Русская литература. 11 класс

АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ БЛОК (1880-1921)

Личность и творчество А. Блока — необычайно яркое явление в русской литературе начала XX века. Великим поэтом его назвали уже современники. И сегодня читателя поражает масштабность личности А. Блока, его пророческий дар, воплотившийся в стихах, поэмах. Истинный художник, он глубоко осознавал определяющую роль искусства в связи эпох и поколений.

Поэт прошел долгий и трудный путь к самому себе — от отвлеченно-мечтательных «Стихов о Прекрасной Даме» к таким же лирически взволнованным и вместе с тем реалистически ясным и весомым, проникнутым патриотическим началом произведениям.

А. Блок, сказавший о своем поколении: «мы дети страшных лет России», был личностью необычайно одаренной. Драматург, поэт, литературовед, он предпочел служение поэзии, гармонически соединив в своем даре все, чем наделила его природа. В лирике А. Блока мы найдем золотые россыпи чувств, обилие их оттенков и настроений, блеск ума, пророческие прозрения, проповедь Добра, Истины, Красоты и Человечности. Лирику А. Блока составляет роман в стихах, в котором отразилась судьба поэта, его жизненный и творческий подвиг, его сложная и трагическая эпоха. Лирика А. Блока — это исповедь человека «бесстрашной искренности» (М. Горький) и проповедь Добра и Человечности.

Очерк жизни и творчества поэта. А. А. Блок родился в Петербурге 16 ноября 1880 года. Первые годы жизни будущего поэта — обычное детство мальчика в старой дворянской высокообразованной семье, либеральной, с гуманистически прекраснодушными идеалами. После гимназии

А. Блок поступил на юридический факультет Петербургского университета, через два года перешел на славянорусское отделение филологического факультета и закончил его в 1906 году.

Активно печататься А. Блок начал в петербургских журналах с 1903 года, имея большой творческий опыт. В первую книгу «Стихов о Прекрасной Даме» (1904) вошло 100 стихотворений из почти 800. В ней А. Блок выступил уже как художник со своим поэтическим голосом, хотя засвидетельствовал: «Всем существом моим овладела поэзия Владимира Соловьева».

Религиозный философ, ставивший в центр мира божественное начало, В. Соловьев видел сущность исторического и космического процесса в «положительном всеединстве», где нет взаимного отчуждения. Символ всеединства — мудрое женское начало, воплощенное в «Софии, мудрости Божией», это Вечная Женственность, «действительно вместившая полноту добра и истины, а через них — нетленное сияние красоты». Он разделял и философски обосновывал идею Ф. М. Достоевского о том, что «красота спасет мир», говоря здесь, разумеется, не о телесной, материальной красоте, а о Божественной Красоте, венчающей полноту и торжество Добра и Истины.

Идея Вечной Женственности у А. Блока воплотилась в Прекрасной Даме, на рыцарское служение которой считал себя подвигнутым поэт. Культ Прекрасной Дамы проходит через все творчество поэта. Но этот образ не остался неизменным, он обретал все новые воплощения — от носительницы божественного начала, Вечной Женственности, Вечной Жены до его конкретного, очеловеченного облика, опоэтизированного в чертах Любимой, или просто Ее.

Космическое видение мира, жизни, чувство принадлежности земного высшим мирам, Истине, Добру и Красоте сквозит в поэзии А. Блока. Вне этого мироощущения многое в стихах поэта остается закрытым. «Открыть» А. Блока для себя поможет хотя бы небольшой экскурс в поэтику модернистов, и символистов в частности.

Новая поэтика. В классической поэзии XIX века господствовало стремление к ясности и прозрачности стиха, даже подчас передачи самого сложного поэтического переживания. Вспомним пушкинское:

 

Не знаешь ты, как сильно я люблю.

Не знаешь ты, как тяжко я страдаю.

 

Поэзия конца XIX — начала XX века избрала основанием новую поэтику (эстетическую систему) — поэтику ассоциации — когда непроизвольно, часто нелогично, возникают связи и сопоставления, параллели, которые дают основу нового видения знакомых предметов, а за ними чудится что-то невыразимое словами:

 

В поле дорога бледна от луны.

Бледные девушки прячутся в травы.

Руки, как травы, бледны и нежны.

Ветер колышет их влево и вправо.

 

Первая строка дает реальную картину, окрашенную острым восприятием бледного, призрачного света. Вторая строка — образ, вызванный по ассоциации. В скрадывающем, бледном свете чудятся, воображаются в высокой траве девичьи лица, руки, фигуры, колышущиеся под ветром. Все четыре строки создают поэтическую картину, которую, с ее ароматом и музыкой, невозможно перевести на язык прозаического объяснения. Ветер — один из любимых образов поэта, олицетворение силы, движения, исходящих из тайного источника нездешних миров.

Другая черта новой поэтики — и поэзии А. Блока — поэтика намеков, которые читатель должен понять, расшифровать самостоятельно и, соответственно, дорисовать в воображении картину реальности или фантазии, переживания или мироощущения поэта.

 

Девушка пела в церковном хоре

О всех усталых в чужом краю,

О всех кораблях, ушедших в море,

О всех, забывших радость свою.

 

Первая строка вызывает целый ряд ассоциаций — с храмом во время богослужения, с церковным распевным и грустно-трагическим звучанием моления о путешествующих в море и на суше. Стихи написаны в августе 1905 года, когда заканчивалась Русско-японская война. Последняя строка — намек-напоминание о той радости, которую каждый солдат или матрос русской армии оставил в родном краю.

Ассоциативная и метафорическая перекличка («пел ее голос» — «белое платье пело в луче») как бы соединяет девушку, церковный хор, всех присутствующих в церкви («каждый смотрел и слушал») в одном духовном порыве. Это духовное единение выражается в следующей, третьей строфе.

И, вопреки молитве и духовному единению, грустный, неожиданный, трагический итог, данный как намек:

 

И голос был сладок, и луч был тонок,

И только высоко, у царских врат,

Причастный тайнам, — плакал ребенок

О том, что никто не придет назад.

 

Намек — «причастный тайнам», то есть знающий наперед, вещий, кому открыто будущее. «Высоко, у царских врат <...> плакал ребенок» — икона с изображением младенца Христа, который у А. Блока выступает всезнающим, но бессильным свидетелем трагедии. Скорбное звучание этой темы навеяно поэту трагической гибелью русского флота под Цусимой.

Сочетание ассоциаций и намеков подкреплено искусством точной, изящной поэтической (художественной) детали, привязывающей мистически неясный и зыбкий смысл картины к какой-то реальности. В этом стихотворении такая деталь без труда угадывается: «луч сиял на белом плече». Это яркая картина, усиленная повторением и расширением зрительного образа в четвертой строке второй строфы: «Как белое платье пело в луче».

Для вхождения в атмосферу поэзии А. Блока, чтобы освоиться в этом незнакомом мире, надо знать его приметы, его законы. Помимо поэтики ассоциаций, намеков, требующих расшифровки, восприятия и осмысления художественной детали, дающей толчок работе воображения, читателю важно познакомиться с символикой предметов и символикой цвета.

В поэзии А. Блока создана целостная система символов. «Заря, звезда, солнце, белый цвет — все это синонимы Прекрасной Дамы... Белый — значит, посвятивший себя Вечной Женственности... Ветер — знак ее приближения. Утро, весна — время, когда надежда на встречу наиболее крепка. Зима, ночь — разлука и торжество злого начала. Синие, лиловые миры, одежды символизируют крушение идеала, веры в саму возможность встречи с Прекрасной Дамой. Болото символизирует обыденную жизнь... «Жолтые фонари», «жолтая заря» (А. Блок писал прилагательное «жолтый» через о и придавал этому большое значение) символизируют пошлость повседневности»1.

1 Баевский, В. С. История русской поэзии: 1730—1980 /В. С. Баевский. — М., 1996. — С. 200—201.

Есть еще одна особенность поэзии А. Блока и поэзии символистов — установка на музыкальность стихов.

В первой книге «Стихи о Прекрасной Даме» (1904) много произведений, свидетельствующих о том, что в русскую поэзию пришел большой художник, сказавший новое и вдохновенное слово.

В стихотворении «Вхожу я в темные храмы...» есть художественная деталь — «В мерцанье красных лампад». Так и видится: полуосвещенный храм, горящие свечи, слабо освещенные образа. И тени от колебания огня, бегущие в высоте по карнизам, — «Высоко бегут по карнизам / Улыбки, сказки и сны». Здесь присутствует ассоциативнометафорический образ, богатый, многослойный смысл которого невозможно исчерпать. В этом стихотворении слышится благоговейная, торжественно-молитвенная интонация, ожидание чуда — появления Прекрасной Дамы в «мерцанье красных лампад». Это молитвенно-возвышенное состояние души, ждущей откровения, как бы преображения с ее появлением. Ожидание так напряженно, что «В тени у высокой колонны / Дрожу от скрипа дверей». И дальше в стихотворении появляется «образ — лишь сон о Ней». Ее поэт называет «Величавой Вечной Женой», «Святой», благоговейно восхищается ею. Это и символический образ Прекрасной Дамы, и Богоматерь («образ», «ризы»), это и воплощенная гармония мира, и все, что человек носит в душе, — «улыбки, сказки и сны». Ожидание Ее не мешает слышать окружающий мир и улавливать то, что не слышит никто.

В более поздних стихах о Прекрасной Даме выражена сила и непосредственность чувства поэта, которое прорывается сквозь молитвенно-церковные мотивы, и читателю явственно слышится, «как сердце цветет» (А. Фет).

Книга «Стихов о Прекрасной Даме» состоит из шести циклов. Последний, седьмой, озаглавлен «Распутья» (1902— 1904). В стихах этого цикла появляются живые картины реальности, иногда детали, звенья какого-то сюжета, который лишь угадывается. Стихотворение «Фабрика» (1903) из этого цикла — одно из ранних социальных произведений А. Блока. Настроения и образы, отраженные в нем, навеяны впечатлениями от жизни на рабочей окраине Петербурга.

При первом чтении может показаться, что в стихотворении запечатлена какая-то фантасмагорическая картина. Но если вчитаться и вслушаться в напряженно-грозную и грозящую интонацию стихов, войти в драматическую атмосферу происходящего, можно увидеть черты реального, услышать дыхание реальной жизни. Верхний, ясно считываемый слой картины — вечерняя смена рабочих идет на фабрику. Но за банальной реальностью поэт прозревает нечто более существенное. Некая страшная, нечеловеческая сила («Недвижный кто-то, черный кто-то») стоит над людьми и приказывает им («Он медным голосом зовет») «Согнуть измученные спины». Но роковая сила имеет свое живое воплощение. Это те, кто за «жолтыми» окнами. Они не только живут и пользуются результатами труда «собравшегося народа», но и смеются, «что этих нищих провели». Поэт говорит о цинизме хозяев жизни, сознательно обирающих простых людей.

Первая строка дает реальную зарисовку. Слово «соседний» сразу рождает ассоциацию, представление, что из дома напротив кто-то («Я») наблюдает за «жолтыми» окнами. Вторая строка с повтором «По вечерам — по вечерам» и создает настроение настороженного внимания, ожидания чего-то необычного, страшного. Эта интонация подкреплена во второй строфе таким же повтором «А на стене — а на стене», предваряющим появление пугающего невидимки: «Недвижный кто-то, страшный кто-то». Вторая строфа завершается еще более устрашающим образом: этот «кто- то» не просто стоит на стене — он «Людей считает в тишине». Так нам становятся ясны огромные обобщающие возможности символического образа, рисующего в зримых деталях реальную картину. Тонко разработанная интонация помогает расшифровать и этот намек, и авторскую мысль, и его отношение к показанному. «Я слышу все с моей вершины» — многозначная строка, в которой открывается для читателя, что поэт, его лирический герой — как бы свидетель преступления. Он не только все видит, слышит и понимает смысл наблюдаемой картины. Он проницательно улавливает нравственную сторону происходящего: цинизм хозяев, бесправие и «темноту» нищих тружеников. Гуманистическая позиция лирического героя не вызывает сомнения, хотя она и отвлеченно-обобщенная.

Лирика 1904—1906 годов. Следующий этап творчества А. Блока, его внутреннее становление связаны с событиями революции 1905 года, вторгшейся в его внутренний мир, преобразившей строй его переживаний и раздумий. Трагическим настроениям и «апокалипсическим» ожиданиям поэта был положен конец. В общественном подъеме поэт увидел новый источник вдохновения. Это возрождение к жизни, возвращение в человеческий мир, к людям было подобно чуду, поэт называл его «вторым крещеньем». В стихах начинают звучать жизнерадостные интонации, усиливается интерес и внимание к жизни природы, живущей в согласии с человеческой душой. Появившаяся в поэзии А. Блока тема Родины развивается в последующие годы, приобретая черты все более зримые и конкретные.

«И в тайне почивает Русь...». Тема России. Стихотворение «Русь» (1906) — одно из первых, посвященных России. «Тема о России... Этой теме я сознательно и бесповоротно посвящаю жизнь», — писал А. Блок.

Стремясь постигнуть дух Руси (именно Руси, а не России), поэт в воображении охватывает единым взором старую Русь с ее древними поверьями, сказками, ведунами и ворожеями (волшебники, колдуны и гадалки, знахарки), с ее метелями и нечистой силой «в снеговых столбах», с богомольцами и странниками. Когда перед мысленным взором поэта прошли эти картины и герои, когда открылась ему и была пережита им эта поэзия древнего мироощущения, еще живого в России XX века, поэт был вправе воскликнуть:

 

Так — я узнал в моей дремоте

Страны родимой нищету,

И в лоскутах ее лохмотий

Души скрываю наготу.

 

Цикл «На поле Куликовом» (1908), вдохновенно воспевающий Русь, — это и предчувствие грядущих бурь, и предвидение трагедий XX века. Судьба России, осмысленная через такую историческую веху, какой была Куликовская битва, подана в цикле как сплетения и взаимопереходы патриотической устремленности русского воина накануне битвы и современного поэту человека, тоже патриота, но предчувствующего грозные события нового века. Образ несущейся вскачь «степной кобылицы» как воплощение русской истории во всей ее стихийности перекликается с гоголевским образом летящей тройки («Мертвые души»). Мироощущение лирического героя-современника заявлено употреблением местоимений первого лица — «я», «моя». Четко провести черту между духовным обликом далекого предка и мировосприятием современника невозможно.

Первые строфы первого стихотворения передают душевное напряжение русича перед битвой, который понимает, что судьба Руси и его личная решится завтра. Поэтому пронзительны ноты не то прощания с родной землей, когда человек окидывает любовным взглядом окрестность и в этой любви черпает силы для предстоящей битвы, не то это прозрение и тревожные предчувствия лирического ге- роя-современника, ищущего в стойкости предков духовную опору в драмах нового века. Это слияние двух пластов чувствования передана рядом символов, емких по образному строю и смысловому наполнению, вписанных в пейзаж грозного трагического движения:

 

И вечный бой! Покой нам только снится

Сквозь кровь и пыль...

Летит, летит степная кобылица

И мнет ковыль...

И нет конца! Мелькают версты, кручи...

Останови!

Идут, идут испуганные тучи,

Закат в крови!

 

В четвертом стихотворении цикла снова запечатлено слияние духовной сути русича и современника, при этом последний как бы унаследовал и вобрал в душу тревоги того времени. Он слышит голос далекого предка, ему передано в наследство не только глубокое патриотическое чувство, но и тоска вместе с предугадыванием грядущих битв и трагедий. Смысловая и философская емкость символов и ассоциаций кажется бездонной глубиной, когда, вчитываясь, обнаруживаешь в поэтической строке новые и новые смыслы. Строка «Я рыщу на белом коне...» несет смысл победного движения (белый конь — конь победителя) и тут же — «Встречаются вольные тучи / Во мглистой ночной вышине». Здесь уже картина летящего в поднебесье всадника, как Георгия Победоносца, как воплощенной души погибшего воинства, привязанной к родной земле вечной любовью, и души поэта. «Светлые мысли / В растерзанном сердце...» не исчезли, они растворены в воздухе Родины, и к душам предков взывает современный человек: «Явись, мое дивное диво! / Быть светлым меня научи!». Поэт говорит своим современникам: прошлое не ушло, оно с нами, оно учит...

«Россия, нищая Россия...». К 1908 году относится и стихотворение «Россия», во многом программное — и по теме, и в плане реализации в нем поэтики символизма. В нем отчетливо ощущается перекличка со стихотворением «Русь», только стилизация под народную песню и сказку уступила место другим символам, наполненным реалистическим содержанием. Образ дороги, тройки со всеми ее приметами проходит через все произведение. Он возникает в первой строфе:

 

Опять, как в годы золотые,

Три стертых треплются шлеи,

И вязнут спицы росписные

В расхлябанные колеи...

 

Емкие художественные детали — опора для воображения, дорисовывающего картину. Образ мчащейся тройки возникает перед мысленным взором. И на него ложатся строки, пронзительные по силе признания в любви к России:

 

Россия, нищая Россия,

Мне избы серые твои,

Твои мне песни ветровые —

Как слезы первые любви!

 

«И крест свой бережно несу», — говорит поэт, — крест любви, веры, преданности и самопожертвования художника во имя спасения Родины.

Как предчувствие трагической судьбы России, предугаданной гением, звучат и сегодня потрясающие пророческие строки стихотворения:

 

Пускай заманит и обманет, —

Не пропадешь, не сгинешь ты,

И лишь забота затуманит

Твои прекрасные черты...

 

Страна в воображении поэта связана уже не с темными силами, запечатленными в народных поверьях, а с образом женщины-труженицы:

 

А ты все та же — лес, да поле,

Да плат узорный до бровей...

Когда блеснет в дали дорожной

Мгновенный взор из-под платка.

 

Тема судьбы России и русской женщины с поразительной силой воплощена в стихотворении «На железной дороге» (1910), навеянном, по признанию поэта, эпизодом из романа Л. Толстого «Воскресение», когда Катюша Маслова видит в окне вагона своего героя Нехлюдова. Как метафора осознается строфа, в которой обозначено социальное неравенство, выразившееся и в типе поведения людей, принадлежащих к «верхам» и «низам»:

 

Вагоны шли привычной линией,

Подрагивали и скрипели;

Молчали желтые и синие.

В зеленых плакали и пели.

 

Боль о погибшей молодой жизни диктует лирическому герою желание оградить память о ней от пересудов. Ясно, что девушку убила действительность.

«Незнакомка». Стихотворение «Незнакомка» (1906), один из шедевров блоковской лирики, построено на сопоставлении картин и образов, контрастно соотнесенных и отраженных друг в друге. Первая половина стихотворения рисует картину самодовольной и разнузданной пошлости, знаками которой выступают художественные детали, дающие опору и направленность работе воображения. В начале стихотворения передана общая атмосфера и ее оценка лирическим героем:

 

По вечерам над ресторанами

Горячий воздух дик и глух,

И правит окриками пьяными

Весенний и тлетворный дух.

 

Картина конкретизируется с помощью ряда цветовых и звуковых деталей, воплощающих пошлость. Самые конкретные и в то же время обобщенные детали с убийственноиронической подсветкой даны в 3-й и 4-й строфах.

Прозвучавшая вначале оценка этого стиля жизни, ее отвратительного лица подтверждается поэтической формулой ассоциативно-метафорического характера, в которой угадывается намек на то, что лирический герой согласен с такой оценкой: «А в небе, ко всему приученный, / Бессмысленно кривится диск».

Далее — переход к другой картине, противоположной окружающей пошлости. Мотив этой строфы — отчаяние и одиночество лирического героя, звучащее в смиренном и горьком признании:

 

И каждый вечер друг единственный

В моем стакане отражен

И влагой, терпкой и таинственной,

Как я, смирен и оглушен.

 

Во второй части стихотворения возникает контрастный образ Незнакомки. «Мостик» к нему переброшен почти полным созвучием слов и полным совпадением ритмического рисунка:

 

И каждый вечер, в час назначенный

(Иль это только снится мне?),

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне.

 

Этот образ, очищенный возвышенным поэтическим восприятием лирического героя, вобрал в себя и приметы цивилизованного человеческого мира, и обаяние природы, и таинственную прелесть народной фантазии.

Грязь окружающей пошлой обстановки не пристает к Незнакомке, она как бы парит над всеми, отделенная молчаливым одиночеством, своими «траурными перьями». Она как посланница иного мира, чуждая всем и всему, как воплощенная Поэзия, Женственность. А может, это не реальная Незнакомка, а только мечта поэта, образ, созданный его воображением? («Иль это только снится мне?») Но эта Незнакомка-мечта близка поэту — «И странной близостью закованный, / Смотрю за темную вуаль...». За этим реальным или воображаемым обликом лирическому герою видится «берег очарованный и очарованная даль». Подобная ассоциация приобретает значение символа реально существующей возможности приплыть к другому берегу жизни, уйти в «очарованную даль» от пошлости, которая минуту назад казалась непобедимой.

Поэтическая интуиция, художническая проницательность помогают А. Блоку угадать, дорисовать в воображении душевное состояние Незнакомки, ее прошлое и настоящее — то, что тайна для всех. И он гордится этой своей посвященностью в чужие тайны, воспринимая их как «чье-то солнце», как дар, который нужно бережно хранить:

 

Глухие тайны мне поручены,

Мне чье-то солнце вручено...

 

Солнце у поэта — символ Женственности, символ счастья, любви. И откровение, чувствование этой своей посвященности рождает у лирического героя такое сильное ощущение, как будто «все души <...> излучины / Пронзило терпкое вино». Но это вино поэзии, когда забрезжила возможность выплыть туда, где «очи синие, бездонные / Цветут на дальнем берегу». Берег у А. Блока — тоже символ, значение которого — новая жизнь, открытия, новое понимание жизни и поэзии.

Угаданная тайна, открывшаяся возможность другой жизни «на дальнем берегу», вдали от реальной пошлой обстановки, принимаемой всеми, на берегу поэтического видения, воспринимается лирическим героем как вновь обретенное «сокровище», «И ключ поручен только мне!». Вино открытия, откровения, вскружившее голову как вновь обретенная вера и надежда, позволяет воскликнуть: «Ты право, пьяное чудовище! / Я знаю: истина в вине». Открытие поэзии, посвященность в тайны очарования другого мира, пусть и в воображении, утверждается как истина. Таким образом, красота, истина и поэзия оказываются связанными в неразделимом единстве.

В годы реакции. После революции 1905 года колорит времени, по А. Блоку, определялся духом «великого предательства». Оно захватило все области жизни, все сферы деятельности окружавшего поэта «страшного мира». Этими словами он назвал позднее цикл стихотворений. Такие, казалось бы, неизменные чувства и отношения, понятия, как любовь, дружба, семья, красота, природа, мечта, счастье, — все в условиях «страшного мира» подверглось деформации, все становится средством закабаления человека.

Любовная лирика. Любовная лирика А. Блока («Незнакомка», «Благословляю все, что было...», «О доблестях, о подвигах, о славе...» и др.) и поныне захватывает читателя силой и страстностью чувств, широтой взгляда на мир, который открывался в любви, несущей «музыку и свет», безграничной в своих возможностях. Но раньше, чем утвердиться в этом понимании и восприятии любви, поэт прошел через многие испытания, обманы, соблазны, с годами на личном опыте постигая, чем становится любовь в бесчеловечных условиях «страшного мира».

А. Блок верил, что в любви раскрывается вся красота мира, что любовь — созидательное, а не разрушительное чувство, что оно открывает в любом человеке творческие силы, сметает все преграды, встающие между людьми.

«О доблестях, о подвигах, о славе...» (1908) — один из шедевров блоковской лирики любви и связанных с нею драмах. Свойственная поэзии А. Блока философичность, как черта таланта, накладывает отпечаток на способ реализации у поэта любой темы. Личные переживания, воплощенные в стихах, приобретают общечеловеческий характер и становятся школой чувств. Грустное стихотворение «О доблестях, о подвигах, о славе...» напоминает чем-то пушкинское «Я помню чудное мгновенье...», только его лейтмотив — погибшая любовь, расставание, невозвратность и невосполнимость жизненной утраты:

 

О доблестях, о подвигах, о славе

Я забывал на горестной земле,

Когда твое лицо в простой оправе

Передо мной сияло на столе.

 

Трагична судьба человека, утратившего счастье любви. Состояние влюбленности и взаимной любви вспоминается как гармония, как счастье, потерянное навсегда. И нет «на горестной земле» места для мечтаний. В сердце лирического героя нежность и любовь, беспокойство о судьбе любимой, уважение к женской гордости (гордыне?) остались, но все погибло: воспоминание могло вернуть, но не вернуло солнца любви.

Символический синий цвет, «сырая ночь» воспринимаются и осмысливаются как измена, беспросветность, горестное одиночество:

 

Я крепко сплю, мне снится плащ твой синий,

В котором ты в сырую ночь ушла.

 

Лирический герой смиряется с потерей счастья: былого вернуть невозможно, поэтому «Твое лицо в его простой оправе / Своей рукой убрал я со стола». Лаконизм, с которым передан этот последний жест, подчеркивает трагическое мироощущение и мужественную позицию лирического героя — приятие неизбежности.

Этапы личной жизни раскрываются в стихотворении в обобщенно-символической форме как этапы судьбы человека, как ее роковая предопределенность. Трагический финал, к которому приходят влюбленные, становится фактом не только личной, но и общественной жизни. А. Блок соотносил его прямо с историческим процессом и его осмыслением.

«О, весна без конца и без краю...». Умудренный трагическим опытом жизни, поэт как бы заново открывает для себя неизбежность драматизма в судьбе человека и приветствует совместимость весны, мечты, мучений, любви и ненависти, советует принимать жизнь такой, какая она есть, и оставаться борцом:

 

Принимаю тебя, неудача,

И удача, тебе мой привет!

В заколдованной области плача,

В тайне смеха — позорного нет!

 

Это стихотворение является важным философским и эстетическим манифестом. Под знаком принятия жизни во всей ее сложности и противоречивости совершаются последующие творческие искания А. Блока 1907—1915 годов.

Поэма «Двенадцать» (1918). Размышляя над стихотворениями о России, мы уже обращали внимание на провидческий характер поэзии А. Блока 1910-х годов. Художник предчувствовал грядущие социальные потрясения и катастрофы мирового масштаба, предвидел их трагические последствия. Под таким углом зрения надо рассматривать поэму «Двенадцать».

Замысел поэмы и его истоки. А. Блоку представлялось, что в революционной России настанет обновление. И это обновление он связывал с явлением нового человека. А. Блоку хотелось увидеть каких-то новых людей, людей «иной породы, иного мира». Поэтому в поэме революция изображается как шествие, а «революционный шаг» — центральная метафора поэмы.

Поэма «Двенадцать» была написана в январе 1918 года за три недели. В это же время в одной из статей А. Блок писал о революции как о буре, мировом пожаре. В этих метафорах закладывались основные символы «Двенадцати». А. Блоку представлялось, что этот «пожар», сжигая государство, очищает природную сущность человека. Поэт рассматривал революцию как стихию, как явление природы, а не истории человечества, поэтому наделил ее безусловной ценностью, самой высокой в мире А. Блока.

Новизна формы. Поэт отказался от традиционной эпической формы повествования, от сюжетно-повествовательной манеры, от бытовой доказательности. Революция изображается в поэме как начальный этап движения из «прошлого» в «будущее», и этот переход выглядит как взятый вне времени, как символ мирового исторического процесса. Поэт не просто пересказывает увиденное и услышанное, он ведет своих героев из одного мира в другой, сквозь сомнения, бессмысленное убийство и кровь, сквозь разгул, разуверения в нужности Бога — в другую сферу чувств и отношений, в другую жизнь. Тема отчаянной голытьбы уходит и перерастает в тему восставшего «рабочего народа», идущего вдаль «державным шагом». Ключевыми для понимания этого сложного произведения являются вопросы жанра, стиля и композиции.

Жанр. «Двенадцать» — эпическая поэма, в которой мы находим живые, движущиеся, озвученные картины реальности, поданные в ключе картинок с натуры. В поэме калейдоскопически сменяющиеся картины-главки, каждая из которых выглядит как моментальный снимок, складываются в масштабную панораму. Но все они слиты воедино, спаяны единым ритмом, мощным и грозным смысловым подтекстом, который и есть главное в «Двенадцати». Это эпос революции. Мы можем обнаружить в поэме и лирическую составляющую: она в начальной картине-пейзаже, в заключительных строфах, где поэт высказывает личное отношение к событиям.

Композиция и стиль. На первый взгляд, поэма «Двенадцать» может показаться очень пестрой, составленной из разнородных по тональности и ритму зарисовок. В поэме воплощена стихия революции, передано новое мировосприятие человека улицы, ощутившего безграничную свободу, — свободу от всего, что связано с прежней жизнью. В стиле это реализовано путем введения разговорно-песенной интонации, частушечных ритмов, просторечно-огрубленной лексики.

В поэме «Двенадцать» кроме двенадцати красногвардейцев, Ваньки с Катькой есть еще повествователь-рассказчик. Это он видит ночной заснеженный город, по которому идут 12 человек (патруль). Это он увидел и плакат об Учредительном собрании, и старушку, и буржуя, и всех остальных героев первой главы. Это он услышал крики, выстрелы, погоню за Ванькой, потом разговор Петрухи со своими товарищами, его исповедь. Поэт изображает как бы двоящуюся картину, в которой один план просвечивается сквозь другой. В этом обновляющемся мире отменены все старые заповеди, в том числе и «не убий», «не укради». Убийство Катьки не очень печалит красногвардейцев, а Петька переживает, потому что любил Катьку. Когда он «повеселел», то вместе со всеми говорит:

 

Эх, эх!

Позабавиться не грех!

Запирайте етажи,

Нынче будут грабежи!

 

Продолжение этого настроения находим в VIII главе, где в один ряд поставлены «скука скучная, смертная» и желание провести «времячко».

Возникает вопрос, как у поэта-символиста, утонченного лирика, мог появиться такой герой, олицетворяющий городские низы, голытьбу. Стоит вспомнить в этой связи, что социальные мотивы в поэзии А. Блока появились еще в 1903—1905 годах, в канун первой русской революции («Фабрика», «Поднимались из тьмы погребов...» и др.). В последующие годы поэт все более осознавал свою кровную связь с Россией, всматривался в лицо Руси, предчувствуя ее тяжкие испытания, о чем свидетельствует цикл стихов о родине «На поле Куликовом».

Лирический герой поэта прошел путь от интеллигента- индивидуалиста к интеллигенту с осознанной гражданской и патриотической позицией. Так что чувства и переживания городских низов в дни революции были понятны и отчасти близки поэту. Но в «Двенадцати» мы видим также тонкую психологическую и социально-политическую мотивировку настроений и поведения красногвардейцев. Любовная история, ревность и расправа с изменившей Катькой — незначительный эпизод для них. Человеческая жизнь в их глазах особой цены не имеет («Лежи ты, падаль, на снегу!»). Им важнее, чтобы Петька остался с ними. Утешая его, они напоминают о долге, о бдительности: «Шаг держи революцьонный! / Близок враг неугомонный!».

Символика поэмы. Символические образы ветра, вьюги (гл. I, X—XII) на фоне черного вечера (гл. I), черного неба придают разыгравшейся буре-революции едва ли не всемирный характер — «Кругом огни, огни, огни...». Но в X главе читаем, что за вьюгой «Не видать совсем друг друга за четыре за шага!». Не только потому, что вьюга слепит: идущие двенадцать не видят дальше четырех шагов. Это ли не символ?! Он многое объясняет в последующих событиях революции.

Один из сквозных символов в поэме — «старый мир», как «пес безродный», «пес паршивый», «пес голодный», «скалит зубы», «не отстает» от красногвардейцев. Ясно, что это символ огромной обобщающей силы.

Появление впереди двенадцати Христа «в белом венчике из роз» было воспринято одними читателями как попытка освятить дело революции, другими — как кощунство. «Мне тоже не нравится конец “Двенадцати”, — говорил А. Блок, слушая возражения против образа Христа. — Я хотел бы, чтоб этот конец был иной. Когда я кончил, я сам удивился: почему Христос? Но чем больше я вглядывался, тем яснее я видел Христа. И я тогда же записал у себя: к сожалению, Христос» (Дневник А. Блока, 1917—1921).

Таким образом, в революции А. Блок увидел стихию, согласился с ее закономерным характером, но при этом разглядел ее жестокое лицо, во многом предугадал ее гибельные последствия.

Годы жизни в революционном Петрограде отмечены в биографии поэта увлечением строительством новой культуры. М. Горький привлек А. Блока в государственную комиссию по изданию классиков литературы. Поэт некоторое время работает в издательстве «Всемирная литература». Выходят его сборники лирики, новая пьеса, книга драматургии.

Отношение Блока к победившей революции не было устойчивым и однозначным. Он нередко колебался в оценках революционной действительности. Его максималистским и романтическим мечтам революция отвечала далеко не во всем. И чем дальше, тем очевиднее это становилось поэту.

В апреле 1921 года возникли многочисленные симптомы неизвестной болезни: цинга, расширение вен, общее истощение, расстройство сна.

М. Горький обратился в ЦК партии к Луначарскому с просьбой помочь вывезти А. Блока на заграничный курорт для лечения. Но письма эти остались без ответа.

Умер А. Блок 7 августа 1921 года.

А. Блок и белорусская поэзия. Поэзия А. Блока, его эстетические взгляды и позиция художника не могли не повлиять на белорусскую поэзию. Особенно отчетливо это влияние заметно на развитии творческой личности поэта- философа, одного из основоположников новой белорусской литературы — М. Богдановича. «Старшие» символисты (А. Блок, В. Брюсов, К. Бальмонт) привлекали М. Богдановича смелыми экспериментами в области художественной формы. Многие их поэтические находки М. Богданович успешно использовал, «прививал» белорусской литературе. Им созданы классические образцы белорусского сонета, триолета, октавы, других поэтических форм, насыщенных глубоким содержанием, вошедших в сокровищницу мировой литературы.

В поэзии М. Богдановича созданы многозначные образы-символы, насыщенные национальным содержанием, имеющие гуманистическое звучание. В своем единственном прижизненном сборнике «Вянок» белорусский поэт расположил стихи (циклами) так, что перед читателем развертывается образ Беларуси-«браначш» с ее мифами, преданиями, героическим прошлым и современностью. И при этом в ткань поэтического текста вплетается лирическое «Я», личное отношение к изображаемому.

Вопросы и задания

1. Какие изменения произошли в эстетической системе русской поэзии в начале XX века и как они воплотились в творчестве А. Блока?

2. Тема любви и женской судьбы в поэзии А. Блока и ее эволюция от «Стихов о Прекрасной Даме» к «Незнакомке» и другим изученным стихам.

3. Образ Руси и России в лирике А. Блока.

4. Концепция революции и личности в поэме А. Блока «Двенадцать».

5. Проанализируйте понравившееся вам стихотворение или стихотворный цикл А. Блока, обратив внимание на интонацию, преобладающее настроение, возможные ассоциации, символику, ритмику и т. п.

6. Напишите сочинение на одну из предложенных тем: «Русь, Россия, Родина в стихах и поэмах А. Блока», «Сложность человеческих отношений: как она представляется мне по поэзии А. Блока», «Философские мотивы в поэзии А. Блока».