Все произведения школьной программы в кратком изложении по русской литературе 5-11 классы

РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА XIX ВЕКА

 

В. Г. КОРОЛЕНКО

ПАРАДОКС

 

Очерк

«Для чего собственно создан человек, об этом мы с братом получили некоторое понятие довольно рано. Мне, если не ошибаюсь, было лет десять, брату около восьми».

В июньский день мальчики сидят на заборе и ловят рыбу понарошку из «волшебной бадьи» — бочки около забора. Вокруг — сараи, убогие домишки. В центре двора — огромная мусорная куча. Наверху ее почти совсем разломанный экипаж, который для мальчиков хранит «все великолепие настоящей золотой кареты».

Полусон, полусказка...

Иллюзии детей сталкиваются с презрительной практичностью лакея Павла, который зовет их обедать и смеется над их удочками и вонючей бочкой, которая кажется детям озером.

«Во дворе было целых три дома, один большой и два флигеля. В каждом жила особая семья, с соответствующим количеством дворни и прислуги, не считая еще одиноких жильцов, вроде старого холостяка пана Уляницкого, нанимавшего две комнаты в подвальном этаже большого дома. Теперь почти все это население высыпало на двор и стояло на солнцепеке, у нашего крыльца».

На крыльце стояли отец, доктор и мать мальчиков — всего у нее было шестеро детей и она неохотно отрывалась от хозяйства. Значит, произошло что-то очень важное.

На небольшой тележке привезли к дому очень страшного человека с огромной головой на маленьком туловище, ноги напоминали длинные лапы паука.

Тот, кто привез его, объявляет, что перед публикой «находится феномен, или, другими словами, чудо натуры, шляхтич из Заславского повета, Ян Криштоф Залуский. Как видите, у него совершенно нет рук и не было от рождения».

Демонстратор срывает с калеки рубашку.

«...Болезненно ударило мне в глаза обнаженное уродство этих узких плеч, совершенно лишенных даже признаков рук».

Родственник инвалида возит его по дворам и собирает деньги. Несчастный показывает, как при помощи ног он может многое, что люди делают руками, — например, срывает с головы шляпу.

Когда родственник обходит всех со шляпой, в нее летят монетки, только неприятный лицемерный хам Уляницкий не дает ничего. Да еще среди дворни и прислуги не подал почти никто. «Феномен» угадал в окружении доктора Дударова.

Он утверждает, что знает прошедшее, настоящее и будущее, а человека видит насквозь.

Уляницкий, очевидно, пугается, что ясновидящий выдаст его какую-то тайну, и тоже кидает в шляпу монетку.

Долгоусый демонстратор продолжает расхваливать «феномена»:

«Ногами он чешет у себя за спиной и даже совершает свой туалет.

Он подал феномену гребенку. Тот взял ее ногой, проворно расчесал широкую бороду...

— Наконец, господа, ногою он крестится.

...Калека поднял глаза к небу, на мгновение лицо его застыло в странном выражении. Напряженная тишина еще усилилась, пока феномен с видимым трудом поднимал ногу ко лбу, потом к плечам и груди. В задних рядах послышался почти истерический женский плач...

Тут уж растрогались лакеи и кухарки. Они стали выворачивать карманы в поисках монетки. Простой люд менее чуток к кощунству.

  Извините, — повернулся вдруг феномен к матери рассказчика. — Человек кормится, как может.

Доктор вдруг кинул на мостовую серебряную монету. Феномен поднял ее ногой, поцеловал и пообещал отдать первому бедняку, которого встретит».

Кульминацией этого странного представления было то, что инвалид написал ногой свое имя и фамилию и предложил за отдельную плату написать поучительный афоризм. Он оглядел всю публику и подозвал к себе мальчиков. Они со страхом подошли.

«Глаза мои застилались слезами, — сообщает повествователь, — и, точно сквозь туман, мне казалось, что лицо странного человека в тележке меняется, что он смотрит на меня умным, задумчивым и смягченным взглядом, который становится все мягче и все страннее. Потом он быстро заскрипел пером, и его нога протянулась ко мне с белым листком, на котором чернела ровная, красивая строчка: «Человек создан для счастья, как птица для полета».

Больше всех в этот раз денег дала мать мальчиков. Отец был ироничен: в устах калеки такой афоризм — парадокс!

  Счастливая мысль, — насмешливо подхватил феномен. — Это афоризм, но и парадокс вместе. Афоризм сам по себе, парадокс в устах феномена...

Конечно, калека не создан для полета — да и для счастья тоже.

Грустное выражение в его глазах сменяется циничным:

  Надо получить и за парадокс... За парадокс, почтенные господа!.. За парадокс бедному шляхтичу-феномену, который кормит ногами многочисленное семейство...

Мать мальчика пригласила долгоусого и калеку пообедать. Калеку она кормила с ложечки.

Мальчикам удалось подсмотреть, что несчастный инвалид в самом деле отдал серебряную монету доктора нищему.

Феномен говорит своему спутнику, Матвею:

«Человек создан для счастья, только счастье не всегда создано для него. Понял? У людей бывают и головы, и руки. Только мне забыли приклеить руки, а тебе по ошибке поставили на плечи пустую тыкву... Ха! Это неприятно для нас, однако не изменяет общего правила...

Прощайте и помните: человек создан для счастья...

...Тележка покатилась, но уже в конце переулка феномен еще раз повернулся к нам, кивнул головой кверху, на птицу, кружившуюся высоко в небе, и крикнул еще раз:

  Создан для счастья. Да, создан для счастья, как птица для полета».

Ночью дети плачут, им чудится то циничное, то грустное лицо феномена.   

«Мать вставала и крестила нас, стараясь этим защитить своих детей от первого противоречия жизни, острой занозой вонзившегося в детские сердца и умы...»