Пособие по курсу истории зарубежной литературы XVII века

Глава 5. Жан Расин и Новое время

 5.3. Философская расстановка героев в трагедии «Андромаха»
Художественной расстановкой героев в трагедии Расин приблизился к философии янсенистов, хотя своей театральной деятельностью драматург вызвал недовольство своих сторонников по религиозному направлению. Резкому осуждению художник подвергся в памфлете «Письмо о духовидцах» ярого сторонника янсенизма Пьера Николя, где все сочинители объявлялись отравителями душ человеческих. В ответ Расин так же публично резко выступил с открытым письмом и практически порвал с собратьями по религиозному кругу. Однако именно в «Андромахе» Расин как никогда близок к янсенизму.
Построение образной системы через зависимое положение героев друг от друга исходит из теории янсенизма о неразрывной взаимосвязанности живых существ в мире, невозможности людей разорвать данную цепь, в этом художественная находка Расина.
Так в трагедии составляется романическая «цепочка»: Орест – Гермиона – Пирр – Андромаха. Каждый любит другого, но лишняя в цепи Андромаха. Андромахе удалось спасти сына Гектора – Астианакса. Пирр требует любви от Андромахи ценою жизни ее сына. Тут же в городе находится Гермиона – невеста Пирра, но Пирр ее забывает. Раскрытие трагической цепи начинается с момента приезда Ореста, влюбленного в Гермиону. Он послан греками, героями троянской войны, за сыном Гектора. Первые трое героев одержимы страстями по отношению друг к другу. Они осознают силу пагубной страстности своим разумом, но не в силах совладать с собой. А самая бесправная героиня (Андромаха) оказывается именно тем персонажем, который стоит над страстями и должна все разрешить, найти согласно философии янсенистов разумную «дорогу», «иной путь» к добродетели.
Если трагический конфликт у Корнеля строится на приеме контрастности, антитезе, то у Расина драматический конфликт «линейный», «цепной», основанный на взаимозависимости каждого героя друг от друга, иначе причинно-следственная связь в жизни людей.
Герои зависимы друг от друга, и каждый из них создает характерные данной ситуации трагические обстоятельства. Таким образом, Расин утверждает янсенистский закон жизни: человек несвободен в жизни ни от окружающих, ни от социума, ни от обстоятельств, наконец, ни от самого себя.  Единственное, что остается человеку в подобной неразрешимой трагической ситуации, это силой проснувшегося разума преодолеть собственную природную стихийность. Не случайно Пирр говорит Андромахе: «Идите же к нему (к сыну). Обняв свое дитя, поймете вы, возможно, Что гневу доверять судьбу – неосторожно. Иного, может быть поищите пути И постараетесь еще его спасти»
В трагедиях Корнеля любовь раскрывается по разумному выбору героя. Страсть, чувства, разум совпадают в любовных переживаниях героев Корнеля. Достойный человек у Корнеля влюбляется в достойного человека. У Расина все наоборот. Герои проявляют в чувствах слепую страсть. Каждый из героев сжигаем внутренним испепеляющим огнем. Можно сказать, герои несут в себе ярость ослепительной страсти тому, в кого они влюблены, в то же время персонажи сами сжигаемы этой силой. О страсти и ярости говорят все герои. Таков, к примеру, Орест.

Орест
И я, коварную изменницу кляня,
Решил забыть ее навек, бесповоротно.
Я в это верил сам тем более охотно,
Что, вспышку ревности за ненависть приняв
И осудив в ней все: лицо, осанку, нрав,
Почел, что страсть свою я отдал недостойной,
И отбыл в Грецию печальный, но спокойный <...>
Хоть сообщались мне нерадостные вести,
Я втайне ликовал. Восторг свой жажде мести
И ярости я сам приписывал сперва...
Но скоро понял я, что страсть во мне жива.
И стоило блеснуть хоть маленькой надежде,
Как пламя вспыхнуло еще сильней, чем прежде…