загрузка...

Детская литература. Выразительное чтение.

РАЗДЕЛ II. ПРАКТИКУМ ПО ВЫРАЗИТЕЛЬНОМУ ЧТЕНИЮ

 

Глава 4. ОСОБЕННОСТИ ИСПОЛНЕНИЯ ПРОЗАИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ РАЗНЫХ ЖАНРОВ

4.2. ИСПОЛНЕНИЕ ЛИРИЧЕСКОГО СТИХОТВОРЕНИЯ, АДРЕСОВАННОГО ДЕТЯМ

 

Рассмотрим стихотворение Сергея Махотина – современного петербургского поэта – “Бабушка проспала” и его восприятие детьми. Это поможет нам конкретно определить цели и задачи исполнения.

 

4.2.1. Чтение текста

 

Задание. Прочитайте стихотворение Сергея Махотина.

 

Бабушка проспала

 

Наша бабушка проспала.

Мы толпимся вокруг стола,

Все не можем никак присесть

И не знаем, что нам поесть.

 

Мама шепотом говорит,

Папа шепотом говорит,

Маму шепотом он корит,

Что на плитке каша горит.

 

Я на цыпочках выхожу,

Свой ботинок сам нахожу,

Сам пальто себе подаю,

Сам беру я шапку свою.

 

Ранец падает.

Дверь скрипит.

Тише! Бабушка наша спит

И не делает все за нас

В самый, может быть, первый раз.

 

4.2.2. Ответы на основные вопросы

 

Это стихотворение привлекает и своим юмором, и тонким проникновением поэта в психологию ребенка, и скрытым за внешней простотой художественной формы глубоким смыслом.

Дети, познакомившись с этим стихотворением, конечно, улыбнутся и, возможно, не заметят скрытой в нем серьезной оценки. Но знакомая многим ситуация, воссозданная поэтом, поможет детям в ходе беседы обнаружить авторскую позицию и посмеяться уже не только над персонажами, а и над собой. Это почти самостоятельное детское открытие будет играть важную роль в их воспитании.

 

4.2.3. Литературоведческий анализ

 

Сергей Махотин – петербуржец, наш современник, много и интересно пишущий для детей и о детях.

В выбранном нами стихотворении рисуется неожиданно сложившаяся в жизни обычной семьи ситуация. Все привыкли, что домашними делами занимается бабушка: она берет на себя все заботы и хлопоты. И вдруг бабушка, как в сказке, по непонятным причинам проспала, т.е. волею поэта оказалась не принимающей участия в обычных утренних хлопотах.

Поэт рисует исключительное событие и выносит его в заглавие стихотворения – “Бабушка проспала”. Но о том, что все происходит впервые, читатель узнает в самом финале – “первый раз”.

Сообщает о случившемся герой стихотворения – мальчик-школьник, очевидно маленький. Наивное детское описание происходящего лишено каких бы то ни было критических оценок: что ребенок видит, то и говорит. Но мы благодаря своему жизненному опыту можем восстановить то, о чем не говорится прямо: и взрослые, и ребенок так привыкли к заботам бабушки, что, выполняя не такие уж и сложные действия, оказываются беспомощными из-за своей неловкости.

Отсутствие бабушки – потрясение для семьи. Но поэт обращает наше внимание и на то, что на бабушку никто не сердится, а, напротив, все пытаются продлить ее сон, а значит, любят ее.

Авторская позиция и позиция его героев, безусловно, различаются по глубине, хотя позиция автора вытекает из финальной фразы героя: И не делает все за нас... Для героев все серьезно – хотя, конечно, не катастрофично. А для автора и читателя – смешно, потому что поведение героев – их неприспособленность к быту – не соответствует их возрасту. Вот отсюда и следует идея, пафос стихотворения: смешно оставаться маленьким, надо как можно быстрее становиться самостоятельным. При этом в авторской интонации нет осуждения: его персонажи вовсе не плохие люди, вовсе не эксплуататоры, просто так сложилось в их доме (как и во многих), просто все привыкли к постоянной и, возможно, почти незаметной, но абсолютно незаменимой заботе бабушки. И дело не в том, что это плохо! А в том, что такая человеческая беспомощность нелепа, ненормальна.

В качестве основного времени повествования поэт выбрал настоящее время, эта форма подсказывает нам, что стихотворение, по сути, – внутренняя речь героя: одновременно и участника событий, и наблюдателя, который фиксирует все, что видит и слышит дома и что делает сам.

Стихотворение так и построено: сначала предложение со сказуемым в форме прошедшего времени – это точка отсчета, завязка действия. А все остальные предложения – в настоящем времени: толпимся, не знаем, говорит, выхожу, спит, не делает. Действия передаются очень сжато – называется только самое основное, видимо, то, что воспринимается героем как нарушение привычной для него будничной нормы.

В первой строфе употребляются местоимения первого лица: притяжательное наша и личное мы, – объединяющие всех персонажей, противопоставленных бабушке, в событиях прямо не участвующей, – само ее отсутствие становится главным событием. Герой рисует самую общую картину – реакцию семьи на событие: толпимся; не можем присесть; не знаем, что поесть.

Во второй строфе картина несколько конкретизируется: мы видим действия мамы и папы. Автор трижды повторяет слово шепотом, которое на третий раз создает комический эффект: корит шепотом. Попробуйте высказать укоризну, сдерживая силу голоса! Усиливается смешное и второстепенным событием – горит каша. Наше воображение сразу же дорисовывает взрывоопасную атмосферу, сложившуюся на кухне, и даже наполняет ее неприятным запахом горелого. Хотя в строфе нет описаний, мы видим и папу, и маму и можем самостоятельно описать их.

В третьей строфе угол зрения сужается: в центре внимания сам герой, пытающийся самостоятельно собраться в школу. И в этой строфе есть повтор: трижды звучит слово сам, подчеркивая, с одной стороны, положительные намерения героя, а с другой – создавая комический эффект, потому что мы понимаем, что до сих пор все это делала бабушка. Авторское отношение пронизано мягкой иронией: за словами сам, которые можно понять впрямую так: “герой мужественно преодолевает трудности!” – звучит противоположная мысль: “Тоже мне трудности! Тоже мне мужество!”.

Четвертая строфа не приводит к развязке, а только усиливает комический эффект и иронию, которых не видит, не понимает герой. Ситуация не доводится до разрешения, она может продолжаться – и мы даже знаем, как. Восклицание-просьба о тишине – благое намерение и ребенка, и взрослых. Здесь вновь все всерьез, потому что герои не видят себя со стороны. Автор же улыбается и заставляет улыбнуться читателей, потому что смотрит на происходящее с другой позиции, объективно.

Исполняя стихотворение, чтец должен помнить и о позиции героя, и о позиции автора. Чем искреннее он передаст позицию героя, тем сильнее будет комический эффект, а значит, слушатель окажется в позиции объективного наблюдателя, т.е. автора.

 

4.2.4. Исполнительский анализ

 

Как же нужно прочитать стихотворение, чтобы передать, с одной стороны, наивный взгляд героя, а с другой – авторскую идею и авторское отношение к происходящему?

Во-первых, сразу же оговоримся: это не дидактическое стихотворение, поэтому в чтении не должно быть никакого осуждающего пафоса.

Во-вторых, напомним, что стихотворение написано от первого лица – лица ребенка, который не дает никаких оценок, он просто рассказывает о том, что случилось утром у них дома.

Теперь, выявив идею стихотворения, вскрыв его подтекст, определив позицию автора и его героя, перейдем к разметке текста, к составлению его партитуры.

Определим ритмический рисунок стихотворения:

 

Наша бабушка || проспала. – È –È È || È È –

Мы толпимся вокруг || стола... – È –È È – || È –

 

Перед нами пример тонического стихосложения, при котором длина строки измеряется только количеством ударных слогов, в данном случае их по четыре в каждой строке. Внутри строк появляется цезура – дополнительная ритмическая пауза. Обозначим ее двумя вертикальными чертами: ||.

Правильно поставить ударение на последнем слове первой строки помогает рифма: слово проспала рифмуется со словом стола, в котором ударение падает на последний слог (мужская рифма). Значит, и в слове проспала рифма должна быть мужской, т.е. приходится на последний слог. Ритмический рисунок определяет и длину пауз: внутренние длятся столько, сколько длится один слог, а межстиховая – три слога.

Теперь расставим ударения и паузы, определим интонационный рисунок.

Условные обозначения:

III – межстиховые паузы;

|| – цезуры (ритмические паузы);

| – интонационные паузы (мнимые);

слово, выделенное полужирным курсивом, – фразовое или логическое ударение;

слово, выделенное курсивом, – синтагматическое ударение.

 

Наша бабушка || проспала ///.

Мы толпимся вокруг || стола ///,

Все не можем никак || присесть ///

И не знаем, || что нам поесть ///.

 

Мама шепотом || говорит ///,

Папа шепотом || говорит ///,

Маму шепотом он || корит ///,

Что на плитке || каша горит ///.

 

Я на цыпочках \\ выхожу ///,

Свой ботинок || сам нахожу ///,

Сам | пальто || себе подаю ///,

Сам | беру я || шапку свою ///.

 

Ранец падает. || Дверь скрипит ///.

Тише! | Бабушка наша спит ///

И не делает все || за нас ///

В самый, | может быть, | первый раз ///.

 

Задачи чтеца (оправдание звучания слова подтекстом) и интонация

 

I строфа. Это – по форме – сообщение. Так сообщают о чем-то необычном, странном. Здесь слышатся и удивление, и недоумение, и чувство беспомощности. На ударном слоге слова бабушка тон повышается, на заударных – чуть понижается, цезура, оправданная психологически (неожиданность), помимо паузы обозначается с помощью повышения тона на первом слоге слова проспала и ускорением темпа. Точка совпадает с концом строфы, таким образом, межстиховая пауза следует после понижения тона на самое “дно”. Громкость должна быть средней.

Вторая строка устремлена к слову стола – этого требуют и рифма, и правила постановки фразового ударения. Аналогично выделяется и ударное слово в третьей строке. Перед нами вновь цезуры, которые требуют повышения тона на словах вокруг и никак. Интонация перечисления требует повышения голоса на последних словах второй и третьей строк. Темп речи средний: герой наблюдает, значит, необходимо осознать, что происходит. Но нельзя и слишком медленно читать эту строфу: иначе пропадет эффект растерянности, недоумения. Нужно увидеть, что же происходит на кухне, и нарисовать эту картину. Слова в синтагмах произносятся слитно, в среднем темпе, а межстиховые паузы длятся долго. Сила голоса не увеличивается.

Труднее всего прочитать последнюю строку. В ней необходимо выделить глагол не знаем (выделение однородных членов), местоимение что (закон появления нового) и рифмующееся слово поесть. Необходимо выбрать главное слово в этой фразе. Им будет местоимение что. Не нарушая ритм, сместим цезуру и сделаем паузу перед словом что. Слово поесть окажется акцентированным благодаря понижению тона (конец предложения) и рифме.

II строфа. Герой испытывает удивление, потому что все это непривычно для него.

В этой строфе нужно чуть убавить силу голоса, но не переходить на шепот (такая прямая зависимость от смысла создаст комический эффект). Внутренний посыл должен оправдываться недоумением и серьезностью восприятия происходящего героем. Этого можно достичь постепенным усилением ударения: слово папа должно прозвучать сильнее, чем слово мама. Цезуры добавляют звучности словам, стоящим сразу после них. В третьей строфе слово он теряет самостоятельное ударение, сливаясь с последующим. Запятые в конце первой и второй строк разделяют простые предложения, поэтому необходимо в конце обоих этих предложений слегка понизить голос. В конце третьей строки, напротив, нужно повысить тон, вызвав ожидание продолжения предложения. Слова в синтагмах произносятся плавно, что усилит эффект, создаваемый звукописью, – напряженный шепот, при котором плохо слышны гласные звуки, шипение подгорающей каши. Можно подчеркнуть согласный звук [ш], произнеся его более напряженно, чем обычно.

III строфа. Герой очень хочет не нарушить тишину, поэтому пытается все делать осторожно, вспоминая, что и как обычно делает бабушка. Одновременно он испытывает гордость за себя. И эту строфу следует читать негромко, медленно, но напряженно, словно вы вместе с героем ищете ботинок, пытаетесь попасть в рукава пальто, дотягиваетесь до шапки. В этом случае слова в строфе будут читаться более отрывисто, как бы с усилием, вызванным необходимостью преодоления препятствия. В этой строфе тоже много глухих шипящих и свистящих согласных, создающих ощущение шороха, легкого шума: [ц], [ч], [х], [с], [ш].

Интонационные паузы необходимы для выделения слова сам в третьей и четвертой строках. Это достигается путем повышения голоса на этом слове. Запятые в конце строк указывают на перечислительную интонацию и подсказывают соответствующее повышение тона.

IV строфа. Эмоции героя в этой строфе стремительно меняются: сначала это досада на свою неловкость, которая объясняется желанием не потревожить бабушку. А в финале – это желание... оправдать бабушку.

Первая строка читается громче. Слова в ней произносятся более отрывисто, тем самым мы передаем нарушение тишины, которое и приводит героя к восклицанию, открывающему третью строку: “Тише!”. Интонация восклицания создается повышением тона, но при этом говорим мы тихо. Все дальнейшие строки читаются тихо, с интонацией пояснения, объяснения взрослым, почему нельзя шуметь. Межстиховую паузу, которая разрывает однородный ряд спит и не делает, можно оправдать внутренним поиском этого оправдания: почему же нет ничего страшного в том, что бабушка спит? Ответ рождается здесь и сейчас: оказывается, это происходит в первый раз, а первый раз, как известно, прощается. Инверсия разрывает форму превосходной степени – самый первый. Если быть точными, то первый – это не прилагательное, а порядковое числительное, и у него нет и не может быть степени сравнения. Но в устной речи эта грамматическая вольность встречается часто, а уж в детской речи – тем более. Сохраняя эту грамматическую неправильность, поэт усиливает комический эффект, показывая, как велико желание ребенка оправдать любимую бабушку, нарушившую правила домашнего уклада. Поэтому последнюю строфу нужно произнести с очень сильным желанием убедить всех подчиниться вашему призыву.

 

Задания

 

1. Подготовьтесь к выразительному чтению стихотворения С. Махотина “Бабушка проспала”.

2. Выберите стихотворение для детей и выполните его литературоведческий и исполнительский анализ. Отрепетируйте дома и исполните его на занятиях.






загрузка...
загрузка...