Пособие по курсу истории зарубежной литературы XVII века

Глава 3. Педро Кальдерон и барокко

3.10. Художественная сложность драмы «Жизнь есть сон»
По сравнению с пьесой «Стойкий принц» данная драма может показаться чрезвычайно пессимистичной, не открывающей спасительный выход человеку из запутанности и противоречивости жизни даже через веру. Читателю представляется драма человека переходного периода, когда зарождаются истоки нового мира. Оттого в этой пьесе больше двойственности в отображении человеческой природы, порождение сомнений и противоречий в мыслях, поступках человека, в котором сочетается покорность судьбе и одновременно противоборство с ней.
Сюжет не столь сложен, как строго симметричен: король Полонии Басилио, исходя из астрологических предсказаний, заточает своего рожденного сына в каменную крепость, дабы избежать кровопролития и злодейства с его стороны в будущем. Однако спустя годы, укоряя себя, жалея сына, приказывает усыпить его, переодеть и водворить во дворец. Но дальнейшие события представляют страшное действие, или предсказание сбывается. Сехисмундо, сын короля, впадает в неистовство от того, что столько времени он пробыл в каменном плену по вине приказания отца, боящегося несуществующего предсказания. В гневе герой совершает убийство одного из слуг, собирается совершить другие преступления. Басилио, осознавший, что небеса вершат свое предсказание, вновь заточает сына в темницу. Сехисмундо освобождают из темницы восставшие солдаты. Басилио решил женить Астольфо, прибывшего из Московии на своей дочери и отдать ему правление государством. Войско восстает против такого решения короля и вызволяет Сехисмундо из темницы. Сехисмундо уже спокойно ведет всех в бой, но не мстит, а совершает справедливость, отдавая королевские знаки отцу, признавая его власть.
В данной драме больше горизонтальной направленности в разрешении проблем. Они обозначены на подсюжетных линиях как Росаура и Сехисмундо, Росаура и Астольфо, Астольфо и Эстрелья. Это клубок социально-политических, личностно-ценностных противоречий, который оборачивается для каждого из героев противоречивым трагическим узлом, решит который только Сехизмундо, отказавшийся от своей мести отцу.
На первом месте в пьесе находится определение целостности человека, сущности его природы, что в первую очередь отображается на примере отца Сехисмундо Басилио. Герой вобрал в себя именно барочные черты двойственности, противоречивости человеческой личности. Кальдерон изображает в данном герое дуалистическую направленность человеческой природы. Автор сочетает в образе своего героя современные познания о мире и средневековые представления о мире и судьбе человека. Пред нами, с одной стороны, предстает образ, несомненно, человека Нового времени, вооруженного современными научными достижениями. Это человек, видящий мир в его бесконечности, космической безграничности пространственно-временного направления.
Строки пьесы о герое: «Математические знанья, окружности из снега, И те хрустальные покровы, миры из бриллиантов, Все те хрустальные пространства, Где блещут стройные созвездья, Кочуют полчища планет...», – прямо отсылают к открытиям Коперника, Галилея, Кеплера.
С другой стороны, это образ человека еще не изжившего сверхъестественное представление о мире, не знающего объяснения космическим преображениям, принимающего обычное космическое явление – затмение солнца – за грядущие трагические знамения. В герое концентрируется образ человека начала Нового времени: «хрупкий и слабый», «мыслящий тростник» – человек Паскаля, раздавленный открывающимся взору бесконечным пространством космоса, что порождает дуалистичность и двойственность в сознании личности. Чтобы преодолеть данную дуалистичность в человеческой природе Кальдерону мало помощи в вере, она уже не спасает как в «Стойком принце». Не случайно символом человеческого образа и жизни в данной драме выступает не вертикальная направленность, а горизонтальная, которая только намечена в «Стойком принце», во многих художественных пунктах, словах героя. Например, в таком, где дон Фернандо говорит: «Взывает день ко дню другому, И вновь зовет его другой, Соединяя в звенья цепи, Со скорбью скорбь, тоску с тоской».
Здесь необходимо обратить внимание на «звенья» и «цепи», которые являются образным метафорическим представлением барокко о человеческой жизни. Все предрешено в судьбе человека – это отдельные «звенья», все последовательно в жизни – это «цепь» и, главное, отдельная личность не в силах отказаться от данной свыше судьбы.
В «Стойком принце» данное философское утверждение заявлено и выдерживается на судьбе дона Фернандо через его религиозную стойкость, тогда как в драме «Жизнь есть сон» все противоречивые «звенья» одной цепи взаимосвязаны и нерасторжимы.