АНАЛИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА

«Слово о полку Игореве»

 

История открытия и публикации.

Русская литература существует на протяжении десяти с лишним ве­ков. За этот долгий период она прошла несколько этапов развития, первый из которых охватывает XI—XVII века. Письменные памятники, созданные в это время, принято называть древнерусской литературой. Она зародилась в XI—XII веках в Киевской Руси. Древнерусская литера­тура - явление средневековой культуры, которая во многом определя­лась особой ролью христианской религии в жизни общества. Вот по­чему для людей той эпохи важна была не столько красота слова или занимательность сюжета, а сами произведения не считались искусст­вом в современном смысле. Книга была источником мудрости, она должна была «поучать», наставлять на путь истинный, показывать при­мер праведной жизни, построенной на основе христианских запове­дей. По словам академика Д.С. Лихачева, в древнерусской литературе можно выделить общую тему и сюжет: «Этот сюжет — мировая история, и эта тема — смысл человеческой жизни»1. Древнерусская литература была рукописной, причем переписчик мог вносить в текст какие-то ис­правления. Ведь чаще всего автор рукописи не указывал своего имени, а созданное им произведение не считал художественным творчеством. Неудивительно, что мы знаем очень мало имен древнерусских писате­лей и нам почти ничего не известно об их жизни. Вот почему так не­прост вопрос об истории создания и авторе величайшего памятника древнерусской литературы «Слова о полку Игореве».

 

1 Лихачев Д.С. Художественное наследие Древней Руси и современность. Л., 1971. С. 56

 

 

Его полное название — «Слово о полку Игореве, Игоря, сына Святославля, внука Ольгова». Созданное, как установлено исследователями, не ранее 1185-1187 гг. и не позднее начала XIII века, «Слово...» дошло до нас в составе сборника XVI века, принадлежавшего библиотеке Спа­са-Ярославского монастыря. В конце 1780-х — начале 1790-х годов этот памятник был обнаружен известным собирателем древнерусских руко­писей графом А.И. Мусиным-Пушкиным в приобретенном им у мона­хов сборнике рукописей. В 1795-1796 гг. была сделана копия с рукопи­си «Слова...» для императрицы Екатерины II, а в 1800 г. рукопись была переведена, снабжена вступительной статьей и примечаниями и опуб­ликована. После гибели подлинника «Слова...», сгоревшего вместе со всей библиотекой Мусина-Пушкина во время пожара Москвы 1812 года, именно это издание и царская копия стали единственными источника­ми сведений об этом памятнике. Уже в XVIII веке были сделаны и дру­гие переводы «Слова...», постепенно совершенствовавшие первый, в ко­тором было много ошибок из-за трудности понимания древнерусского текста (сборник был написан скорописью, при которой не разделялись слова и строки). В XIX веке «Слово...» переводили Жуковский, Майков, Мей, сохранились черновики подготовительной работы к переводу этого произведения, которым занимался Пушкин. В XX веке продолжа­лось изучение и появлялись новые переводы «Слова...», например, И.А. Новикова, А.К. Югова, особое место среди которых занимают рабо­ты академика Д.С. Лихачева. Но тем не менее до сих пор многие вопро­сы, связанные с этим замечательным памятником древнерусской сло­весности, остаются еще не решенными и ждут своих исследователей. Так, выдвигались различные версии по поводу авторства «Слова...». Сре­ди предполагаемых авторов назывались киевский князь Святослав, Ки­рилл Туровский, сподвижник Игоря Петр Бориславович и даже сам князь Игорь. Подвергалась сомнению и подлинность «Слова...». Лучший ответ скептикам прошлого и нынешнего времени дал Пушкин: «Под­линность самой песни доказывается духом древности, под которого не­возможно подделаться».

 

 

Тематика и проблематика.

Тему «Слова...» составляют подлинные исторические события, поло­женные в основу сюжета: неудачный поход новгород-северского князя Игоря Святославича против степных кочевников половцев весной 1185 года, который закончился страшным поражением русских войск и пленением князя Игоря. За год до этого победу над половцами одержа­ли объединенные под руководством киевского князя Святослава рус­ские войска, но тогда князь Игорь не принимал участия в сражении. Ру­ководствуясь эгоистическими интересами, он, не посоветовавшись со Святославом, задумал сам выступить руководителем нового похода. Вместе с ним в походе приняли участие только его родственники: сын Владимир, который правил в Путивле, брат Всеволод, курский князь, и племянник князь Святослав Ольгович из Рыльска. Поход был плохо подготовлен и закончился сокрушительным поражением русских войск: большинство воинов героически погибло, а сам князь Игорь был взят в плен, из которого ему удалось бежать.

Но эта содержательная основа - лишь отправная точка, позволяю­щая автору «Слова...» осмыслить основные проблемы Руси той эпохи: осудить распри между русскими князьями, повлекшие за собой раз­дробление и ослабление Руси, с этой точки зрения рассмотреть причи­ны и последствия поражения похода князя Игоря, а вместе с тем при­звать Русь к единению. Наряду с этим автор размышляет о прошлом, настоящем и будущем своей страны, прославляет героизм ее народа. Органично в повествование «Слова...» входит рассказ о ее истории и современности, мы видим села и города, реки и просторы степей, а главное - людей, ее населяющих, ее народ. Автор говорит о мирном труде русских «ратаев» — пахарей, нарушенном усобицами князей, о женах русских воинов, оплакивающих мужей, павших в битвах за Русь. Он говорит о горе русского народа после поражения Игоря и о радости, которая охватила всех при возвращении князя. Автор «Слова...» ставит проблему воинской доблести и чести, любви и верности, судьбы и сво­боды воли. Но главное — это то, что обо всем этом широчайшем круге вопросов он говорит с позиции патриота, страстно болеющего за судь­бу своей Отчизны.

 

 

Идея и пафос.

Идейная основа «Слова...» — призыв автора к единению русских кня­зей, чтобы, сплотившись, совместными силами оборонять Русскую зем­лю. В условиях феодальной раздробленности, когда все больше разго­ралась распря между Мономаховичами и Ольговичами (князь Игорь как раз принадлежит к «храброму Олегову гнезду»), автор мечтает о союзе русских князей измыслит Киев естественным центром Русской земли. Вот почему, отступая от исторической правды, он изображает киевского князя Святослава сильным и мудрым политиком.

По убедительным предположениям современных исследователей, автор «Слова...» сам был приверженцем, а может быть, и членом «Олего­ва гнезда», а потому его задача осложнялась тем, что он должен был не только возвеличить своего князя, но и осудить его за опрометчивый поход, связанный не с общерусскими, а собственными эгоистическими интересами («добыть славу»). Вот почему образ князя Игоря так сложен и неоднозначен. Мерилом его оценки, как и всех образов и событий «Слова...», является Русская земля — подлинный герой произведения, его главная тема и идейно-композиционный центр произведения.

Автор «Слова...» рисует обширные пространства Руси, ощущая роди­ну как единое огромное целое. Ее природа предстает живой и одухо­творенной, вместе со всем народом переживающей за судьбу родины. Составной частью образа Русской земли является и ее история. В зачи­не автор говорит, что начинает «повесть сию от старого Владимира до нынешнего Игоря». Он ведет свое повествование, «свивая славы оба по­лы сего времени» («свивая славу обеих половин его времени»)1, посто­янно обращаясь от прошлого к настоящему, сопоставляя древность и современность. Это позволяет создать масштабный, объемный, протя­женный во времени и пространстве образ земли Русской, от века Троянова, походов Олеговых до похода князя Игоря. Войско Игоря — не просто воины, это «русичи», готовые, как и их героические предки, от­дать жизнь за «землю русскую».

 

1  Зд. и далее перевод Д.С. Лихачева.

 

 

Такая широта охвата придает особую убедительность тем выводам, которые делает автор, вкладывая в уста Святослава, в его «золотое сло­во», свою заветную мысль об объединении русских князей перед лицом опасного врага, угрожающего самой Русской земле. Не только этот фрагмент, но и многие другие страницы «Слова...» проникнуты пат­риотическим и героическим пафосом, выражающим основную идейно-эмоциональную авторскую оценку изображенному в этом произведе­нии. Перед нами страстная и взволнованная речь патриота, то гневная, то печальная и скорбная, то взволнованно-лирическая, но всегда пол­ная веры в родину, гордости за нее и уверенности в ее светлом буду­щем.

 

Сюжет и композиция.

«Слово о полку Игореве» — произведение сложно организованное, в котором описание событий чередуется с авторскими размышлениями, экскурсами в прошлое, лирические страницы сменяются широким эпическим описанием. Все это создает определенные трудности для восприятия и анализа его сюжетной основы. Мы рекомендуем вам для разбора этого произведения воспользоваться планом, который соста­вил один из исследователей «Слова...» С. Шамбинаго.

 

План

Вступление

1. Воспоминание о Бояне.

2. Зачин.

Основная часть

1. Поход Игоря.

❖   Соединение с Всеволодом и его дружиной.

❖   Вступление русских в половецкую степь.

❖ Первая встреча с половцами.

❖ Вторая встреча с половцами:

а)  грозные знамения природы;

б)  героизм Всеволода;

в)  песнь о временах старого Владимира;

г)  роковая битва.

❖  «Трудная» песнь об Игоревом походе, то есть песнь о печали и беде на Русской земле.

2. Песнь о великом Святославе.

❖   Похвала великому князю Киевскому Святославу.

❖   Сон Святослава.

❖   «Золотое слово» Святослава:

а)  укор Игорю и Всеволоду;

б)  воззвание к князьям о помощи.

❖   Скорбь о гибели славы прадедов.

❖   Песнь о Всеславе.

❖   Заключительная песнь.

3. Возвращение Игоря.

❖   Плач Ярославны.

❖   Освобождение Игоря:

а)  побег Игоря из плена;

б)  встреча с Донцом;

в)  неудачная погоня.

Заключение

1. Величание князей.

2. Концовка.

 

Таким образом, мы убеждаемся в том, что композиция «Слова...» чет­кая и продуманная, она отступает от последовательного рассказа о по­ходе Игоря, но нацелена на раскрытие основной идеи произведения. Автор стремится выразить свое отношение к изображаемым событиям, донести свою политическую оценку их значения для всей Русской зем­ли, а потому повествование часто прерывается разнообразными автор­скими отступлениями, па фоне которых стремительно, как в кинемато­графе, мелькают полные метафорической и символической образности картины, связанные с походом Игоря.

Открывает «Слово...» вступление, в котором автор определяет свою задачу: в отличие от легендарного древнерусского певца-сказителя Бояна он не собирается восхвалять подвиги князей, а хочет «по были­нам сего времени», то есть следуя исторической правде, рассказать о подлинных событиях недавнего прошлого.

Основная часть включает в себя три внутренне взаимосвязанных раздела. В первом повествуется о сборах Игоря и других князей в поход и зловещих предзнаменованиях, сопровождающих продвижение вой­ска по половецкой степи («Солнце ему тьмою путь заступало»). Далее показан первый успешный бой с половцами передового отряда и со­крушительное поражение русских войск в битве на Каяле, гибель и пленение дружинников и князей.

Центральный эпизод второго раздела — вещий сон о поражении войска Игоря, который видит киевский князь Святослав, и его «золотое слово», содержащее важнейшие для автора мысли о необходимости объединения русских земель.

Третий, самый небольшой по объему, раздел включает два основных эпизода. Это плач Ярославны, удивительное но красоте и выразительно­сти символическое олицетворение плача всей земли Русской о погибших и плененных своих защитниках; и описание побега Игоря из плена.

Заключительная часть «Слова...» — своеобразный эпилог, в котором рассказывается о возвращении князя Игоря, осознавшего свою вину, и его торжественной встрече в Киеве. Завершается все повествование ра­достным приветствием не только ему, но и всем князьям и дружинам, сражающимся за Русскую землю.

 

 

Основные герои.

Главным героем «Слова...» является не какой-либо из князей, а рус­ский народ, Русская земля, а потому образ Русской земли занимает в нем центральное место. Мы видим необозримые пространства: это великие реки Дон, Волга, Днепр, Дунай, это древние города Киев, Чернигов, Курск, Переяславль, Новгород, Белгород, Галич, Путивль и многие дру­гие, это «сине море» и просторы степей — «страны незнаемой». Разно­образные картины природы, ветер, солнце, грозовые тучи не просто

составляют фон, на котором разворачивается действие, но и сами уча­ствуют в нем: солнце затмением заступает путь Игорю, как бы желая от­вратить его от гибельного для Руси похода на половцев, а Донец стелет бегущему из плена князю зеленую постель на своих серебряных бере­гах, одевает его теплым туманом. В образе Русской земли объединяется для автора «Слова...» историческое прошлое и настоящее ее народа, воина, труженика, способного во имя любви к отечеству и ближним от­дать все свои силы, пожертвовать жизнью. И именно к ней, к Русской земле, обращены все лучшие чувства автора.

Значительное место в «Слове...» занимают образы князей и воинов. Отношение автора к русским князьям двойственное. С одной стороны, он им сочувствует, гордясь их успехами и сокрушаясь о неудачах. С дру­гой стороны, он осуждает их раздоры, эгоистические интересы, узость политических взглядов. Все это относится к одному из самых ярких из них — образу князя Игоря. С ним связана не только основная сюжетная линия, но и важнейшая для автора идея. Автор создаст идеальный образ эпического героя, для которого главное — воинская честь и рыцарское достоинство; он воспевает его храбрость и мужество и заставляет чита­телей проникнуться к своему герою любовью и состраданием. Но в то же время князь — человек своей эпохи. Привлекательные качества его личности вступают в противоречие с безрассудством и эгоизмом, по­скольку князь заботится о своей чести больше, чем о чести родины. Вот почему, несмотря на видимую личную симпатию к князю Игорю, автор все же подчеркивает в герое не индивидуальное, а общее, что роднит его с другими подобными ему князьями, самолюбие и недальновид­ность которых привели к междоусобной борьбе, раздорам и в конеч­ном итоге к потере единства Руси как государства.

Недаром рядом с образом князя Игоря появляется образ его деда Олега Святославича, которого автор выразительно называет «Гориславичем», напоминая о народном горе, вызванном его усобицами. Внук Ярослава Мудрого, Олег жил во второй половине XI — начале XII века. Он был постоянным противником Владимира Мономаха, борясь с ним за влияние и власть. Вот почему автор «Слова...» пишет о том, что Олег Гориславич «мечом крамолу ковал» и стрелы по земле сеял. Имя этого князя, одного из зачинателей междоусобной борьбы, не случайно стоит в заглавии произведения. Так и Игорь, отправившийся в поход на по­ловцев добывать «себе славы», принес только горе русской земле, на ко­торую после его поражения обрушилось опустошительное нашествие врагов.

В остальных русских князьях автор «Слова...» в большей мере отме­чает их положительные черты, чем отрицательные. Он подчеркивает их воинскую славу, силу, мощь, готовность к подвигу. Одним из самых за­поминающихся образов «Слова...» стал именно такой князь — брат Иго­ря Всеволод, которого автор выразительно называет «буй тур». В нем воплощен образ идеального воина, героически погибающего на поле битвы. В его изображении проступают черты былинного богатыря: «Ку­да, тур, поскачешь, своим златым шлемом посвечивая, там лежат пога­ные головы половецкие». Впечатление гиперболы достигается еще и тем, что на князя как бы переносятся подвиги его дружины: «Стоишь ты в самом бою, прыщешь на воинов стрелами, гремишь о шлемы мечами булатными!» Единый в боевом порыве со своей дружиной, «ярый тур» Всеволод здесь как бы сражается ее мечами и саблями, «прыщет» на врагов ее стрелами.

Особое место в произведении занимает образ дружины князя Игоря и союзных ему князей. Это собирательный образ русского воина, за­щитника отечества. Они идут на половцев за родину, с ней прощаются, переходя границу Руси: «О Русская земля! Уже ты за холмом!» Это про­щание с Русской землей в целом, а не с Новгород-Северским княжест­вом, не с Курском или с Путивлем. «Храбрые русичи» — так красноре­чиво называет их автор, с глубокой скорбью повествуя о том, как полегли они на «кровавом пиру», а оплакивает их вся Русская земля.

Это всенародное горе символически обобщает плач Ярославны — юной жены Игоря, которая представляет собой образ идеальной рус­ской женщины. Это верная и преданная подруга мужа, силой своей любви помогающая ему вернуться из плена. Плач Ярославны имеет еще одну важную функцию: он призван оправдать бегство Игоря из плена, что считалось поступком, наносящим урон чести князя. Здесь его бегст­во как бы освящено космическими, природными силами, которые при­званы плачем Ярославны («ветер, ветрило», «Днепр Словутич», «светлое и трисветлое солнце»). Именно ее горе и горе всей Русской земли по­могли совершению переворота в душе князя Игоря. В финале он осоз­нает гибельность своих прежних устремлений и сам готов принять уча­стие в будущих походах русских князей против половцев. Эгоистические устремления Игоря оказываются побеждены сознанием важности единения всех князей для спасения земли Русской.

Эта идея во многом связана с образом киевского князя Святослава, который воплощает идеал мудрого и сильного, порой «грозного», пра­вителя, главы русских князей. В своем «золотом слове», обращенном ко всем русским князьям, Святослав не только скорбит о беде, которая по­стигла войско Игоря, а с ним — и всю Русскую землю, но и упрекает князей в преследовании эгоистических интересов. Он дает каждому из них краткую и точную характеристику и завершает речь призывом объединить усилия в борьбе с внешним врагом.

Этот прямой политический призыв к единению, прозвучавший в «золотом слове» Святослава, прямо соотносится с главной авторской идеей, а потому «слово» Святослава может быть воспринято и как «сло­во» автора. Ведь автор — это тоже один из основных образов и героев «Слова...», его лирической части. Нам неизвестно его подлинное имя, мы не знаем, жил ли он в Киеве, Чернигове, Полоцке или Новгороде- Северском, был ли приближенным князя Святослава или дружинником в войске Игоря, но это и не так важно. Главное - это то, что автор «Сло­ва...» — человек широко образованный, великолепно знающий родную историю и способный делать глубокие обобщения на основе историче­ского опыта, истинный патриот Русской земли. Он сумел осмыслить все сложности политической борьбы своего времени, подняться до обще­русской точки зрения и выразить ее в художественно совершенной форме.

Особняком в «Слове...» стоит образ певца-поэта Бояна. С воспомина­ния о нем автор начинает свое вступление, рисуя Бояна поэтом про­шлого, «соловьем старого времени», который своими песнями прослав­лял князей той поры. Это «вещий» внук (потомок) языческого бога Велеса. Слог его песен был высокопарен, торжественен, что соответст­вовало жанру хвалебной поэзии. Автор «Слова...», отдавая дань уваже­ния знаменитому сочинителю-певцу, подчеркивает свое главное отли­чие от него: сам он будет писать «по былинам сего времени», то есть следуя за фактами, а не вымыслом. Вот почему в самом начале своего повествования он полемически говорит о невозможности писать «ста­рыми словами» о печальных событиях похода князя Игоря. Для этого ему потребовалось обновить устаревшую художественную систему, что привело к созданию поистине уникального творения искусства слова.

 

 

Художественное своеобразие.

«Слово о полку Игореве» — сложное, оригинальное в художествен­ном отношении произведение. Это не стихи, но и не обычная проза, поскольку она ритмически организована, наполнена тончайшей звуко­писью и тем самым похожа на стихи — недаром существует множество стихотворных переложений этого произведения.

Среди жанров древнерусской литературы (летописи, поучения, «хо­ждения», жития святых, воинская повесть) жанр слова можно опреде­лить как произведение церковного и светского красноречия, (торжест­венная речь). Но «Слово о полку Игореве» соединяет в себе черты нескольких традиционных жанров — воинской повести, героической песни и ораторской прозы. Кроме того, оно наследует черты, присущие устному народному творчеству, в частности жанрам плача (оплакива­ние печальных событий) и славы (прославление князей). А сочетание лирического и эпического начал создает поистине неповторимый ху­дожественный сплав, делающий «Слово...» уникальным памятником древнерусской и в целом мировой художественной литературы.

Все эти разнообразные стилистические элементы находят свое отра­жение в поэтическом языке «Слова...». Так, в нем широко используется военная терминология («копье преломить» — одержать победу); элемен­ты ораторского красноречия (обращения — «Братие и дружино!», «Яр тур Всеволод!», «О Донец!»; риторические вопросы и восклицания — «Не ва­ши ли воины золочеными шлемами по крови плавали?»; многочислен­ные повторы — рефрен «О Русская земля! ты уже за холмом!»). Тесно свя­зано «Слово...» и с фольклорной традицией. Это проявляется в использовании песенной символики (князья — «солнце», Ярославна пла­чет «кукушкой», Игорь летит «соколом»); постоянных эпитетов («борзые кони», «чистое поле»; «сизый орел»); народно-поэтических сравнений (битва сравнивается с посевом, который печалью восходит по Русской земле, или со свадебным пиром, где воинам-сватам недостает кровавого вина). Звуками, звонами, пением переполнено все «Слово...» («кони ржут», «трубы трубят», «скрипят телеги»). Не менее оно насыщено и всем много­цветьем красок («черные тучи», «серебряные струи», «красные щиты»).

Но особенно широко в «Слове...» используется фольклорный прием одушевления и олицетворения сил природы, что отражает идущее от времен язычества представление о единстве природного и человече­ского мира. Природа здесь не фон исторических событий, а действую­щее лицо. Исторический факт — затмение солнца — в летописи интер­претируется как знак Божьего гнева, а в «Слове...» солнце само активно действует против князя Игоря и его войска. Ярославна вместо христи­анской молитвы обращается к природным силам — Ветру, Днепру, Солнцу, — разговаривая с ними как с живыми существами, принимаю­щими активное участие в судьбе ее мужа. Кажется, что автор «Слова...» помнит времена «Трояновы», когда славяне поклонялись Солнцу, Днеп­ру и Ветру. В этом контексте не кажется странным и одушевление отвлеченных понятий: мы встречаем здесь и Деву Обиду с лебедиными крылами, и зловещего Дива, и Карну — олицетворение скорби и плача. Какие-то мифические черты проглядывают и в образе Бояна, словно он действительно может обернуться и орлом, и сизым волком, и белкой.

Все это свидетельствует о том, что ко времени создания «Слова...» древнерусская литература накопила большой творческий опыт и дос­тигла художественной зрелости.

 

 

Значение произведения.

«Слово о полку Игореве» по праву признается памятником мирового значения и стоит в ряду шедевров мировой средневековой литературы. Об этом произведении оставили свои восхищенные отклики многие деятели русской и мировой культуры. Не было ни одного крупного рус­ского ученого-филолога, который не писал бы о «Слове...». Насчитыва­ется более семисот работ, посвященных этому произведению. Многие исследователи отмечают, какое большое влияние имело «Слово...» на развитие не только русской литературы, но и искусства в целом. У Пуш­кина в самом конце его жизни были планы сделать перевод этого про­изведения, но уже в поэме «Руслан и Людмила» чувствуется воздействие древнего памятника: на пиру у Владимира гости слушают «глас прият­ный» певца Бояна. А в заметке о «Слове...» 1836 года поэт отмечал: «Мно­гие писатели XVIII века не имели вместе столько поэзии, сколько нахо­дится оной в плаче Ярославны, в описании битв и бегства». Критик В.Г. Белинский назвал это произведение «прекрасным благоуханным цветком, достойным внимания, памяти, уважения». Увлечение «Сло­вом...» отразилось и в творчестве Гоголя, в частности в его «Страшной мести» и «Тарасе Бульбе». Со «Словом о полку Игореве» связано еще од­но выдающееся достижение русского искусства — опера Бородина «Князь Игорь». На сюжет «Слова...» созданы замечательные картины русских художников, таких, как Васнецов. Оно переведено на все сла­вянские языки и большинство западноевропейских. Но до сих пор по­являются все новые издания, переводы, исследования, посвященные гениальному памятнику древнерусской литературы, который находит отклик и в сердцах современных читателей.

 

 

Точка зрения

Споры о «Слове...», возникшие с момента его открытия и не утихаю­щие уже на протяжении двух столетий, касаются многих так называе­мых темных мест этого памятника литературы. Ведь его язык сильно отличается от современного русского языка, а кроме того, в разных списках «Слова...» появляются ошибки или неверные толкования.

Гак среди видных ученых развернулась широкая дискуссия по пово­ду слова «дивъ». Приведем фрагмент текста, в котором оно встречается: «Тогда въступи Игорь Князь въ златъ стремень, и Солнце ему тьмою путь заступаша; нощь стонуши ему грозою птичь убуди; свистъ зверинъ въ стазби; дивъ кличетъ връху древа, велитъ послушати земли не- знаемъ, влъзе, и по морію, и по Сулію, и Сурожу, и Корсуню, и тебе Тьмутораканьскый блъванъ». А вот перевод этого фрагмента, сделан­ный академиком Д.С. Лихачевым: «Тогда вступил Игорь-князь в золотое стремя и поехал по чистому полю. Солнце ему тьмою путь заступало; ночь стонами грозы птиц пробудила; свист звериный встал, взбился див — кличет на вершине дерева, велит прислушаться — земле незнае­мой, Волге, и Поморью, и Посулью, и Сурожу, и Корсуню, и тебе, Тмутороканский идол!» В комментарии Лихачев пишет: «Слово «див» не полу­чило общепризнанного объяснения. Большинство исследователей считает «дива» мифическим существом (чем-то вроде лешего или ве­щей птицы). В «Слове о полку Игореве» «див» предупреждает враждеб­ные Руси страны, это божество восточных народов, сочувствующее им, а не Руси»1. В комментариях Н.К. Гудзия к изданию «Слова...» 1938 года также читаем: «Мифическая зловещая птица». Начало такому истолко­ванию слова «див» положил еще Мусин-Пушкин, который в своем пере­воде писал: «Кричит филин на вершине дерева, чтобы слышали голос его в земле незнаемой, по Волге, по морю, по Суле, по Суражу в Корсуне и у тебя, Тмутороканский истукан!»2

 

1  Слово о полку Игореве. Переводы и комментарии. М., 1999- Вст. статья, до­словный и объяснительный перевод с древнерусского, примечания Д.С. Лиха­чева.

2   Цит. по: Слово о полку Игореве. М., 1970. Перевод, комментарии и статьи А. Югова.

 

Но не все ученые согласились с такой трактовкой слова. Наиболее последовательным ее противником выступил АК. Югов, который счи­тает, что необходимо «историко-лингвистическое понимание, вопреки застоявшемуся с мусин-пушкинских времен «орнитологическому» (птицеведческому) и мифологическому толкованию. ...Голосистая же, можно сказать, птица, этот филин, если слыхать было его за тысячи верст! И никто не задумывается над тем, что гениальный поэт, автор

«Слова», никак не мог написать столь нелепый образ, да еще прибегнув к нему в грозно-величественных строфах, где русское воинство Игоря вступает во вражеское «поле Половецкое»!»1.

1  Там же. С. 135.

 

Данный исследователь ут­верждает, что это слово должно писаться не «дивЪ», а «дивЬ». В такой форме в древнерусском языке оно служит собирательным обозначени­ем понятий «дикарь», «дикие» (производное от слова «дивый» - дикий, т.е. дивь - дикие - половцы) и в «Слове...» должно читаться в значении «половецкие орды». Еще ранее подобные суждения выдвигались ученым XIX века Павловым-Бициным, считавшим, что «дивъ», который «кличет» с вершины дерева, — это дозорец, стражник или караульщик, но ученый говорил при этом о русском, извещавшем о нашествии врага на Рус­скую землю, а не о половце.

И наконец, совсем оригинальную трактовку этого «темного» слова дает писатель и переводчик, исследователь «Слова о полку Игореве» И.А. Новиков. В комментариях к своему переводу он отмечает: «Див рус­ским не враждебен. Его клич «земле незнаемой» скорее подобен кличу Святослава Игоревича: «Иду на вы!» Заслышав клич Дива, половцы, по­добно распуганным лебедям, кинулись назад — к Дону великом)»2. Да­лее исследователь делает предположение, что див сидит не на дереве, а на древке знамени Игоря, то есть является изображением. Что же это та­кое? Новиков утверждает - Диво, нечто чудесное, друг и союзник рус­ских. В результате он приходит к выводу, что это может быть «изобра­жение крылатого «архистратига небесных сил», вождя небесного воинства — архангела Михаила. Так его изображали от конца XII до на­чала XIII века».

 

2  Новиков ИА. Собр. соч. В 4 т. М., 1967. Т. 4. С. 550.

 

Как видим, одно лишь слово из этого замечательного древнерусского памятника вызвало столько предположений, дискуссий, научных гипо­тез. А сколько еще загадок хранит это произведение? Кто знает, быть может именно ты, внимательно прочитав его, откроешь новые смыслы и значения, разгадаешь тайны этого великого памятника русской куль­туры.

 

 





загрузка...
загрузка...