АНАЛИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XIX ВЕКА

Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837)

«Я памятник себе воздвиг нерукотворный»

 

История создания.

Стихотворение «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...» было написано 21 августа 1836 года, то есть незадолго до смерти Пушкина. В нем он подводит итог своей поэтической деятельности, опираясь на традиции не только русской, но и мировой литературы. Непосредст­венным образцом, от которого отталкивается Пушкин, стало стихотво­рение Державина «Памятник» (1795), получившее большую извест­ность. При этом Пушкин не только сопоставляет себя и свою поэзию с великим предшественником, но и выделяет характерные именно для своего творчества особенности.

 

 

Жанр и композиция.

По жанровым признакам пушкинское стихотворение является одой, но это особая разновидность данного жанра. Она пришла в русскую литературу как общеевропейская традиция, берущая начало в антично­сти. Недаром эпиграфом к стихотворению Пушкин взял строки из сти­хотворения древнеримского поэта Горация «К Мельпомене»: Exegi monumentum — «я воздвиг памятник». Гораций является автором «Са­тир» и целого ряда стихотворений, прославивших его имя. Послание «К Мельпомене» он создал в конце своего творческого пути. Мельпомена в древнегреческой мифологии — одна из девяти муз, покровительница трагедии, символ сценического искусства. В этом послании Гораций оценивает свои заслуги в поэзии. В дальнейшем создание такого рода стихотворений в жанре своеобразного поэтического «памятника» стало устойчивой литературной традицией. В русскую литературу ее ввел еще Ломоносов, который первым перевел послание Горация. Затем воль­ный перевод стихотворения с оценкой своих заслуг в поэзии сделал Г.Р. Державин, назвав его «Памятник». Именно в нем определились ос­новные жанровые особенности таких поэтических «памятников». Окончательно эта жанровая разновидность сформировалась в пушкин­ском «Памятнике».

Вслед за Державиным Пушкин делит свое стихотворение на пять строф, используя сходную форму и размер стиха. Как и державинское, пушкинское стихотворение написано катренами, но с несколько видо­измененным размером. В первых трех строках, как и Державин, Пуш­кин использует традиционный одический размер — 6-стопный ямб (александрийский стих), но последняя строка написана 4-стопным ям­бом, что делает ее ударной и ставит на ней смысловой акцент.

 

Основные темы и идеи.

Стихотворение Пушкина является гимном поэзии. Его главная те­ма — прославление истинной поэзии и утверждение высокого назначе­ния поэта в жизни общества. В этом Пушкин выступает как наследник традиций Ломоносова и Державина. Но в то же время при сходстве внешних форм с державинским стихотворением Пушкин во многом пе­реосмыслил поставленные проблемы и выдвинул свою идею смысла творчества и его оценки. Раскрывая тему взаимоотношений поэта и чи­тателя, Пушкин указывает, что его поэзия в большей мере обращена к широкому адресату. Это видно уже из первых строчек. «...К нему не зарастет народная тропа», — говорит он о своем литературном «памятни­ке». Первая строфа — традиционное утверждение значимости поэтиче­ского памятника по сравнению с другими способами увековечить заслу­ги. Но Пушкин вводит сюда и тему свободы, которая является сквозной в его творчестве, отмечая, что его «памятник» отмечен свободолюбием: «Поднялся выше он главою непокорной Александрийского столпа».

Вторая строфа у всех поэтов, создававших такие стихотворения, ут­верждает бессмертие поэзии, которое дает возможность автору про­должать жить в памяти потомков: «Нет, весь я не умру — душа в завет­ной лире / Мой прах переживет и тленья убежит». Но в отличие от Державина Пушкин, испытавший в последние годы жизни непонима­ние и неприятие толпы, делает акцент на том, что его поэзия найдет более широкий отклик в сердцах людей, близких ему по духовному складу, творцов, причем речь идет не только об отечественной литера­туре, но и о поэтах всего мира: «И славен буду я, доколь в подлунном мире / Жив будет хоть один пиит».

Третья строфа, как и у Державина, посвящена теме развития интере­са к поэзии среди самых широких слоев народа, ранее не знакомых с ней, и широкой посмертной славы:

 

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык,

И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой

Тунгус, и друг степей калмык.

 

Основную смысловую нагрузку несет четвертая строфа. Именно в ней поэт определяет то главное, что составляет сущность его творчест­ва и за что он может надеяться на поэтическое бессмертие:

 

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я свободу

И милость к падшим призывал.

 

В этих строках Пушкин обращает внимание читателя на человеч­ность, гуманизм своих произведений, возвращаясь к важнейшей про­блеме позднего творчества. С точки зрения поэта, «чувства добрые», ко­торые пробуждает в читателях искусство, важнее его эстетических качеств. Эта проблема станет для литературы второй половины XIX ве­ка предметом ожесточенных дискуссий между представителями демократической критики и так называемого чистого искусства. Но для Пушкина очевидна возможность гармонического решения: две послед­ние строки этой строфы возвращают нас к теме свободы, но понятой через призму идеи милосердия. Показательно, что в начальном вариан­те Пушкин вместо слов «в мой жестокий век» написал «вслед Радищеву». Не только из-за цензурных соображений поэт отказался от такого пря­мого указания на политический смысл свободолюбия. Важнее для ав­тора «Капитанской дочки», где очень остро была поставлена проблема милости и милосердия, стало утверждение идеи добра и справедливо­сти в их высшем, христианском понимании.

Последняя строфа — традиционное для стихотворений-«памятников» обращение к музе:

 

Веленью Божию, о муза, будь послушна,

Обиды не страшась, не требуя венца.

Хвалу и клевету приемли равнодушно

И не оспоривай глупца.

 

У Пушкина эти строки наполнены особым смыслом: они возвращают нас к идеям, высказанным еще в программном стихотворении «Про­рок». Основная мысль их в том, что поэт творит по высшей воле, а по­тому он несет ответственность за свое искусство не перед людьми, ко­торые зачастую не способны его понять, а перед Богом. Такие идеи были характерны для позднего творчества Пушкина и прозвучали в стихотворениях «Поэт», «Поэту», «Поэт и толпа». В них с особой остро­той встает проблема поэт и общество, утверждается принципиальная независимость художника от мнений публики. В пушкинском «Памят­нике» эта мысль приобретает наиболее емкую формулировку, которая создает гармоничное завершение размышлениям о поэтической славе и преодолении смерти через боговдохновенное искусство.

 

Художественное своеобразие.

Значимость темы и высокий пафос стихотворения определили осо­бую торжественность его общего звучания. Медленный, величествен­ный ритм создастся не только за счет одического размера (ямб с пир­рихием), но и широкого использования анафоры («И славен буду я...», «И назовет меня...», «И гордый внук славян...», «И долго буду тем любе­зен...», «И милость к падшим..»), инверсии («Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа), синтаксического параллелизма и рядов однородных членов («И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой тунгус...»). Созданию высокого стиля способствует и подбор лек­сических средств. Поэт использует возвышенные эпитеты (памятник нерукотворный, глава непокорная, заветная лира, в подлунном мире, гордый внук славян), большое количество славянизмов (воздвиг, гла­вою, пиит, доколь). В одном из самых значимых художественных обра­зов стихотворения использована метонимия — «Что чувства добрые я лирой пробуждал...». В целом все художественные средства создают торжественный гимн поэзии.

 

Значение произведения.

Пушкинский «Памятник», продолжающий традиции Ломоносова и Державина, стоит в русской литературе на особом месте. Он не только подвел итог пушкинскому творчеству, но и обозначил тот рубеж, ту вы­соту поэтического искусства, которая служила ориентиром всем после­дующим поколениям русских поэтов. Не все они строго следовали жанровой традиции стихотворения-«памятника», как А.А. Фет, но каж­дый раз, когда русский поэт обращается к проблеме искусства, его на­значения и оценке своих достижений, он вспоминает пушкинские сло­ва: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...», пытаясь приблизиться к его недостижимой высоте.

 





загрузка...