темы, волновавшие Тургенева на протяжении всей жизни. Цикл не случайно начинается стихотворением под названием «Деревня». Вспомним ранний период литературной деятельности писателя и сопоставим это стихотворение с лирическими стихотворениями, изданными в «Современнике» еще в 1847 г., или с циклом «Записки охотника». Нетрудно заметить, что близость «Деревни» 1878 г. к одноименному произведению, написанному за тридцать лет перед тем, является преднамеренной, в обоих произведениях следует отметить идеализирующую тенденцию картин русской деревни.

Так как «Русский язык» заключал всю серию «стихотворений в прозе», опубликованных в «Вестнике Европы» 1882 г., то современники писателя считали эти «слова о нашем родном языке лебединой песнью Тургенева» («Звенья», т.1, стр.506). В этом стихотворении отражается надежда писателя на великое будущее России. В своем письме к В.Е. Ламберт в 1859 г. Тургенев писал о русском языке: «... для выражения многих и лучших мыслей — он удивительно хорош по своей честной простоте и свободной силе. Странное дело!

Этих четырех качеств — честности, простоты, свободы и силы — нет в народе, а в языке они есть... Значит, будут и в народе». Искренняя любовь к Родине выразилась у И.С. Тургенева в его глубоком чувстве к величайшему художественному произведению русского народа, к его языку. Заключительное стихотворение цикла является настоящим гимном русскому языку, русскому народу, России.

29. Последние годы жизни великого русского писателя прошли большей частью за границей. Его мировая слава упрочивается: в 1878 г. И.С. Тургенев вместе с французским писателем В. Гюго руководил международным литературным конгрессом в Париже. Автор романа «Отцы и дети» приезжал на родину в феврале 1879 г., когда в России уже произошла переоценка творчества Тургенева и писателю было устроено пышное чествование, и последний раз в 1880 г. В 1882 г. страшная болезнь приковала И.С. Тургенева к постели. 22 августа по старому стилю И.С. Тургенева не стало. Великий русский писатель в своем духовном завещании просил похоронить его в России, в Петербурге, на Волковом кладбище.

 





загрузка...