Пособие по курсу истории зарубежной литературы XVII века

Глава 3. Педро Кальдерон и барокко

3.5. «Трагический гуманизм» барокко
Обратимся к нескольким примерам, в которых ярко проявляются образы  барокко,  сложные  по  характеру,  в  которых  прежде  всего чувствуется  сочетание  полярных  начал,  явно  контрастных,  намеренно  сопоставляемых  для  выявления  внутреннего  напряжения данного  образа.  Таковым  представляется  нам  образ  Фернандо.  В одном из первых своих монологов герой выражает противоречивое восприятие мира.   Перед читателем раскрывается природа «трагического гуманизма» барочной философии, что познало Новое время. Слова героя «Я знаю, я смертен» – своего рода окончательный аргумент в споре о том, что такое, кто такое человек. Это даже не атом и уж тем более не венец творения, и не царь природы, а действительно «тень, промелькнувшая на мгновение и исчезнувшая навсегда из мира» (Паскаль). 
В то же время здесь перед нами раскрывается та внутренняя напряженность, что владеет душой и разумом человека данной эпохи. Подтверждением тому могут служить слова героя: «То не отчаянье, не  думай.  Меня  не  отвращает  жизнь...».  Человек  жаждет  жить полнотой самой жизни, но разум, но вера как необходимое ограничение стоят на страже человеческих чувств, особенно страстей.  Человек каждую секунду обязан и должен помнить о смерти как о  чистоте  своих  помыслов  и  поступков.  Образ  предстает  в  своей контрастности,  соединяя  в  одном  понимании  понятия «жизнь»  и «смерть». Образ метафоричен и риторичен прежде всего. Выражение «колыбель  как  гроб» – это  одновременно  понятие «жизни»  и понятие «смерти», которые выступают как единое целое – две стороны одной линии – линии жизни. 
Кроме того, слова «вверх», «вниз», «поднимаются», «опускаются» – символ строгой определенной вертикальной направленности мира и разума человека (как готический стиль в искусстве). В готике нет сомнений в призвании человека, в барокко это же признание приходит через преодоление человеческой сущности в мучительном отказе от чувственной природы, собственной плоти (как быть с ними – ведь в этом и сам человек), отсюда образное нагромождение барокко, невозможность или ненужность сфокусировать четкость и точность изображения. 
Жизнь сложна, поэтому и отображение его должно быть сложным. В строках: «Так близко мы живем от смерти, // Так тесно при рожденьи  нашем. // Сливаются  черта  с  чертой, // И  колыбель,  и ложе мглы...» проявляется не отчаяние человека, а волевое признание скоротечности человеческой жизни, которая дается от бога как линия судьбы. Не случайно герой несколько раз повторяет, варьируя слова, высказывание: «Рождаясь, человек всегда есть раб судьбы своей и смерти».





загрузка...