Основы литературоведения

Глава VII. Художественная речь (язык художественной литературы)

 

Основные проблемы, связанные со спецификой художественной речи

 

Сложности, связанные с пониманием природы и сущности языка художественной литературы, касаются нескольких принципиальных вопросов:

Первой проблемой является то, зачем вообще людям нужна поэтическая речь, почему не хватает «нормального» языка и зачем в каждой развитой культуре существует поэзия. Наивные ответы (например, стихами сказать красивее) разумеется, не только не снимают проблемы, но, по сути, ее подчеркивают. Даже если признать, что все дело в «красоте», хотя это наивно, все равно не ясно, а почему же так «красивее».

Вторая проблема заключается в том, что сложно четко отграничить средства выразительности естественной речи от речи собственно художественной. Один из наиболее авторитетных специалистов по проблемам художественной речи, В. П. Григорьев, в энциклопедической статье заметил по этому поводу: «Так как творческий характер в той или иной степени отличает всякую «живую» речь, противопоставленность ей речи художественной обнаруживается лишь в плане содержательного применения, глубинного функционирования языка в художественных произведениях. Для речи художественной типично непрерывное использование эстетической (поэтической) функции языка, подчиненной задачам воплощения авторского замысла, тогда как в иных видах речи она проявляется лишь спорадически. Это отличает, например, речь художественную в таких минимальных текстах, как пословицы, поговорки, загадки, от случаев их воспроизведения в обычной коммуникации, а также от образности отдельных афоризмов, некоторых «крылатых слов», «бонмо» (остроумных высказываний – А. Н.) и других фактов игры со словом. Однако четко разграничить речь художественную и, например, красноречие в ораторском искусстве едва ли возможно»[1].

 

Проще говоря, проблема заключается в том, что в обычном языке элементы художественности возникают более или менее случайно и не носят направленного характера. А в поэтической речи обычный язык деформируется направленно и постоянно. Хотя сами приемы деформации могут быть схожими.

В-третьих, не совсем понятны механизмы воздействия большинства приемов, которыми пользуется литература. Почему, например, слово или выражение, повторенное несколько раз, действует сильнее, чем сказанное однажды? Почему удачная метафора вернее достигнет ума и сердца читателя, чем логически безупречный тезис? Более того, безупречные логические построения не могут справиться с логикой метафоры. Известный специалист по теории метафоры Н. Д. Арутюнова в связи с этим остроумно заметила, что «Иван Иванович Перерепенко (герой знаменитой повести Н. В. Гоголя – А. Н.), когда его назвали «гусаком», тщетно ссылался на свое дворянство, зафиксированное в метрической книге, между тем как гусак «не может быть записан в метрической книге, ибо гусак есть не человек, а птица»[2]. Почему же так беспомощны доводы логики против точной метафоры? По этому поводу существует огромная литература, но до решения проблемы еще очень далеко.

В-четвертых, порой очень трудно объяснить механизм возникновения какого-либо приема (например, сложной метафоры) и уж тем более – механизм его понимания. Другими словами, сложно ответить на вопрос, почему даже средне квалифицированный читатель способен почувствовать глубину смысла гениальной метафоры, например, Блока и отличить ее от бессмысленной словесной игры графомана.

Выше уже говорилось, что речь может идти о некоем «потенциальном» языке, хранящем потенциальные смыслы. Они опознаются читателем при встрече  с текстом, но выражены могут быть только гениальным поэтом. Где находится и как формируется эта зона «потенциальных» смыслов – интереснейшая проблема лингвистики, культурологи и психологии. Однако, как уже говорилось, здесь больше вопросов, чем ответов.

Все эти проблемы связаны друг с другом, и без их хотя бы предварительного решения разговор о языке художественной литературы лишится глубины, все сведется лишь к формальному узнаванию приемов и их классификациям. Поэтому всей этой проблематики нам так или иначе придется касаться. С другой стороны, поскольку мы только начинаем освоение художественной речи, акцент сейчас, разумеется, будет сделан не на глубинных вопросах психологии и философии, а в большей степени на описании основных закономерностей и приемов художественной речи. Понятно, что нет смысла ставить проблему, например, опорных метафор человеческого существования, как это делает известный американский лингвист Дж. Лакофф, если мы не знаем, что такое метафора.

 

[1] Григорьев В.П. Речь художественная // ЛЭС. С. 322–323.

[2] Арутюнова Н. Д. Метафора и дискурс //Теория метафоры: Сборник: Пер. с анг., фр., нем., исп., польск. яз. / Вступ. ст. и сост. Н. Д. Арутюновой; М., 1990, С. 8.

 





загрузка...
загрузка...