Вопросы русской литературы выпуск 12/2006

История русской литературы

О. Н. Николенко
Русский Джойс («Река Потудань» и «Возвращение» А. Платонова)
Писатель Андрей Платонов пережил две войны — гражданскую войну и Великую Отечественную войну. В начале 1920-х годов он водил паровозы и снегоочистители на фронт, всем сердцем был с Красной армией, надеясь на лучшее будущее для страны. Герои прозы Платонова 1920-х годов — Фома Пухов, Саша Дванов, Степан Копенкин и многие другие проходят через гражданскую войну как через своеобразное чистилище, где на грани жизни и смерти ищут смысл общего и отдельного существования. Но война никогда не изображалась писателем в романтических красках. «Народ ведь умирает, кому же твоя революция достанется?» — спрашивает Степан Копенкин Сашу Дванова в романе «Чевенгур». И в этом вопросе сконцентрирована вся трагедия, поразившая общество в начале XX века, когда миллионы жизней стали великой платой народа за социальные преобразования. Платонов как писатель-гуманист одним из первых в литературе поставил вопрос: а не слишком ли это высокая цена, можно ли пожертвовать человеческими жизнями во имя идеи, пусть даже самой прекрасной?..
В 1937 году Платонов снова возвращается к теме гражданской войны в рассказе «Река Потудань». Собственно, он пишет уже не о войне, а о человеке, который побывал на войне и который возвращается к мирной жизни. Этот рассказ традиционно трактуется критикой как произведение о любви, об интимной стороне человеческой жизни, об отношениях мужчины и женщины (В. Васильев, JI. Шубин и др.). Однако, по нашему мнению, этот рассказ при всей его камерности и интимности гораздо шире по своему содержанию. Его можно назвать «маленьким романом», поскольку вопросы отдельного человеческого существования поднимаются в нем до уровня глобального бытия. Платонов показал, что человеку, который побывал на войне и прошел через смерть, теперь необычайно трудно жить, привыкать к мирной жизни, любить, строить семью. Таким образом, война хотя и не показана в этом рассказе непосредственно, но она незримо присутствует в психологии героев. Их души, опаленные войной, не сразу оживают, не сразу пробиваются друг к другу. Поэтому основная тема этого произведения — трудное возвращение человека с войны к миру, к жизни, к самому себе, к истокам бытия.
Внешний сюжет рассказа несложен. Главный герой произведения Никита Фирсов возвращается после окончания гражданской войны домой, к отцу, начинает работать, а потом женится на девушке Любе. Герои проходят тяжелые испытания — непонимание, болезнь, отчуждение, но в конце концов достигают личного счастья. Но главное в творчестве Платонова всегда находится не на поверхности, а внутри, в подтексте. Писатель укрупняет изображение психологии своих героев, его интересуют наименьшие движения их чувств и мыслей.
Бытийный характер повествованию придают фольклорные мотивы. Сам сюжет произведения отчасти напоминает народные сказки. Сын, на долю которого выпали тяжелые испытания и который путешествовал где-то далеко, наконец возвращается к отцу. К тому же Никита Фирсов, как отмечает автор, — третий сын отца, а в сказках третий сын, как правило, сначала дурак, а потом оказывается самым умным и дальновидным. В рассказе «Река Потудань» Никита действительно вначале многого не понимает: ни самого себя, ни мир, а главное — он не понимает, как быть счастливым и как строить свое счастье уже после войны. Но в финале герой понял всем сердцем полноту и насыщенность жизни, находит, наконец, то, что так долго искал.
Мотив поиска «того, не знаю чего» также характерен для фольклорных произведений. Герои рассказа Платонова долго мучаются, однако они сами не понимают, почему им так тяжело живется. Сказочное число «три» неоднократно повторяется в произведении: Никита — третий сын отца, три года тому назад он ушел на войну, «на глазах старого столяра жизнь повторялась уже по второму или по третьему своему кругу», Никита трижды возвращается в дом Любы (сначала как знакомый, потом как ее муж, а в третий раз по-настоящему — как человек, который наконец-то нашел духовное единство с другим человеком). Магия числа «три» связана с утверждением идеи об истинном и неистинном, о счастье и несчастье, о вечном повторе, круговороте жизни, но в каждом случае на новом уровне.
В рассказе звучит и традиционный мотив сватовства героя к прекрасной принцессе, совершения подвигов во имя нее. Люба в воображении Никиты Фирсова предстает как некий недостижимый идеал. Воспоминание о ней он пронес через всю гражданскую войну. Весь образ Любы напоминает сказочных героинь: светлые волосы, коса, чистый взгляд. И дом, где жила Люба, также кажется герою роскошным замком: в комнатах везде стояли стулья, на окнах были занавеси, кресла обиты бархатом, а на полках было много книг. Но Платонов тут же развеивает сказочный ореол, подчеркивая мысль о том, что жизнь — далеко не сказка, а люди живут не в сказочном, а в ужасном реальном мире. Поэтому Люба, героиня мечты Никиты, впервые в рассказе появляется в старом платье, в башмаках, перевязанных веревкой, в материнском жакете. На момент встречи с героем она беднее его и живет совсем не в волшебном замке, а в старом доме с ободранными обоями, где уже давно не осталось ни стульев, ни шкафов, и только два кресла напоминали о былом благополучии. Действительность в изображении Платонова предстает во всей своей неприкрытой трагичности. Люди здесь голодают, живут бедно и безрадостно, не имеют ни дома, ни тепла, ни духовного уюта. «Бессмысленность жизни, — пишет автор, — так же, как голод и нужда, слишком измучили человеческое сердце, и надо было понять, что же есть существование людей, — это серьезно или надолго» [2, с. 259].
В сказках отношения между героем и героиней всегда заканчиваются свадьбой. Никита тоже женится на Любе, но в рассказе Платонова с женитьбы только начинается настоящий, не сказочный, а жизненный сюжет. Герою и героине придется много пережить, прежде чем они окажутся вместе по-настоящему — и физически, и духовно. Но так же как в сказках все заканчивается благополучно, в рассказе Платонова есть счастливый финал: смерть не смогла разлучить героев, Никита снова возвращается в дом Любы, и они соединяются уже навсегда. Герои так тяжело и долго искали свое счастье, а за ним, оказывается, не надо было ходить в далекие края, ведь оно было совсем рядом. Но Люба и Никита прошли в рассказе большой путь — в своих душах. Это был путь к самим себе, к своей любви, к пониманию собственной сущности.
Произведение символически называется «Река Потудань». Образ реки, взятый из славянской мифологии, получает широкое философское звучание. Традиционно в славянских мифах река — «символ божества; начала и конца жизни; символ плодородия, вечного движения времени; опасности; потопа, страха; входа в подземное царство; рубежа между своим и чужим пространством; оси мира; это «река жизни», земных сил, по которым течет кровь отчизны, детства» [4, с. 104]. Славяне-язычники обожествляли реки и озера. Часто в легендах славян реки предстают как живые существа, братья и сестры, могучие богатыри, боги. Мотив входа в реку символизировал в мифологии и фольклоре славян нечто очень важное, героическое. Вхождение в реку означало обновление героя, его выход к новой жизни. В рассказе Платонова река Потудань — необычайно сложный и многогранный образ. Он постоянно присутствует в произведении и становится еще одним героем. В начале рассказа Никита Фирсов, возвращаясь домой, прилег отдохнуть возле маленького источника, который вливался в реку Потудань. В этой связи образ реки можно трактовать как символ народа, что состоит из многих людей, которые, как источники, дают ему жизнь. Но поскольку в начале рассказа Никита Фирсов духовно еще не ожил, как и другие люди, которые прошли войну, поэтому и весь народ, по мнению автора, еще духовно мертв. Характерно, что река Потудань изображается в зимнюю пору: она скована толстым слоем льда, но под ним было видно, как бьется вода: «Никита ложился животом и смотрел вниз под лед, где видно было, как тихо текла вода... Река Потудань всю зиму таилась подо льдом, и озимые хлеба дремали под снегом, — эти явления природы успокаивали и даже утешали Никиту Фирсова: не одно его сердце лежит в погребении под весной» [2, с. 267]. Таким образом, писатель утверждает мысль о том, что хотя народ еще духовно не проснулся и есть силы, которые сдерживают его вольное развитие, в глубинах народа и отдельного человека скрыты большие возможности для обновления и возрождения. Река Потудань предстает в рассказе и как символ родины, ведь именно с ее берегов Никита уходит на войну и, возвращаясь домой, видит родной город. Вместе с тем река Потудань символизирует и вечное движение жизни, ее кругооборот. Это еще и символ прекрасного идеала, к которому так стремятся герои. «Люба тоже устраивалась рядом с ним, и, касаясь друг друга, они наблюдали укромный поток воды и говорили, насколько счастлива река Потудань, потому что она уходит в море, и эта вода будет течь мимо далеких стран, в которых сейчас растут цветы и поют птицы» [2, с. 267]. Движение речных вод весной означает не только пробуждение природы, но и начало нового этапа в жизни героев. Не сумев стать счастливым и не имея достаточно сил дать счастье Любе, Никита оставляет дом и уходит неведомо куда. Люба думала, что он утонул, и сама от тоски кинулась в реку. Таким образом, река Потудань превращается еще и в символ смерти, символ встречи героев уже не в земном, а в потустороннем мире. Но все-таки смерть в художественной концепции Платонова не является чем-то окончательным и завершенным. Опираясь на философию Николая Федорова, писатель утверждает мысль о том, что в каждой смерти есть возможность для нового возрождения. И как природа то замирает, то пробуждается, так и человек способен найти в себе силы для новой жизни. Пройдя символическое очищение в водах Поту- дани, герои наконец-то соединяются навечно. Согласно народным поверьям, «воды выступают как способ магического очищения», к тому же воды народное сознание разделяло на мужские и женские: «мужские — это дождевые и снеговые, «небесные воды»; а женские — «земные воды» колодцев, источников; именно небесные воды способны оплодотворить землю, соединившись с земными водами» [2, с. 83]. В рассказе Платонова речь идет о духовном очищении человека от всего, что мешает ему быть счастливым, о тяжелом пути мужчины и женщины к гармонии.
Параллельным к образу реки в рассказе Платонова является образ-символ огня, света. «Люба попросила Никиту, — может быть, он затопит печку, ведь на дворе еще долго будет темно. Пусть огонь светит в комнате, все равно спать она больше не хочет, она станет ожидать рассвета и глядеть на Никиту. Но в сенях не оказалось дров. Поэтому Никита и оторвал на дворе от сарая две доски, поколол их на части и на щепки и растопил железную печь. Когда огонь прогрелся, Никита отворил печную дверцу, чтобы свет выходил наружу, Люба сошла с кровати и села на полу против Никиты, где было светло» [2, с. 280]. Как видим, Платонов неслучайно повторяет слова «свет», «светло», «огонь». Свет как мифологический образ — «символ духа, морали; единства всего со всем; любви, красоты; творческих сил; космической энергии; добра; космического порядка и др.» [2, с. 109]. В рассказе «Река Потудань» свет символизирует начало нового, истинного существования героев, их единство и гармонию. В душах Любы и Никиты словно разгорелся тот невидимый огонь, которому все время что-то мешало. В этом смысле, безусловно, парными мотивами произведения являются огонь-вода. Но огонь и свет побеждают стихию воды, то есть смерти.
Как отмечается в «Мифопоэтическом словаре восточных славян», составленном Н. Слухай, огонь — «символ тяжелого испытания или великой утраты, символ Божьего величия, символ религиозного подъема или мученичества. Языки огня означают пришествие Святого Духа, голос Божий, божественное откровение» [5, с. 26]. В произведении постоянно звучит мотив страдания, мученичества, герои испытываются самой жизнью на духовную стойкость. И наконец они увидели свет сквозь мрак, стали новыми Адамом и Евой, которые сами создали свое счастье и, омывшись в водах Потудани, зажгли огонь в своем доме, который стал теперь настоящим домом для них и стали жить полнокровной, одухотворенной жизнью.
Характерно, что в рассказе «Река Потудань» эволюционирует мотив детства, который звучал в более ранних произведениях. В романе «Чевенгур», в повести «Котлован» Платонова дети только мучились и умирали, их смерть была символом безысходности общества. Но в рассказе «Река Потудань» дети еще не родились, но их рождения ждут с надеждой и любовью. Никита и Люба много говорят о детях. Никита сделал детскую мебель, а Люба поставила ее в отдельный уголок, украсив цветами и вышитым полотенцем. Поскольку герои еще не достигли настоящего духовного единства, ожидание детей вносит в рассказ грустную, щемящую ноту. Но в финале произведения этот мотив уже не столь трагичен. Вернувшись домой, к Любе, Никита увидел прежде всего через окно «детскую мебель, сделанную им с отцом, — она была цела. Тогда он сильно постучал по оконной раме» [2, с. 279]. Ожидание детей воплощает мечту героев о будущем, в котором люди будут уже не мучиться и умирать, а жить, чтобы рождать новую жизнь.
Особую роль в раскрытии смысла произведения играют библейские мотивы. В рассказе можно найти отголоски извечного сюжета о путешествиях блудного сына и его возвращении к отцу (первый раз — когда Никита возвращается с войны, а второй — когда отец находит его далеко от дома), мотив творения (неслучайно в руках Никиты появляется глина, из которой он лепит разные предметы), мотив хлеба (отец, найдя Никиту, делится с ним хлебом). Обращаясь к библейским мотивам, Платонов показывает нелегкий путь героев к настоящему возвращению, к новому сотворению мира после войны. В «Библейской энциклопедии» отмечается: «Хлебы предложения служили образом того духовного хлеба, который имел преподать нам Господь и о котором Он сказал: «Я есмь хлеб жизни» [1, с. 751]. Фактически в рассказе «Река Потудань» идет речь о поиске «духовного хлеба» для человека. И этот «хлеб» автор усматривает в умении человека жить общей жизнью с другим человеком, раствориться в нем, посвятить ему свое существование. Обретение «духовного хлеба» означало в сознании Платонова истинное возвращение человека к «делу жизни».
Мотив жизни в противовес смерти с большой силой звучит в рассказе «Река Потудань». Только вернувшись с войны, герой задумывается над тем, что же такое жизнь. Он начинает работать, осознавая, что «война пройдет, а жизнь останется, и о ней надо заранее позаботиться» [2, с. 260]. Жизнь больше понимания героев о ней, ее скрытую сущность они разгадывают в течение всего своего существования. «И Никита понимал, что жизнь велика и, быть может, ему непосильна, что она не вся сосредоточена в его бьющемся сердце — она еще интересней, сильнее и дороже в другом, недоступном ему человеке» [2, с. 273]. В финале произведения герои наконец находят смысл жизни, и здесь речь идет не только о любви. По мнению писателя, смысл жизни состоит прежде всего в том, чтобы жить. Жить, а не умирать. Жить, а не страдать. Жить, а не уходить от жизни, какой бы трудной она ни была. То есть жить настоящей, а не выдуманной жизнью. Только эта, настоящая, жизнь может победить смерть. И жизнь, в которой герои наконец-то нашли свой «духовный хлеб», победила войну и смерть.
Тема «возвращения» с особой силой зазвучала в творчестве Платонова по окончании Великой Отечественной войны. В 1946 году художник написал рассказ «Возвращение», опубликованный тогда впервые в журнале «Новый мир» под названием «Семья Иванова». В годы войны Платонов был корреспондентом газеты «Красная звезда». Его очерки и рассказы часто печатались в «Красной звезде», журнале «Октябрь», «Знамя», выходили отдельными изданиями. Военная проза Платонова представлена целым рядом рассказов и повестей: «Одухотворенные люди», «Неодушевленный враг», «Девушка Роза», «Житель родного города» и др. Рассказ «Возвращение» — своего рода итог темы войны, и посвящен он не смерти и разрушению, а любви и созиданию. Этим произведением писатель вместе со своим народом как бы возвращался к нормальной жизни после войны, принесшей множество потерь. Главная мысль этого рассказа человечна и добра. Однако в первом же номере «Литературной газеты» 1947 года (главным редактором ее был тогда А. Фадеев) была напечатана статья В. Ермилова «Клеветнический рассказ А. Платонова («Семья Иванова»)». Критик объявил рассказ «враждебным», а писатель обвинялся в том, что «клеветнически стремится представить семью Иванова как типичную советскую семью». С аналогичными откликами выступили в печати А. Фадеев, Е. Книпович, 3. Кедрина, Б. Бялик и др. После расправы над «Семьей Иванова» Платонов, которому и ранее тяжело было пробиться к читателю (еще в 1920—1930-х годах были запрещены многие его произведения), теперь был обречен на молчание до конца своей жизни. В течение последующих пяти лет он опубликовал всего лишь несколько маленьких рассказов в журнале «Огонек» и одну сказку в «Пионерской правде». Платонов был фактически исключен из литературного процесса. Такова была плата за его рассказ «Возвращение», значение которого еще и до сегодняшнего времени не раскрыто в полной мере.
В рассказе «Возвращение» писатель тяготеет к широкому эпическому видению. Он создает эпопею послевоенного времени, опираясь на традиционные античные мотивы. История солдата Алексея Иванова, который возвращается домой с войны, имеет древний архетип — это путешествия Одиссея и его встреча с семьей. После долгих скитаний боги разрешают Одиссею, одному из героев Троянской войны, наконец-то возвратиться домой — на остров Итаку. Но Одиссея задерживает на целых семь лет нимфа острова Огигия Калипсо, которая полюбила Одиссея и пообещала ему вечную молодость и бессмертие. Иванов в рассказе Платонова тоже никак не может попасть домой: то поезда не ходят, то он задерживается в чужом городе у девушки Маши, случайно встретившейся ему на пути. Юная Маша, всем сердцем полюбившая Иванова, выполняет роль нимфы Калипсо в рассказе-эпопее Платонова. Известно, что по приказу Зевса Калипсо все-таки отпускает Одиссея, и он продолжает свой путь домой. Так и Маша, ни на что не надеясь, не требуя никаких обещаний, отпускает Иванова. Однако он никак не может забыть ее, а когда возникает отчуждение в семье, собирается вернуться к ней, чтобы остаться с ней навсегда.
В рассказе «Возвращение» находим и другие мотивы «Одиссеи». Например, мотив поиска отца сыном. В «Одиссее» Телемах по приказу Афины выезжает на поиски отца. А в «Возвращении» жена Иванова, Любовь Васильевна, сначала сама три дня подряд встречает Иванова, отпрашиваясь с работы, на четвертый день посылает детей — Петра и Настю, а Иванов приехал на шестой день, и встречает его сын Петр. Петрушка ищет отца и в финале произведения, когда тот от тоски отчуждения покидает родной дом и уезжает в город, где живет Маша. Именно Петрушка, расспросив Настю о том, куда делся отец и взял ли он свой мешок, догадался, что тот решил покинуть их, и вместе с сестрой бежит вдогонку за поездом, на котором уезжает от них отец. «Двое детей, взявшись за руки, все еще бежали по дороге к переезду. Они сразу оба упали, поднялись и опять побежали вперед. Больший из них поднял одну свободную руку и, обратив лицо по ходу поезда в сторону Иванова, махал рукою к себе, как будто призывая кого-то, чтобы тот возвратился к нему. И тут же они снова упали на землю. Иванов разглядел, что у большего одна нога обута в валенок, а другая в калошу, — от этого он и падал так часто. Иванов закрыл глаза, не желая видеть и чувствовать боли упавших обессилевших детей, и сам почувствовал, как жарко у него стало в груди, будто сердце, заключенное и томившееся в нем, билось долго и напрасно всю его жизнь и лишь теперь оно пробилось на свободу, заполнив все его существо теплом и содроганием. Он узнал вдруг все, что знал прежде, гораздо точнее и действительней. Прежде он чувствовал другую жизнь через преграду самолюбия и собственного интереса, а теперь внезапно коснулся ее обнажившимся сердцем. Он еще раз поглядел со ступенек вагона в хвост поезда на удаленных детей. Он уже знал теперь, что это были его дети, Петрушка и Настя. Они, должно быть, видели его, когда вагон проходил домой по переезду, и Петрушка звал его домой к матери...» [3, с. 310]. Таким образом, в рассказе «Возвращение» сын и дочь находят отца по-настоящему. Благодаря детям он узнает все то, что забыл за время войны, и возвращается не только физически, но прежде всего духовно к миру, к дому, к семье. «Иванов кинул вещевой мешок из вагона на землю, а потом спустился на нижнюю ступень вагона и сошел с поезда на ту песчаную дорожку, по которой бежали ему вослед его дети» [3, с. 310].
Как известно, Одиссей побывал во многих краях, в том числе и в темном царстве Аида. Иванов тоже возвращается из царства смерти — с войны. Но смерть долго не отпускает его. Он, хоть и вырвался из объятий смерти, надолго остается духовно мертвым: он забыл «дело жизни», не помнит запахов родного дома, не узнает собственных детей, не может найти общий язык с женой. Платонов показал, как нелегко было человеку после войны вернуться к мирной жизни, раскрыл внутреннюю трагедию поколения, опаленного войной. Писатель утверждает мысль о том, что победу над войной нужно одержать и в человеческой душе, тогда смерть будет не властна над человеком. Пройдя через смерть, а потом через отчуждение и страдание, герой находит силы победить смерть в самом себе. Он наконец понимает то, что с детской открытостью говорит ему сын: «Я все дочиста понимаю... Ты сам не понимаешь. У нас дело есть, жить надо, а вы ругаетесь, как глупые какие...» [3, с. 307]. Это понимание — трудное понимание жизни — нелегко дается герою, но он, как мифический Одиссей, сумел всем сердцем навсегда вырваться на свободу из царства темного Аида.
Платонов разрабатывает и древний мотив сватовства женихов к Пенелопе. Известно, что во время отсутствия Одиссея женихи не только добиваются руки Пенелопы, но и расхищают его имущество. По возвращении Одиссею в своем доме приходится терпеть обиды от наглых юношей. Мотив неузнанности возникает в момент встречи Одиссея с Пенелопой: герой вначале не открывает своего настоящего имени и лица, появляясь под видом путешественника-чужестранца. Когда женихи предлагают Пенелопе выбрать кого-то из них, она предлагает им натянуть лук Одиссея и выпустить из него стрелу. Все оказываются неспособными сделать это, и только сам герой, не обращая внимания на протесты и насмешки, натягивает тетиву и пускает стрелу через двенадцать колец. После этого с помощью Телемаха и верных слуг Одиссей расправляется с женихами. А Пенелопа, еще не веря до конца своему счастью и боясь обмана, проверяет мужа тайной, известной только им двоим. Все эти мотивы, связанные с именами Одиссея и Пенелопы, получили развитие в рассказе Платонова.
Любовь Васильевна, как и верная Пенелопа, долго и преданно ждет Иванова, тяжело работает, растит детей. Но в период войны в жизни Любови Васильевны появляются другие мужчины — Семен Евсеич и инструктор райкома профсоюза. Иванову кажется, что Люба изменила ему, что его обманывают, и он бросает ей горькие упреки. Однако, обращаясь к мотиву сватовства женихов к Пенелопе, Платонов тут же его и преодолевает. Во-первых, никто к Любе не сватается, а во-вторых, женихи не крадут добро мужа, а наоборот, Семен Евсеич приносит детям подарки и рассказывает им о герое- отце, чтобы они не забыли его. Семен Евсеевич потерял свою жену и детей, поэтому семья Иванова стала для него вторым домом, где он находил душевное спокойствие и сам дарил этому дому тепло своего сердца. В ночном разговоре Любы с Ивановым раскрывается большая трагедия женского существования в военное время. «Что значит — все мы такие? Я не такая... Я работала день и ночь, мы огнеупоры делали для кладки в паровозных топках. Я стала на лицо худая, страшная, всем чужая, у меня нищий милостыни просить не станет. Мне тоже было трудно, и дома дети одни. Я приду, бывало, дома не топлено, не варено ничего, темно, дети тоскуют, они не сразу хозяйствовать сами научились, как теперь, Петрушка тоже мальчиком был... И стал тогда ходить к нам Семен Евсеевич. Придет — и сидит с детьми. Он ведь живет совсем один... Потом я тоже привыкла к нему, и всем нам бывало лучше, когда он приходил. Я глядела на него и вспоминала тебя, что ты есть у нас... Без тебя было так грустно и плохо; пусть хоть кто-нибудь приходит, тогда не так скучно бывает и время идет скорее. Зачем нам время, когда тебя нет?!» [3, с. 304]. Таким образом, Платонов пишет о трудном сохранении людьми сердечного тепла и духовного родства во время войны.
Мотив неверности получает у писателя необычное звучание. Художник не осуждает своих героев, а пытается понять, что же стоит за теми случайными связями, что так часто возникали во время войны: у Иванова была мимолетная связь с Машей, у Любы — с инструктором райкома профсоюза, а из рассказа Петрушки мы узнаем о судьбе некой Анюты, которая изменила мужу Харитону с «одним безруким». Тоска по утерянному родству, по родному человеку, по мнению Платонова, бросала людей в разные обстоятельства и случайные объятия. «Я не стерпела жизни и тоски по тебе, — говорила мать. — Я если бы стерпела, я бы умерла, я знаю, что я бы умерла тогда, а у меня дети... Мне нужно было почувствовать что-нибудь другое, Алеша, какую-нибудь радость, чтоб я отдохнула» [3, с. 305]. Но истинное духовное родство достигается не просто, и его не могут заменить никакие случайные отношения. Люба понимает это и с глубокой горечью откровенного признания говорит: «Я ничего не узнала от него, никакой радости, и мне было потом еще хуже. Душа моя потянулась к нему, потому что она умирала, а когда он стал мне близким, совсем близким, я была равнодушной, я думала в ту минуту о своих домашних заботах и пожалела, что позволила ему быть близким. Я поняла, что только с тобою я могу быть спокойной, счастливой и с тобою отдохну, когда ты будешь близко. Без тебя мне некуда деться, нельзя спасти себя для детей...» [3, с. 305]. И Харитон понял, что настоящее родство, семейные узы дороже случайных связей, что бывали во время войны: «Ругался-ругался, — говорит о нем Петрушка, — потом уморился, не стал Анюту мучить и сказал ей: чего у тебя один безрукий был, ты дура баба, вот у меня без тебя и Глашка была, и Апроська была, и Маруська была, и тезка твоя Нюшка была, и еще на добавок Магдалинка была... А теперь они живут смирно, по-хорошему. А дядя Харитон опять смеется, он говорит: «Обманул я свою Анюту, никого у меня не было — ни Глашки не было, ни Нюшки, ни Апроськи не было — и Магдалинки на добавок не было, солдат — сын отечества, ему некогда жить по-дурацки, его сердце против неприятеля лежит. Это я нарочно Анюту напугал...» [3, с. 308]. История про Анюту и Харитона, прозвучавшая из уст ребенка, приобретает характер притчи. Даже Иванов с удивлением слушал рассказ Петрушки, невольно признавая его правоту: «Вот сукин сын какой!.. Я думал, он и про Машу мою скажет сейчас...» [3, с. 308]. Таким образом, повествуя о разных судьбах людей во время войны, Платонов решает главный вопрос — как восстановить утраченное единство, как человеку обрести «потерянного» и «забытого» человека и как людям строить свои отношения в дальнейшем. Война, по мнению писателя, много разрушила, она принесла непоправимые разрушения и человеческой душе, поэтому рассказ «Возвращение» не только о приходе солдата домой с войны, это рассказ о трудном возврате к истинным ценностям, к духовному зодчеству.
В финале «Одиссеи» Афина объявляет решение Зевса — между Одиссеем и семьями убитых им юношей должен быть установлен вечный мир. Хотя в рассказе «Возвращение» Иванов никого не убивает, но мысль о мире и прощении звучит отчетливо и ясно. Ступив на песчаную дорожку, по которой бежали его дети, Иванов не только узнал то, что не узнавал ранее, но и сумел простить, преодолел отчуждение и сделал шаг навстречу пониманию и истинному родству. В конце произведения Платонова можно обнаружить античную идею катарсиса — нелегкого очищения души человека от всего ложного, злого, темного. Можно сказать, что это очищение души от последствий войны во имя мира.
Рассказ «Возвращение» типологически связан с рассказом «Река Потудань». В определенном смысле эти произведения образуют некую дилогию. Судьба семьи Иванова является словно бы продолжением истории семьи Никиты Фирсова. Кстати, героинь двух произведений писатель называет одним именем — Люба, ведь речь идет не просто о женщинах-современницах, а о Любви в глобальном, общечеловеческом и космическом смысле: в произведениях рассказывается о нелегком пути человека к Любви, о том, какие трудности, прежде всего духовного порядка, приходится ему на этом пути преодолевать.
Платонов как бы размышляет, что могло бы быть дальше с героями «Реки Потудань», если бы они пережили еще одну войну. Поэтому неслучайно в «Возвращении» мы находим те же самые мотивы, которые определяли движение сюжета в «Реке Потудань». Прежде всего это касается фольклорных мотивов, связанных с магией числа «три». Три раза Иванов уезжает из части и никак не может уехать. Три дня подряд мать выходит встречать Иванова к поезду (а он приехал только на шестой день). В волшебных сказках повествование, как правило, заканчивается веселым пиром в знак достигнутого счастья. В «Реке Потудань» герои в финале хоть и не пируют от бедности существования, но все-таки греются у огня и обретают радость и смысл жизни. «Возвращение» же начинается веселым пиром: музыкой и вином провожают героя друзья. Тема пира звучит и далее: мать вместе с детьми готовит праздничное угощение для отца. Но горьким оказывается это угощение. Мать поливает праздничный пирог слезами: «Только по тебе мы сильно скучали, и страшно было, что ты никогда к нам не приедешь, что ты погибнешь там, как другие... — Она заплакала над пирогом, уже положенным в железную форму, и слезы ее закапали в тесто. Она только что смазала поверхность пирога жидким яйцом и еще водила ладонью руки по тесту, продолжая теперь смазывать праздничный пирог слезами» [3, с. 298]. Следом за матерью плачет и Настя: «А мама плачет, и я буду» [3, с. 298]. В творчестве Платонова детский плач всегда символичен — это знак беды, знак неустроенности и неблагополучия жизни. Позднее Настя оставляет свой кусок пирога для Семена Евсеевича, и в душу Иванова закрадываются ревность и сомнение: «отец по-недоброму улыбнулся, встал со стула и закурил папиросу». Огонь, который горел в печке и который нелегко было поддерживать во время войны и после, еще не создал настоящего тепла и уюта в семье. «Странен и еще не совсем понятен был Иванову родной дом. Жена была прежняя — с милым, застенчивым, хотя уже сильно утомленным лицом, и дети были те самые, что родились от него, только выросшие за время войны, как оно и быть должно. Но что-то мешало Иванову чувствовать радость своего возвращения всем сердцем, — вероятно, он слишком отвык от домашней жизни и не мог сразу понять даже самых близких, родных людей» [3, с. 298]. Как и в фольклорных произведениях, герои относятся к огню, как к живому созданию. Так, Петрушка обращается к огню: «Чего горишь по- лохматому — ишь, во все стороны ерзаешь! Гори ровно. Грей под самую еду, даром, что ль, деревья на дрова в лесу росли...» [3, с. 296—297]. А когда мать и дочь плачут, он вновь вспоминает об огне: «Чего вы все?.. Настроеньем заболели, а в печке жар пропадает. Сызнова, что ли, топить будем, а кто ордер нам новый даст! По старому-то все получили и сожгли, чуть-чуть в сарае осталось — поленьев десять, и то одна осина... Давай, мать, тесто, пока дух горячий не остыл» [3, с. 298]. Собственно, только Петрушка никогда и не забывает об огне. Он разжигает огонь, дает ему по-детски наивные указания гореть «ровно», разгребает жар. Петрушка и живет-то на печи. За время отсутствия отца он стал хранителем домашнего очага, защитником семьи. Таким образом, огонь в рассказе Платонова «Возвращение» приобретает много значений. Это символ перенесенных страданий, нищеты, тяжелого военного времени, нелегкого детства. Но, с другой стороны, это и призыв к восстановлению духовных ценностей, семьи, отношений между людьми. Петрушка, который так любовно разжигал огонь лучшими поленьями для праздника возвращения отца, искренне горюет о том, что огонь даром «прогорает», то есть потому, что отношения в семье никак не налаживаются.
Образы печки и героя, который сидит на печи, также имеют свой архетип в фольклоре. Петрушка — хранитель печи. И с печки он ночью подслушивает ночной разговор матери с отцом, причем, как в народном театре, он находится за занавеской и притворяется, что спит, то есть играет определенную роль. Петрушка в произведениях русского фольклора — яркий, никогда не унывающий персонаж, исполненный большой силы и оптимизма. Петрушке в рассказе Платонова тоже некогда унывать и болеть «настроеньем», так как есть более важное дело — «дело жизни». И хотя мальчик не по годам серьезен, не знает детства и настоящего веселья, однако он знает главное: «У нас дело есть, жить надо...» [3, с. 307]. Петрушка в фольклоре говорит, как правило, веселые, жизнерадостные речи, ему принадлежат непосредственные и объективные народные оценки, а если он когда и плачет, то недолго и не по-настоящему, и после плача вновь готов веселить слушателей. В рассказе же Платонова все слова этого маленького героя не по летам серьезны и мудры, а когда уже и Петрушка на своей печке заплакал, не сумев убедить родителей, то его плач свидетельствует о глубокой драме, которая разыгрывается уже не в народном театре, а в реальной жизни. И все-таки Петрушка несет в своей душе неугасимые искры оптимизма, прощения и добра, поэтому после такой сложной для всех ночи утром он вместе с сестрой отправляется на поиски отца, заранее простив ему все.
Таким образом, в рассказе Платонова содержатся как бы три возвращения: в первый раз Иванов возвращается не в родной, а в чужой город; во второй раз Иванов попадает в родной город и в родной дом, но не узнает ни дом, ни семью, и сам остается не узнан ими до конца; и только на третий раз благодаря усилиям детей Иванов наконец-то возвращается в родные места и обретает утраченное родство. Круг замкнулся, и сакральное число «три» выполнило свою магическую функцию. Три, как известно, — «символ духовного синтеза, формулы творения миров, символ сотворения духа из материи, счастья, Троицы, исцеления» [4, с. 129].
Дети в творчестве Платонова занимают особое место, а мотив детства — один из устойчивых мотивов писателя. Но если раньше дети в произведениях Платонова только мучились и умирали, а в рассказе «Река Потудань» они еще даже не родились, то в «Возвращении» дети не только выжили, они еще и сами, научившись жить, учат «делу жизни» взрослых. В истинном возвращении человека к истинным ценностям, к любви, к семье ведущую роль играют именно дети. А если человек вернется к человеку не только физически, а прежде всего духовно, то и у детей, и у всего мира есть шанс на спасение. Такова главная мысль этого произведения.
Платонов верит, что после войны мир возродится заново, что начнется новая жизнь во всей полноте и целостности человеческих отношений. Поэтому неслучайно в одном из эпизодов появляется один из древнейших мифологических и фольклорных образов — яйцо, «символ возникновения вселенной, целостности, тайны жизни, воскресения, надежды» [4, с. 146]. Мать смазывает пироги яйцом, и хотя яйцо смешивается с ее слезами, хотя еще много слез прольет человечество на пути к миру, но все-таки народ-победитель, по мысли автора, имеет много сил для того, чтобы воскреснуть. Мотив воскресения, который также связан с образом яйца (яйцо — один из традиционных символов христиан, главный символ праздника Воскресение), звучит с особой силой в финале произведения, где возвращение Иванова означает не что иное, как начало воскресения мира.
Таким образом, разветвленная система мотивов позволила Андрею Платонову говорить о сложных проблемах войны и мира, жизни и смерти, быта и бытия. Особое мотивное мышление, которое присуще писателю на всех этапах его творческого пути, поставило его в ряд лучших художников слова XX века. Два рассказа, рассмотренные в данной статье, повествуют о судьбе русского Улисса, о его нелегком возвращении к истинным ценностям жизни. В этом смысле вполне уместно
сопоставить Андрея Платонова с известным романом Дж. Джойса «Улисс». Но то, что у Джойса было облечено в романную форму, у Платонова сконцентрировано в малых формах, хотя они не менее насыщенны в смысловом отношении.

Литература
1.    Библейская энциклопедия. — М., 1991.
2.     Платонов А. П. Повести. Рассказы. Из писем. — Воронеж, 1982.
3.     Платонов А. П. Мусорный ветер: Повести, рассказы, публицистика. — Таллинн, 1991.
4.     Словник символів. — К., 1997.
5.     Слухай Н. В. Міфопоетичний словник східних слов’ян. — Сімферополь, 1999.





загрузка...
загрузка...