Переломный момент, каким в истории русской литературы является рубеж веков, всегда отличается интенсивностью процессов интеграции и синтеза. (Под синтезом понимается соединение различных элементов в единое целое, качественно отличное от простой их суммы). Рассмотрев динамику основных течений, мы ощущаем воздействие на них более крупных исторически сложившихся в искусстве категорий, которые принято называть «большими стилями». Это стили разных эпох, для которых характерны повторяющиеся темы, мотивы, подходы - элементы внешней организации произведения. Литература начала ХХ в. синтезировала самые различные художественно-стилевые тенденции прошлого, в том числе элементы «больших стилей» - классицизма, барокко, романтизма и т.д.
Как писал Д.С. Лихачев, «принадлежность произведения к двум стилям одновременно как бы подготовлена самой природой искусства. (...) Соединение разных стилей может совершаться с разной степенью интенсивности и создавать различные эстетические ситуации»505. В его статье «Контрапункт стилей как особенность искусств» они конкретизированы следующим образом: привлечение одного из предшествующих стилей для создания нового; продолжение старого стиля, приспособленного к новым вкусам; нарочитое разнообразие стилей, свидетельствующее о гибкости эстетического сознания; эстетически организованное «соседство» стилей, принадлежащих различным эпохам; механическое соединение в одном произведении лишь внешних особенностей различных стилей (эклектизм). Попытки рассматривать стиль каждого писателя как стиль строго единый, не вдаваясь в динамику возникновения стиля, перехода от одного стиля к другому, не вскрывая в общем единстве наличие динамически сложившихся компонентов, только обедняют, считает Лихачев, наше понимание произведения искусства.
505 Лихачев Д.С. Контрапункт стилей как особенность искусств // Лихачев Д. Избранные работы. Т. 3. - Л., 1987. - С. 440, 448.
Исследователь отмечает различные формы соединения стилей. При этом его не смущают моменты известного эклектизма, имеющего, по его словам, «важное историческое оправдание»: в эклектизме могут зарождаться новые направления и новые стили. Эклектические системы стиля автор рассматривает как системы, находящиеся в «неустойчивом равновесии».
«Большие стили», насчитывающие почти несколько веков своего существования, подчиняют себе литературный процесс в целостности его родовых слагаемых и оказывают большее или меньшее воздействие на стили направлений, течений, жанров, с одной стороны, и, с другой, на стиль конкретного писателя, стиль отдельного произведения.
В изучаемый период тенденции неоклассицизма проявлялись в постоянном обращении писателей к культуре античной (греко -римской, библейской) как к смысловому пространству своего самоосуществления, как к материалу для воплощения сугубо современных проблем. Со своих неоромантических позиций они воспроизводили исходные стилевые образцы античности в широком смысле этого понятия (лат. antiquus - древний). Трудно назвать поэта первой трети ХХ в. - от ранних символистов до Вяч. Иванова и М. Цветаевой, - который не отдал бы дань античным образам, сюжетам, реминисценциям; под пером больших творческих индивидуальностей они оказывались полифункциональными506. К античности обращались В. Брюсов, И. Анненский, О. Мандельштам; в духе иронии и гротеска античную архаику модернизировали В. Хлебников, Н. Олейников, Н. Заболоцкий. Г ораздо в меньшей степени это коснулось Блока, трансформировавшего достижения античной культуры в «снятом» виде. Переосмысление древнейших образов велось на уровне психологии современного человека. Аполлоническая гармония отступала перед дионисийским неистовством, а последний трансформировался в образы хтонической ночи, темных бездн архаики уже на русской почве, вздыбленной вихрями революции. «Общий интерес к античному искусству и мифологии в этот период так возрос, что это дало основание говорить об античном «буме» рубежа веков»507. И только с появлением футуризма он стал ослабевать, сохраняясь тем не менее в акмеизме.
О том, что классицизм привлекал особое внимание писателей Серебряного века, свидетельствует и достаточно частое обращение к самому термину, и проведение аналогий с современностью. Блок определял классицизм как «величавый миг покоя, нашедшего себя». «Состояние покоя становится длительным, - подчеркивал поэт, - классицизм вырождается, становится псевдоклассицизмом и гибнет под натиском стихий, действующих заодно с романтизмом»508. О. Мандельштам в статье «Слово и культура» писал: «Революция в искусстве приводит к классицизму», - полагая, что современный поэт «не боится повторений и легко пьянеет классическим вином». Характерные черты классицизма (о них убедительно говорил Д. Лихачев) - власть жанра, жанровая регламентация стиля, зависимость воплощения образа автора от избранного жанра - отчасти проявлялись и в литературе начала ХХ в.
506 См.: Искржицкая И.Ю. Об античном и средневековом компонентах русской поэзии начала ХХ века // Русская литература ХХ века: направления и течения. Вып. 1. - Екатеринбург, 1992.
507 Культурология. ХХ век. Словарь. - СПб., 1997. - С. 307-310.
508 Блок А. О романтизме // Блок А. О литературе. - М., 1980. - С. 260.
Увлечение классицизмом в изучаемый период привело к парадоксу, закрепившемуся в русской поэзии всего ХХ в. Хотя, как мы уже сказали в первой главе, переход к модернизму ознаменовался сменой художественных картин мира (переходом от классической картины мира к неклассической), некоторые поэты-модернисты - А. Ахматова, В. Ходасевич - по своим стилевым принципам остались поэтами классическими (в конце ХХ в. пример классического поэта являет наследие И. Бродского). Это не предполагает буквальной ориентации на образы и реминисценции античной литературы, как в классицизме ХVII-XVIII вв., хотя они и имели место в начале ХХ в. Стиль неоклассицизма формировался даже архитектурным обликом Петербурга - блестящего памятника русского классицизма XVIII - начала ХІХ в.
Второй, казалось бы, противоположный классицизму, но родственный ему по патетике «большой стиль» западноевропейской культуры - барокко. Поскольку в литературоведческих курсах внимание обычно уделяется классицизму, а не барокко, остановимся на нем более подробно. В научной литературе отмечается парность терминов барокко и классицизм. Кроме того, по мнению Д. Лихачева, в России в XVIII в. границы между барокко и классицизмом в значительной степени отличались «размытым» характером509.
509 Лихачев Д.С. Контрапункт стилей как особенность искусств // Лихачев Д. Избранные работы. Т. 3. - Л., 1987. - С. 449.
Барокко тяготеет к неправильности, неопределенности, сочетанию несочетаемого, криволинейности. Среди разных версий этимологии понятия мы обычно придерживаемся определения причудливый, странный. Человек барокко ощущает свою ничтожность, зависимость от судьбы, мир для него загадочен и непознаваем. Художественная концепция барокко издавна несла в себе зависимость человека от высших сил, его обреченности, что воплощалось в символике судьбы, быстротечного времени, истории. Осознание суетности и непостоянства мира в барокко могло сочетаться с гедонизмом, восходящим к эпохе Возрождения, все это, как показано в работах А. Полякова, А. Михайлова, М. Надъярных и др., привело к динамизму стиля, к синтезу объективного и субъективного, причем роль последнего заметно возрастала. Пышность храмового зодчества, риторика проповедей и художественного слова, успех школьной драмы - все это проявления барокко, которому свойственны аллегории, антитезы, гиперболизм, эмблематика, причудливое соединение фантастики и реальности, смешение античной мифологии с христианской символикой. Для барочной стилистики характерна риторическая установка. В России барокко просматривалось уже на материале древнерусской литературы, но утвердилось оно в XVIII в., одновременно с классицизмом (обе тенденции воплотились в поэзии Ломоносова и Державина) и сохранило свое влияние в последующие эпохи.
Влияние барокко сказывалось на специфике жанров литературы первой трети ХХ в.; традиции мистерии прослеживаются в поэме Блока «Двенадцать», в пьесе «Мистерия-Буфф» Маяковского. М. Вайскопф, подчеркивая, что для Маяковского барокко (Державин, Херасков) было медиатором, и через него он обращался к эпохам более архаичным, проводит такую параллель: в одах XVTTT в. дается мотив сакрального брака между государем и Россией, а в поэме Маяковского роль невесты вождя играет партия, заменяя собой вселенскую землю510. Другая сторона репрезентации стиля барокко усматривается в поэзии Цветаевой - в самой фактуре ее поэтического текста, в зрительности, наглядности, эмблематичности образов. Исследователи Цветаевой отмечают барочную многоскладчатую полифактурность цветаевского текста. Движение словесных масс, расчленение их единения создают выпуклости и глубинные впадины, которые в результате дают рельефные формы, складки511.
510 Вайскопф М. Россия оказалась рядом // Вопросы литературы. - 1997. - №4. - С. 295.
511 Воронина Т.Н. Фактура поэтического текста М.И. Цветаевой и стиль барокко // Принципы и методы исследования в филологии: конец ХХ века. - СПб.; Ставрополь, 2001. - С. 208-212.
Специальных исследований барочных тенденций в прозе первой трети ХХ в., насколько нам известно, нет, но, думается, общие принципы романа барокко ясны. Для него характерно «запутывание-распутывание» фабульных линий, причем инициаторами всякого рода недоразумений выступают сами персонажи. Трагичность заблуждений, роковая диалектика видимости- сущности вырастали из понимания мира как лабиринта, где царит мистическая иерархия; в сюжетных хитросплетениях играет роковую роль случай, акцентируются мотивы суицида из-за несчастной любви. Можно согласиться с М. Надъярных в том, что вплоть до наших дней на барокко сохранялся отпечаток странности, неустойчивости. В рассматриваемый нами период барокко воспринималось в ницшеанской интерпретации, подчеркивающей в данном стиле перевес музыки и театрализованность.
Отождествление барокко и декаданса шло от Ницше. О. Шпенглер в известной книге «Der Untrgang des Abendlandes. Umrib einer Morphologie der Weltgenschichte” (1918), которая в 1923 г. была переведена под названием «Причинность и судьба. Закат Европы», трактовал барокко как эпоху зрелости «фаустовской» культуры, длившуюся до тех пор, пока она не сменилась стадией цивилизации. В 1915 г. появляется эссе Х. Ортеги-и- Гассета «Воля к барокко», где сказано: «...Что-то притягивает нас к барочному стилю, дает удовлетворение»512. Идеи барокко активно воспринимались на русской почве. В противовес классицизму, замкнутому в себе, барокко понимается как традиция незавершенная и незавершимая.
В связи с рассмотрением стиля барокко подчеркнем, что в барочный канон входит понимание мира как театра, экспрессия переживаний, аффективность состояний лирического героя (героини). Отсюда, например, в фактуре цветаевских стихов резкость поэтических ритмов, обилие междометий, изощренная рифмовка, изломанность линий в графическом строе текста, «телеграфность» речи, контрасты и диссонансы, частые употребления слова-крика, что давало возможность использовать барочную поэтику в экспрессионистски ориентированных произведениях. Тема «Барокко и авангард» ставилась в литературоведении И. Смирновым, Л. Кацисом (на примере пьесы А. Введенского «Кругом возможно Бог»513).
Надо подчеркнуть, что синтез жанрово - стилевых тенденций в западноевропейских литературах, например барокко и рококо, начался давно - с конца XVII в., когда исчезала жанровая чистота. Смешивались разножанровые стихии - высокая и низкая, применялись приемы пародирования, сюжетные стереотипы снимались новыми текстами. Очевидно, в «снятом» виде эта тенденция прошла и через русскую классику, но в начале ХХ в., во-первых, возрождается интерес к исходным философско- эстетическим посылкам данных стилей, во-вторых, эти стили напрямую соотносятся с современным состоянием художественной культуры.
«На рубеже веков постренессансное барокко и современная культура не столько сополагаются как похожие и различные, но отождествляются, описываются в единой понятийно-категориальной системе»514.
512 Цит. по: Надъярных М. Изобретение традиции, или метаморфозы барокко и классицизма // Вопросы литературы. - 1999. - №4. - С. 87.
513 Смирнов И.П. Художественный смысл и эволюция поэтических систем. - М., 1977; Кацис Л.Ф. Барокко и авангард // Известия АН. - 2002. - № 5.
514 Надъярных М. Изобретение традиции, или метаморфозы барокко и классицизма // Вопросы литературы. - 1999. - №4. - С. 82.