Работа с текстом до чтения
1. Просмотрите хронологический перечень основных дат жизни и творчества Достоевского. По заглавиям произведений сформулируйте основную тему его творчества до 1866 г. Назовите романы, изданные, начиная с 1866 г. Какие события в жизни писателя отделяют два этапа его творчества?
2. Какой литературный жанр доминировал в творчестве Достоевского? Вспомните основные характеристики данного жанра.
3. Проанализируйте название романа.
Перечитайте размышления профессора Н.А. Рождественского о героях Достоевского. Используйте также материалы «Толкового словаря»:
Преступить - самовольно нарушить, отступить от чего-то.
Преступление - действие, нарушающее закон и подлежащее уголовной ответственности.
О каком преступлении и наказании, по-вашему, может идти речь в романе Достоевского, всю жизнь занимавшегося тайной человека? Подберите синонимы к слову «наказание».
4. В романе шесть частей и эпилог, и только одна часть «отдана» преступлению, всё остальное рассказывает о наказании. О чём говорит такое деление?
5. Познакомьтесь с замыслом писателя, о котором он рассказал в 1865 г. в письме М.Н. Каткову, издателю журнала «Русский вестник»:
«Это психологический отчёт одного преступления. Действие современное, в нынешнем году. Молодой человек, исключённый из студентов университета, ...живущий в крайней бедности, по легкомыслию, по шаткости в понятиях поддавшись некоторым странным «недоконченным» идеям, которые носятся в воздухе, решился разом выйти из скверного своего положения. Он решился убить одну старуху, титулярную советницу, дающую деньги на проценты... Он решает убить её, обобрать... и потом всю жизнь быть честным, твёрдым, неуклонным в исполнении «гуманного долга к человечеству», чем уж, конечно, «загладится преступление», если только можно назвать преступлением этот поступок над старухой глухой, глупой, злой и больной, которая сама не знает, для чего живёт на свете, и которая через месяц, может, сама собой померла бы...
Чувство разомкнутости и разъединённости с человечеством, которое он ощутил тотчас же по совершении преступления, замучило его. Закон правды и человеческая природа взяли своё, убили убеждения, даже без сопротивления. Преступник сам решает принять муки, чтобы искупить своё дело».
Известно, что редакцию журнала многое смущало в романе, высказывалось даже «опасение за нравственность». Достоевский же в письме в редакцию от 8 июля 1866 г. уверял издателей, что в его произведении «зло и добро в высшей степени разделено».Удалось ли писателю, на ваш взгляд, разделить добро и зло уже на этапе замысла романа? Аргументируйте свой ответ.
6. Найдите в письме Достоевского издателю Каткову указание на место и время действия в романе. Что вы знаете о современной писателю эпохе?
Работа с текстом во время чтения
Петербург Достоевского
Один из главных художественных принципов Достоевского - достоверность.
В первой же фразе, даже не назвав имени героя, автор выводит его на улицы Петербурга: «В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С-м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К-ну мосту».
Краеведы и историки литературы без труда расшифровали названия улиц и переулков в окрестностях Сенной площади, где происходит действие романа. Раскольников живёт в Столярном переулке, в районе Кокушкина моста (ч. 1, гл. 1); затем идёт по Вознесенскому проспекту и Конногвардейскому бульвару на Васильевский остров (ч. 1, гл. 3-4); потом через Тучков мост направляется на Острова и через тот же мост и Сенную площадь возвращается домой (ч. 1, гл. 5).
Но не в этом кроется секрет достоверности стиля писателя. Проследим по тексту романа за некоторыми авторскими приёмами изображения Петербурга.
• «Пройдите» по маршруту Раскольникова. Фиксируйте всё, что вы «увидели». Какие сцены уличной жизни вас наиболее потрясли? Зачем, по-вашему, Достоевский так часто выносит действие романа на улицу, площадь, в распивочные?
• Сравните два описания города. Сделайте вывод, какое из них рисует Петербург Достоевского и его героя.
«На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду извёстка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, - всё это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши. Нестерпимая же вонь из распивочных, которых в этой части города особенное множество, и пьяные, поминутно попадавшиеся, несмотря на буднее время, довершили отвратительный и грустный колорит картины» (ч. 1, гл. 1).
* * *
«Когда он ходил в университет, то обыкновенно, - чаще всего, возвращаясь домой, - случалось ему, может быть раз сто, останавливаться именно на этом же самом месте, пристально вглядываться в эту действительно великолепную панораму и каждый раз почти удивляться одному неясному и неразрешимому своему впечатлению. Необъяснимым холодом веяло на него всегда от этой великолепной панорамы; духом немым и глухим полна была для него эта пышная картина... Дивился он каждый раз своему угрюмому и загадочному впечатлению и откладывал разгадку его, не доверяя себе, в будущее» (ч. 2, гл. 2).
• Сопоставьте описание Петербурга, данное в начале романа (ч. 1, гл. 1), с картиной, нарисованной во второй части романа. Найдите повторяющиеся детали.
«На улице опять жара стояла невыносимая; хоть бы капля дождя во все эти дни. Опять пыль, кирпич и извёстка, опять вонь из лавочек и распивочных, опять поминутно пьяные, чухонцы- разносчики и полуразвалившиеся извозчики. Солнце ярко блеснуло ему в глаза, так что больно стало глядеть и голова его совсем закружилась, - обыкновенное ощущение лихорадочного, выходящего вдруг на улицу в яркий солнечный день» (ч. 2, гл. 1).
• Передайте своё ощущение от подобного городского пейзажа.
• Критик И.Ф. Анненский заметил, что «Преступление и наказание» — это роман знойного запаха извёстки и олифы, но ещё более это — роман безобразных, давящих комнат».
Прочитайте описание каморки Раскольникова и сделайте вывод об ощущениях героя, живущего в подобных условиях.
«Он проснулся на другой день уже поздно, после тревожного сна, но сон подкрепил его. Проснулся он желчный, раздражительный, злой и с ненавистью посмотрел на свою каморку. Это была крошечная клетушка, шагов в шесть длиной, имевшая самый жалкий вид с своими жёлтенькими, пыльными и всюду отставшими от стен обоями, и до того низкая, что чуть-чуть высокому человеку становилось в ней жутко, и всё казалось, что вот-вот стукнешься головой о потолок. Мебель соответствовала помещению: было три старых стула, не совсем исправных, крашеный стол в углу, на котором лежало несколько тетрадей и книг; уже по тому одному, как они были запылены, видно было, что до них давно уже не касалась ничья рука; и, наконец, неуклюжая большая софа, занимавшая чуть не всю стену и половину ширины всей комнаты, когда-то обитая ситцем, но теперь в лохмотьях и служившая постелью Раскольникову. Часто он спал на ней так, как был, не раздеваясь, без простыни, покрываясь своим старым, ветхим, студенческим пальто и с одною маленькою подушкой в головах, под которую подкладывал всё, что имел белья, чистого и заношенного, чтобы было повыше изголовье. Перед софой стоял маленький столик» (ч. 1, гл. 3).
«Портретист усаживает, например, субъекта, чтобы снять с него портрет, приготовляется, вглядывается. Почему он это делает? А потому, что он знает на практике, что человек не всегда на себя похож, а потому и отыскивает "главную идею его физиономии", тот момент, когда субъект наиболее на себя похож. В умении приискать и захватить этот момент и состоит дар портретиста».
(Ф.М. Достоевский, из «Дневника писателя»)
• Найдите в тексте описания комнат Мармеладовых, Сони, номера в гостинице, в котором останавливается Свидригайлов. О чём говорят повторяющиеся в описании интерьера детали?
• Петербург Достоевского нередко называют городом лестниц. Какими их изображает автор? Что описание лестниц добавляет к общему восприятию интерьера?
• Сделайте вывод о Петербурге Достоевского.
Раскольников и его теория
В центре каждого большого романа Достоевского стоит одна необыкновенная, значительная, загадочная человеческая личность, а все другие герои занимаются разгадкой тайны этого человека.
• Прочитайте описание внешности Раскольникова (ч. 1, гл. 1). Что выделяет его среди окружающих людей?
• Большую роль в характеристике героя у Достоевского играет описание глаз героя. Что можно сказать об отношении автора к герою и о самом герое, судя по описанию глаз Раскольникова?
• О чём говорят фамилия и имя героя? Какая дисгармония существует между ними?
• Практически всё о личности Раскольникова читатель узнаёт в начале романа, далее идёт двойное испытание героя - проверка его идеи и его личности.
Расскажите о Раскольникове-человеке, используя текст первой части романа. Можно ли его натуру назвать противоречивой? Аргументируйте своё мнение.
• Перечитайте первый сон Раскольникова. Поясните, как он характеризует героя, что говорит о его личности.
• Составьте план событий, происходящих в первой части романа. Что вас удивило? К каким выводам вы пришли?
По ходу действия Раскольников не раз оправдывает своё преступление социальными условиями: «А знаешь ли, Соня, что низкие потолки и тесные комнаты душу и ум теснят?». Некоторым современникам Достоевского также казалось, что именно бедность была главной причиной, толкнувшей героя на преступление: «Настоящей и единственной причиной являются всё-таки тяжёлые обстоятельства, пришедшиеся не по силам нашему раздражительному и нетерпеливому герою, которому легче было разом броситься в пропасть, чем выдерживать в продолжение нескольких месяцев или даже лет глухую, тёмную и изнурительную борьбу с крупными и мелкими лишениями» (критик Д.И. Писарев, статья «Борьба за жизнь»).
Вместе с тем наши современники, критики А. Вайль и П. Ге- нис, справедливо заметили, что после совершения преступления условия жизни Раскольникова не изменились, однако это не толкало его на новые противоправные действия. По их мнению, преступление Раскольникова предопределено сложностью души героя. Только что жаловавшийся Соне на низкие потолки, он тут же противоречит себе: «Знаешь, Соня, ... если б только я зарезал из того, что голоден был, ... то я бы теперь... счастлив был! Знай ты это!».
Попробуем разобраться, каковы же другие, более глубокие причины преступления Раскольникова.
• Прочитайте три фрагмента текста и сформулируйте основные положения теории Раскольникова.
«Так мучил он себя и поддразнивал этими вопросами, даже с каким-то наслаждением. Впрочем, все эти вопросы были не новые, не внезапные, а старые, наболевшие, давнишние. Давно уже, как они начали его терзать и истерзали ему сердце. Давным-давно, как зародилась в нём вся эта теперешняя тоска, нарастала, накоплялась и в последнее время созрела и концентрировалась, приняв форму ужасного, дикого и фантастического вопроса, который замучил его сердце и ум, неотразимо требуя разрешения. Теперь же письмо матери вдруг как громом в него ударило. Ясно, что теперь надо было не тосковать, не страдать пассивно, одними рассуждениями о том, что вопросы неразрешимы, а непременно что-нибудь сделать, и сейчас же, и поскорее. Во что бы то ни стало надо решиться, хоть на что-нибудь, или...
«"Или отказаться от жизни совсем!" - вскричал он вдруг в исступлении, - послушно принять судьбу, как она есть, раз навсегда, и задушить в себе всё, отказавшись от всякого права действовать, жить и любить!» (ч. 1, гл. 4).
* * *
«Я только в главную мысль мою верю. Она именно состоит в том, что люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово. Подразделения тут, разумеется, бесконечные, но отличительные черты обоих разрядов довольно резкие: первый разряд, то есть материал, говоря вообще, люди по натуре своей консервативные, чинные, живут в послушании и любят быть послушными. По-моему, они и обязаны быть послушными, потому что это их назначение, и тут решительно нет ничего для них унизительного. Второй разряд, все преступают закон, разрушители, или склонны к тому, судя по способностям. Преступления этих людей, разумеется, относительны и многоразличны; большею частию они требуют, в весьма разнообразных заявлениях, разрушения настоящего во имя лучшего.
«Любите человека и во грехе его, ибо сие уже подобие божеской любви и есть верх любви на земле...»
(Ф.М. Достоевский, из романа «Братья Карамазовы»)
Но если ему надо, для своей идеи, перешагнуть хотя бы и через труп, через кровь, то он внутри себя, по совести, может, по-моему, дать себе разрешение перешагнуть через кровь, - смотря, впрочем, по идее и по размерам её, - это заметьте. .Впрочем, тревожиться много нечего: масса никогда почти не признаёт за ними этого права, казнит их и вешает (более или менее) и тем, совершенно справедливо, исполняет консервативное своё назначение, с тем, однако ж, что в следующих поколениях эта же масса ставит казнённых на пьедестал и им поклоняется (более или менее). Первый разряд всегда - господин настоящего, второй разряд - господин будущего. Первые сохраняют мир и приумножают его численно; вторые двигают мир и ведут его к цели» (ч. 3, гл. 5).
* * *
«Не для того, чтобы матери помочь, я убил - вздор! Не для того я убил, чтобы, получив средства и власть, сделаться благодетелем человечества. Вздор! Я просто убил; для себя убил, для себя одного: а там стал ли бы я чьим-нибудь благодетелем или всю жизнь, как паук, ловил бы всех в паутину и их всех живые соки высасывал, мне, в ту минуту, всё равно должно было быть!.. И не деньги, главное, нужны мне были, Соня, когда я убил; не столько деньги нужны были, как другое... Я это всё теперь знаю... Пойми меня: может быть, тою же дорогой идя, я уже никогда более не повторил бы убийства. Мне другое надо было узнать, другое толкало меня под руки: мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею...» (ч. 5, гл. 4).
• Есть ли среди героев романа кто-то, соответствующий представлениям Раскольникова о первом разряде людей? К какому разряду можно отнести его близких?
• Нарисуйте обобщённый портрет человека, «право имеющего». Чем сам Раскольников не соответствует этому портрету?
• Один из приёмов, используемых Достоевским для изображения душевного состояния своего героя, - монологи Раскольникова. Проанализируйте следующий монолог (ч. 3, гл. 6). Прокомментируйте, как человеческая натура героя столкнулась с его нечеловеческой теорией.
«"Старушонка вздор! - думал он горячо и порывисто, - старуха, пожалуй что, и ошибка, не в ней и дело! Старуха была только болезнь... я переступить поскорее хотел... я не человека убил, я принцип убил! Принцип-то я и убил, а переступить-то не переступил, на этой стороне остался... Только и сумел, что убить. Да и того не сумел, оказывается... <...> Я ведь всего однажды живу, я ведь тоже хочу... Эх, эстетическая я вошь, и больше ничего, - прибавил он вдруг рассмеявшись, как помешанный. - Да, я действительно вошь, - продолжал он, с злорадством прилепившись к мысли, роясь в ней, играя и потешаясь ею, - и уж по тому одному, что, во-первых, теперь рассуждаю про то, что я вошь; потому, во-вторых, что целый месяц всеблагое провидение беспокоил, призывая в свидетели, что не для своей, дескать, плоти и похоти предпринимаю, а имею в виду великолепную и приятную цель, - ха-ха! Потому, в-третьих, что возможную справедливость положил наблюдать в исполнении, вес и меру, и арифметику: из всех вшей выбрал самую наибесполезнейшую и, убив её, положил взять у ней ровно столько, сколько мне надо для первого шага, и ни больше ни меньше (а остальное, стало быть, так и пошло бы на монастырь, по духовному завещанию - ха-ха!)... Потому, потому я окончательно вошь, - прибавил он, скрежеща зубами, - потому что сам-то я, может быть, ещё сквернее и гаже, чем убитая вошь, и заранее предчувствовал, что скажу себе это уже после того, как убью! Да разве с этаким ужасом что-нибудь может сравниться! О, пошлость! О, подлость!.. О, как я понимаю "пророка", с саблей, на коне. Велит Аллах, и повинуйся "дрожащая тварь"! Прав, прав "пророк", когда ставит где-нибудь поперёк улицы хор-р-рошую батарею и дует в правого и виноватого, не удостоивая даже и объясниться! Повинуйся, дрожащая тварь, и - не желай, потому - не твоё это дело!.. О, ни за что, ни за что не прощу старушонке!"
Волосы его были смочены потом, вздрагивавшие губы запеклись, неподвижный взгляд был устремлён в потолок.
"Мать, сестра, как любил я их! Отчего теперь я их ненавижу? Да, я их ненавижу, физически ненавижу, подле себя не могу выносить... Давеча я подошёл и поцеловал мать, я помню... Обнимать и думать, что если б она узнала, то... разве сказать ей тогда? От меня это станется... Гм! она должна быть такая же, как и я, - прибавил он, думая с усилием, как будто борясь с охватывавшим его бредом. - О, как я ненавижу теперь старушонку! Кажется, бы другой раз убил, если б очнулась! Бедная Лизавета! Зачем она тут подвернулась!.. Странно, однако ж, почему я об ней почти и не думаю, точно и не убивал?.. Лизавета! Соня! Бедные, кроткие, с глазами кроткими... Милые!.. Зачем они не плачут? Зачем они не стонут?.. Они все отдают... глядят кротко и тихо... Соня, Соня! Тихая Соня!.."».
«Какой-нибудь Наполеон говорит: "Истребить весь город". Всегда так было на свете. Но кто же даёт право истребить, кто эти люди, берущие на себя так много, во имя чего они совершают свои дела?»
(Ф.М. Достоевский, по воспоминаниям А. Сусловой, 1863 г.)
• О каком принципе говорит Раскольников? В чём винит себя?
• Можно ли согласиться с тем, что главное преступление Раскольникова — это убийство старухи и Лизаветы? Через что на самом деле переступил Раскольников?
• В чём видит преступление своего героя автор?
Достоевский развенчивает теорию Раскольникова, окружая его героями-двойниками, в которых отражались собственные мысли и поступки главного героя. Двойники в романе, как правило, искажённое, преувеличенное «зеркало» центрального персонажа, и главные из них появляются в романе уже после убийства.
• Перечитайте фрагменты текста, повествующие об Аркадии Ивановиче Свидригайлове (ч. 1, гл. 3; ч. 4, гл. 1,2; ч. 6, гл. 3-6). Докажите, что Свидригайлов — герой, прошедший по пути Раскольникова много дальше.
• Почему после убийства Раскольников начинает ненавидеть самых близких людей — мать и сестру, зато тянется к циничному Свидригайлову, тоже нарушившему человеческие законы?
• Первый понял, кто убил старуху-процентщицу и Лизавету, следователь Порфирий Петрович. Перечитайте описание поединков следователя с Раскольниковым (ч. 3, гл. 5; ч. 4, гл. 5).
Докажите, что Порфирий Петрович, как это ни странно, тоже двойник Раскольникова и именно потому он узнаёт в нём какие-то собственные мысли, хорошо понимает мотивы его преступления.
• Прочитайте описание последней встречи следователя с Раскольниковым (ч. 6, гл. 2). В чём Порфирий Петрович видит своё внутреннее родство с Раскольниковым и принципиальное отличие?
Наказание за преступление
В «Преступлении и наказании» Раскольников проходит через три напряжённых психологических поединка со следователем, два долгих разговора со Свидригайловым и несколько бесед-исповедей с Соней Мармеладовой. Именно Соня оказывается главным зеркалом Раскольникова - грешница и праведница одновременно, носительница иной, принципиально отличной от рас- кольниковской, идеи.
• Как в жизни Сони совмещаются судьбы преступницы и жертвы?
• Ради чего (кого) Соня нарушала нравственные нормы, жертвовала собственной жизнью?
• Чем поразила Соня Раскольникова ещё при первом знакомстве? Почему в полубреду он объединяет её с убитой Лизаветой?
Обратимся к сцене первого посещения Раскольниковым Сони (ч. 4, гл. 4) - ключевому и переломному эпизоду, в котором началось сближение героев, носителей разных жизненных теорий.
Прочитайте текст, самостоятельно его комментируя. Во время чтения вы можете ориентироваться на подчёркнутые в тесте слова, в которых, на наш взгляд, заключается особый смысл.
Заметим, что многие исследователи, занимавшиеся анализом романа «Преступление и наказание», отмечали «сверхплотность» текста и приходили к идее его постраничного комментирования. Практически каждый эпизод романа подлежит нескольким прочтениям, которые существуют как бы на разных уровнях и потому не исключают, а дополняют друг друга.
* * *
«... А Раскольников пошёл прямо к дому на канаве, где жила Соня. Дом был трёхэтажный, старый и зелёного цвета.. Он доискался дворника и получил от него неопределённые указания, где живёт Капернаумов портной. Отыскав в углу на дворе вход на узкую и тёмную лестницу, он поднялся наконец во второй этаж и вышел на галерею, обходившую его со стороны двора. Покамест он бродил в темноте и в недоумении, где бы мог быть вход к Ка- пернаумову, вдруг, в трёх шагах от него, отворилась какая-то дверь; он схватился за неё машинально.
- Кто тут? - тревожно спросил женский голос.
- Это я... к вам, - ответил Раскольников и вошёл в крошечную переднюю. Тут, на продавленном стуле, в искривлённом медном подсвечнике, стояла свеча.
- Это вы! Господи! - слабо вскрикнула Соня и стала как вкопанная.
- Куда к вам? Сюда?
И Раскольников, стараясь не глядеть на неё, поскорей прошёл в комнату.
Через минуту вошла со свечой и Соня, поставила свечку и стала сама перед ним, совсем растерявшаяся, вся в невыразимом волнении и, видимо, испуганная его неожиданным посещением. Вдруг краска бросилась в её бледное лицо, и даже слёзы выступили на глазах... Ей было и тошно, и стыдно, и сладко... Раскольников быстро отвернулся и сел на стул к столу. Мельком успел он охватить взглядом комнату.
Это была большая комната, но чрезвычайно низкая, единственная отдававшаяся от Капернаумовых, запертая дверь к которым находилась в стене слева. На противоположной стороне, в стене справа, была ещё другая дверь, всегда запертая наглухо. Там уже была другая, соседняя квартира, под другим нумером. Сонина комната походила как будто на сарай, имела вид весьма неправильного четырёхугольника, и это придавало ей что-то уродливое. Стена с тремя окнами, выходившая на канаву, перерезывала комнату как-то вкось, отчего один угол, ужасно острый, убегал куда-то вглубь, так что его, при слабом освещении, даже и разглядеть нельзя было хорошенько; другой же угол был уже слишком безобразно тупой. Во всей этой большой комнате почти совсем не было мебели. В углу, направо, находилась кровать; подле неё, ближе к двери, стул. По той же стене, где была кровать, у самых дверей в чужую квартиру, стоял простой тесовый стол, покрытый синенькою скатертью; около стола два плетёных стула. Затем, у противоположной стены, поблизости от острого угла, стоял небольшой, простого дерева комод, как бы затерявшийся в пустоте. Вот всё, что было в комнате. Желтоватые, обшмыганные и истасканные обои почернели по всем углам; должно быть, здесь бывало сыро и угарно зимой. Бедность была видимая; даже у кровати не было занавесок.
Соня молча смотрела на своего гостя, так внимательно и бесцеремонно осматривавшего её комнату, и даже начала, наконец, дрожать в страхе, точно стояла перед судьёй и решителем своей участи.
- Я поздно... Одиннадцать часов есть? - спросил он, всё ещё не подымая на неё глаз.
- Есть, - пробормотала Соня. - Ах да, есть! - заторопилась она вдруг, как будто в этом был для неё весь исход, - сейчас у хозяев часы пробили... и я сама слышала... Есть.
- Я к вам в последний раз пришёл, - угрюмо продолжал Раскольников, хотя и теперь был только в первый, - я, может быть, вас не увижу больше...
- Вы... едете?
- Не знаю... всё завтра...
- Так вы не будете завтра у Катерины Ивановны? - дрогнул голос у Сони.
- Не знаю. Всё завтра утром... Не в том дело: я пришёл одно слово сказать...
Он поднял на неё свой задумчивый взгляд и вдруг заметил, что он сидит, а она всё ещё стоит перед ним.
- Что ж вы стоите? Сядьте, - проговорил он вдруг переменившимся, тихим и ласковым голосом.
Она села. Он приветливо и почти с состра данием посмотрел на неё с минуту.
- Какая вы худенькая! Вон какая у вас рука! Совсем прозрачная. Пальцы как у мёртвой.
Он взял её руку. Соня слабо улыбнулась.
- Я и всегда такая была, - сказала она.
- Когда и дома жили?
- Да.
- Ну, да уж конечно! - произнёс он отрывисто, и выражение лица его, и звук голоса опять вдруг переменились. Он ещё раз огляделся кругом <...>
- Я бы в вашей комнате по ночам боялся, - угрюмо заметил он. <...>
Мне ваш отец всё тогда рассказал. Он мне всё про вас рассказал... И про то, как вы в шесть часов пошли, а в девятом назад пришли, и про то, как Катерина Ивановна у вашей постели на коленях стояла.
Соня смутилась.
- Я его точно сегодня видела, - прошептала она нерешительно.
- Кого?
- Отца. Я по улице шла, там подле, на углу, в десятом часу, а он будто впереди идёт. И точно как будто он. Я хотела уж зайти к Катерине Ивановне...
- Вы гуляли?
- Да, - отрывисто прошептала Соня, опять смутившись и потупившись.
- Катерина Ивановна ведь вас чуть не била, у отца-то?
- Ах нет, что вы, что вы это, нет! - с каким-то даже испугом посмотрела на него Соня.
- Так вы её любите?
- Её? Да ка-а-ак же! - протянула Соня жалобно и с страданием сложив вдруг руки. - Ах! вы её... Если б вы только знали. Ведь она совсем как ребёнок... Ведь у ней ум совсем как помешан... от горя. А какая она умная была... какая великодушная... какая добрая! Вы ничего, ничего не знаете... ах!
Соня проговорила это точно в отчаянии, волнуясь и страдая, и ломая руки. Бледные щёки её опять вспыхнули, в глазах выразилась мука. Видно было, что в ней ужасно много затронули, что ей ужасно хотелось что-то выразить, сказать, заступиться. Какое-то ненасытимое сострадание, если можно так выразиться, изобразилось вдруг во всех чертах лица её.
- Била! Да что вы это! Господи, била! А хоть бы и била, так что ж! Ну так что ж? Вы ничего, ничего не знаете... Это такая несчастная, ах, какая несчастная! И больная... Она справедливости ищет... Она чистая. Она так верит, что во всём справедливость должна быть, и требует... И хоть мучайте её, а она несправедливого не сделает. Она сама не замечает, как это всё нельзя, чтобы справедливо было в людях, и раздражается... Как ребёнок, как ребёнок! Она справедливая, справедливая!
- А с вами что будет?
Соня посмотрела вопросительно.
- Они ведь на вас остались. Оно, правда, и прежде всё было на вас, и покойник на похмелье к вам же ходил просить. Ну, а теперь вот что будет?
- Не знаю, - грустно произнесла Соня.
- Они там останутся?
- Не знаю, они на той квартире должны; только хозяйка, слышно, говорила сегодня, что отказать хочет, а Катерина Ивановна говорит, что и сама ни минуты не останется.
- С чего ж это она так храбрится? На вас надеется?
- Ах нет, не говорите так!.. Мы одно, заодно живём, - вдруг опять взволновалась и даже раздражилась Соня, точь-в-точь как если бы рассердилась канарейка или какая другая маленькая птичка. - Да и как же ей быть? Ну как же, как же быть? - спрашивала она, горячась и волнуясь. - А сколько, сколько она сегодня плакала! У ней ум мешается, вы этого не заметили? <...>
- А вам разве не жалко? Не жалко? - вскинулась опять Соня, - ведь вы, я знаю, вы последнее сами отдали, ещё ничего не видя. А если бы вы всё-то видели, о господи! А сколько, сколько раз я её в слёзы вводила! Да на прошлой ещё неделе! Ох, я! Всего за неделю до его смерти. Я жестоко поступила! И сколько, сколько раз я это делала. Ах как теперь целый день вспоминать было больно!
Соня даже руки ломала говоря, от боли воспоминания.
- Это вы-то жестокая?
- Да я, я! Я пришла тогда, - продолжала она плача, - а покойник и говорит: "прочти мне, говорит, Соня, у меня голова что-то болит, прочти мне... вот книжка" <...> у Лебезятникова, тут живёт, он такие смешные книжки всё доставал. А я говорю: "мне идти пора", так и не хотела прочесть, а зашла я к ним, главное чтоб воротнички показать Катерине Ивановне; мне Лизавета, торговка, воротнички и нарукавнички дёшево принесла, хорошенькие, новенькие и с узором. А Катерине Ивановне очень понравились, она надела и в зеркало посмотрела на себя, и очень, очень ей понравились: "подари мне, говорит, их, Соня, пожалуйста». Пожалуйста1попросила, и уж так ей хотелось. А куда ей надевать? Так: прежнее, счастливое время только вспомнилось! Смотрится на себя в зеркало, любуется, и никаких-то, никаких-то у ней платьев нет, никаких-то вещей, вот уж сколько лет! И ничего-то она никогда ни у кого не попросит; гордая, сама скорей отдаст последнее, а тут вот попросила, - так уж ей понравились! А я и отдать пожалела, "на что вам, говорю, Катерина Ивановна?". Так и сказала, "на что".Уж этого-то не надо было бы ей говорить! Она так на меня посмотрела, и так ей тяжело-тяжело стало, что я отказала, и так это было жалко смотреть... И не за воротнички тяжело, а за то, что я отказала, я видела. Ах, так бы, кажется, теперь всё воротила, всё переделала, все эти прежние слова... Ох, я... да что!.. вам ведь всё равно!
1 Здесь и далее курсив автора.
- Эту Лизавету торговку вы знали?
- Да... А вы разве знали? - с некоторым удивлением переспросила Соня.
- Катерина Ивановна в чахотке, в злой; она скоро умрёт, - сказал Раскольников, помолчав и не ответив на вопрос.
- Ох, нет, нет, нет! - И Соня бессознательным жестом схватила его за обе руки, как бы упрашивая, чтобы нет.
- Да ведь это ж лучше, коль умрёт.
- Нет, не лучше, не лучше, совсем не лучше! - испуганно и безотчётно повторяла она.
- А дети-то? Куда ж вы тогда возьмёте их, коль не к вам?
- Ох, уж не знаю! - вскрикнула Соня почти в отчаянии и схватилась за голову. Видно было, что эта мысль уж много-много раз в ней самой мелькала, и он только вспугнул опять эту мысль.
- Ну а коль вы, ещё при Катерине Ивановне, теперь, заболеете и вас в больницу свезут, ну что тогда будет? - безжалостно настаивал он.
- Ах, что вы, что вы! Этого-то уж не может быть! - и лицо Сони искривилось страшным испугом.
- Как не может быть? - продолжал Раскольников с жёсткой усмешкой, - не застрахованы же вы? Тогда что с ними станется? На улицу всею гурьбой пойдут, она будет кашлять и просить, и об стену где-нибудь головой стучать, как сегодня, а дети плакать... А там упадёт, в часть свезут, в больницу, умрёт, а дети...
- Ох, нет!.. Бог этого не попустит! - вырвалось наконец из стеснённой груди у Сони. Она слушала, с мольбой смотря на него и складывая в немой просьбе руки, точно от него всё и зависело.
Раскольников встал и начал ходить по комнате. Прошло с минуту. Соня стояла, опустив руки и голову, в страшной тоске.
- А копить нельзя? На чёрный день откладывать? - спросил он, вдруг останавливаясь перед ней.
- Нет, - прошептала Соня.
- Разумеется, нет! А пробовали? - прибавил он чуть не с насмешкой.
- Пробовала.
- И сорвалось! Ну, да разумеется! Что и спрашивать!
И опять он пошёл по комнате. Ещё прошло с минуту.
- Не каждый день получаете-то?
Соня больше прежнего смутилась, и краска ударила ей опять в лицо.
- Нет, - прошептала она с мучительным усилием.
- С Полечкой, наверно, то же самое будет, - сказал он вдруг.
- Нет! нет! Не может быть, нет! - как отчаянная, громко вскрикнула Соня, как будто её вдруг ножом ранили. - Бог, Бог такого ужаса не допустит!..
- Других допускает же.
- Нет, нет! Её Бог защитит, Бог!.. - повторяла она, не помня себя.
- Да, может, и Бога-то совсем нет, - с каким-то даже злорадством ответил Раскольников, засмеялся и посмотрел на неё.
Лицо Сони вдруг страшно изменилось: по нём пробежали судороги. С невыразимым укором взглянула она на него, хотела было что-то сказать, но ничего не могла выговорить и только вдруг горько-горько зарыдала, закрыв руками лицо.
- Вы говорите, у Катерины Ивановны ум мешается; у вас самой ум мешается, - проговорил он после некоторого молчания.
Прошло минут пять. Он всё ходил взад и вперёд, молча и не взглядывая на неё. Наконец подошёл к ней; глаза его сверкали. Он взял её обеими руками за плечи и прямо посмотрел в её плачущее лицо. Взгляд его был сухой, воспалённый, острый, губы его сильно вздрагивали... Вдруг он весь быстро наклонился и, припав к полу, поцеловал её ногу. Соня в ужасе от него отшатнулась, как от сумасшедшего. И действительно, он смотрел как совсем сумасшедший.
- Что вы, что вы это? Передо мной! - пробормотала она, побледнев, и больно-больно сжало вдруг ей сердце.
Он тотчас же встал.
- Я не тебе поклонился, я всему страданию человеческому поклонился, - как-то дико произнёс он и отошёл к окну. - Слушай, - прибавил он, воротившись к ней через минуту, - я давеча сказал одному обидчику, что он не стоит одного твоего мизинца... и что я моей сестре сделал сегодня честь, посадив её рядом с тобою.
- Ах, что вы это им сказали! И при ней? - испуганно вскрикнула Соня, - сидеть со мной! Честь! Да ведь я... бесчестная... я великая, великая грешница! Ах, что вы это сказали!
- Не за бесчестие и грех я сказал это про тебя, а за великое стра дание твоё. А что ты великая грешница, то это так, - прибавил он почти восторженно, - а пуще всего, тем ты грешница, что понапрасну умертвила и предала себя. Ещё бы это не ужас! Ещё бы не ужас, что ты живёшь в этой грязи, которую так ненавидишь, и в то же время знаешь сама (только стоит глаза раскрыть), что никому ты этим не помогаешь и никого ни от чего не спасаешь! Да скажи же мне наконец, - проговорил он, почти в исступлении, - как этакой позор и такая низость в тебе рядом с другими противоположными и святыми чувствами совмещаются? Ведь справедливее, тысячу раз справедливее и разумнее было бы прямо головой в воду и разом покончить!
- А с ними-то что будет? - слабо спросила Соня, страдальчески взглянув на него, но вместе с тем как бы вовсе и не удивившись его предложению. Раскольников странно посмотрел на неё.
Он всё прочёл в одном её взгляде. Стало быть, действительно у ней самой была уже эта мысль. Может быть, много раз и серьёзно обдумывала она в отчаянии, как бы разом покончить, и до того серьёзно, что теперь почти и не удивилась предложению его. Даже жестокости слов его не заметила (смысла укоров его и особенного взгляда его на её позор, она, конечно, тоже не заметила, и это было видимо для него). Но он понял вполне, до какой чудовищной боли истерзала её, и уже давно, мысль о бесчестном и позорном её положении. Что же, что же бы могло, думал он, по сих пор останавливать решимость её покончить разом? И тут только понял он вполне, что значили для неё эти бедные, маленькие дети-сироты и та жалкая, полусумасшедшая Катерина Ивановна, с своею чахоткой и со стуканием об стену головою.
Но тем не менее ему опять-таки было ясно, что Соня с своим характером и с тем всё-таки развитием, которое она получила, ни в каком случае не могла так оставаться. Всё-таки для него составляло вопрос: почему она так слишком уже долго могла оставаться в таком положении и не сошла с ума, если уж не в силах была броситься в воду? Конечно, он понимал, что положение Сони есть явление случайное в обществе, хотя, к несчастию, далеко не одиночное и не исключительное. Но эта-то самая случайность, эта некоторая развитость и вся предыдущая жизнь её могли бы, кажется, сразу убить её при первом шаге на отвратительной дороге этой. Что же поддерживало её? Не разврат же? Весь этот позор, очевидно, коснулся её только механически; настоящий разврат ещё не проник ни одною каплей в её сердце: он это видел; она стояла перед ним наяву...
"Ей три дороги, - думал он: - броситься в канаву, попасть в сумасшедший дом, или... или, наконец, броситься в разврат, одурманивающий ум и окаменяющий сердце".Последняя мысль была ему всего отвратительнее; но он был уже скептик, он был молод, отвлечёнен и, стало быть, жесток, а потому и не мог не верить, что последний выход, то есть разврат, был всего вероятнее.
"Но неужели ж это правда, - воскликнул он про себя, - неужели ж и это создание, еще сохранившее чистоту духа, сознательно втянется наконец в эту мерзкую, смрадную яму? Неужели это втягивание уже началось, и неужели потому только она и могла вытерпеть до сих пор, что порок уже не кажется ей так отвратительным? Нет, нет, быть того не может! - восклицал он, как давеча Соня, - нет, от канавы удерживала её до сих пор мысль о грехе, и они, те... Если же она до сих пор ещё не сошла с ума... Но кто же сказал, что она не сошла уже с ума? Разве она в здравом рассудке? Разве так можно говорить, как она? Разве в здравом рассудке так можно рассуждать, как она? Разве так можно сидеть над погибелью, прямо над смрадною ямой, в которую уже её втягивает, и махать руками, и уши затыкать, когда ей говорят об опасности? Что она, уж не чуда ли ждёт? И наверно так. Разве всё это не признаки помешательства?".
Он с упорством остановился на этой мысли. Этот исход ему даже более нравился, чем всякий другой. Он начал пристальнее всматриваться в неё.
- Так ты очень молишься Богу-то, Соня? - спросил он её.
Соня молчала, он стоял подле неё и ждал ответа.
- Что ж бы я без Бога-то была? - быстро, энергически прошептала она, мельком вскинув на него вдруг засверкавшими глазами, и крепко стиснула рукой его руку.
«Ну, так и есть!» - подумал он.
- А тебе Бог что за это делает? - спросил он, выпытывая дальше.
Соня долго молчала, как бы не могла отвечать. Слабенькая
грудь её вся колыхалась от волнения.
- Молчите! Не спрашивайте! Вы не стоите!.. - вскрикнула она вдруг, строго и гневно смотря на него.
«Так и есть! так и есть!» - повторял он настойчиво про себя.
- Всё делает! - быстро прошептала она, опять потупившись.
«Вот и исход! Вот и объяснение исхода!» - решил он про себя, с жадным любопытством рассматривая её.
С новым, странным, почти болезненным, чувством всматривался он в это бледное, худое и неправильное угловатое личико, в эти кроткие голубые глаза, могущие сверкать таким огнём, таким суровым энергическим чувством, в это маленькое тело, ещё дрожавшее от негодования и гнева, и всё это казалось ему более и более странным, почти невозможным. «Юродивая! юродивая!» - твердил он про себя.
На комоде лежала какая-то книга. Он каждый раз, проходя взад и вперёд, замечал её; теперь же взял и посмотрел. Это был Новый Завет в русском переводе. Книга была старая, подержанная, в кожаном переплёте.
- Это откуда? - крикнул он ей через комнату. Она стояла всё на том же месте, в трёх шагах от стола.
- Мне принесли, - ответила она, будто нехотя и не взглядывая на него.
- Кто принёс?
- Лизавета принесла, я просила.
«Лизавета! Странно!» - подумал он. Всё у Сони становилось для него как-то страннее и чудеснее, с каждою минутой. Он перенёс книгу к свече и стал перелистывать.
- Где тут про Лазаря? - спросил он вдруг.
Соня упорно глядела в землю и не отвечала. Она стояла немного боком к столу.
- Про воскресение Лазаря где? Отыщи мне, Соня.
Она искоса глянула на него.
- Не там смотрите... в четвёртом евангелии... - сурово прошептала она, не подвигаясь к нему.
- Найди и прочти мне, - сказал он, сел, облокотился на стол, подпёр рукой голову и угрюмо уставился в сторону, приготовившись слушать.
«Недели через три на седьмую версту, милости просим! Я, кажется, сам там буду, если ещё хуже не будет», - бормотал он про себя.
Соня нерешительно ступила к столу, недоверчиво выслушав странное желание Раскольникова. Впрочем, взяла книгу.
- Разве вы не читали? - спросила она, глянув на него через стол, исподлобья. Голос её становился всё суровее и суровее.
- Давно... Когда учился. Читай!
- А в церкви не слыхали?
- Я... не ходил. А ты часто ходишь?
- Н-нет, - прошептала Соня.
Раскольников усмехнулся.
- Понимаю... И отца, стало быть, завтра не пойдёшь хоронить?
- Пойду. Я и на прошлой неделе была... панихиду служила.
- По ком?
- По Лизавете. Её топором убили.
Нервы его раздражались всё более и более. Голова начала кружиться.
- Ты с Лизаветой дружна была?
- Да... Она была справедливая... она приходила... редко... нельзя было.
Мы с ней читали и... говорили. Она Бога узрит.
Странно звучали для него эти книжные слова, и опять новость: какие-то таинственные сходки с Лизаветой, и обе - юродивые.
«Тут и сам станешь юродивым! Заразительно!» - подумал он. - Читай! - воскликнул он вдруг настойчиво и раздражительно.
Соня всё колебалась. Сердце её стучало. Не смела как-то она ему читать. Почти с мучением смотрел он на «несчастную помешанную».
- Зачем вам? Ведь вы не веруете?.. - прошептала она тихо и как-то задыхаясь.
- Читай! Я так хочу! - настаивал он, - читала же Лизавете!
Соня развернула книгу и отыскала место. Руки её дрожали, голосу не хватало. Два раза начинала она, и всё не выговаривалось первого слога.
«Был же болен некто Лазарь, из Вифании...» - произнесла она наконец, с усилием, но вдруг, с третьего слова, голос зазвенел и порвался, как слишком натянутая струна. Дух пересекло, и в груди стеснилось.
Раскольников понимал отчасти, почему Соня не решалась ему читать, и чем более понимал это, тем как бы грубее и раздражительнее настаивал на чтении. Он слишком хорошо понимал, как тяжело было ей теперь выдавать и обличать всё своё. Он понял, что чувства эти действительно как бы составляли настоящую и уже давнишнюю, может быть, тайну её, может быть ещё с самого отрочества, ещё в семье, подле несчастного отца и сумасшедшей от горя мачехи, среди голодных детей, безобразных криков и попрёков. Но в то же время он узнал теперь, и узнал наверно, что хоть и тосковала она и боялась чего-то ужасно, принимаясь теперь читать, но что вместе с тем ей мучительно самой хотелось прочесть, несмотря на всю тоску и на все опасения, и именно ему, чтоб он слышал, и непременно теперь - «что бы там ни вышло потом!»... Он прочёл это в её глазах, понял из её восторженного волнения... Она пересилила себя, подавила горловую спазму, пресёкшую в начале стиха её голос, и продолжала чтение одиннадцатой главы Евангелия Иоаннова. Так дочла она до 19-го стиха:
«И многие из иудеев пришли к Марфе и Марии утешать их в печали о брате их. Марфа, услыша, что идёт Иисус, пошла навстречу ему; Мария же сидела дома. Тогда Марфа сказала Иисусу: Господи! если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. Но и теперь знаю, что чего ты попросишь у Бога, даст тебе Бог».
Тут она остановилась опять, стыдливо предчувствуя, что дрогнет и порвётся опять её голос...
«Иисус говорит ей: воскреснет брат твой. Марфа сказала ему: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день. Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в меня, если и умрёт, оживёт. И всякий живущий верующий в меня не умрёт вовек. Веришь ли сему? Она говорит ему: (и как бы с болью переведя дух, Соня раздельно и с силою прочла, точно сама во всеуслышание исповедовала:)
Так, Господи! Я верую, что ты Христос, сын Божий, грядущий в мир».
Она было остановилась, быстро подняла было на него глаза, но поскорей пересилила себя и стала читать далее. Раскольников сидел и слушал неподвижно, не оборачиваясь, облокотясь на стол и смотря в сторону. Дочли до 32-го стиха.
«Мария же, пришедши туда, где был Иисус, и увидев его, пала к ногам его; и сказала ему: Господи! если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. Иисус, когда увидел её плачущую и пришедших с нею иудеев плачущих, сам восскорбел духом и возмутился. И сказал: где вы положили его? Говорят ему: господи! поди и посмотри. Иисус прослезился. Тогда иудеи говорили: смотри, как он любил его. А некоторые из них сказали: не мог ли сей, отверзший очи слепому, сделать, чтоб и этот не умер?».
Раскольников обернулся к ней и с волнением смотрел на неё: да, так и есть! Она уже вся дрожала в действительной, настоящей лихорадке. Он ожидал этого. Она приближалась к слову о величайшем и неслыханном чуде, и чувство великого торжества охватило её. Голос её стал звонок, как металл; торжество и радость звучали в нём и крепили его. Строчки мешались перед ней, потому что в глазах темнело, но она знала наизусть, что читала. При последнем стихе: «не мог ли сей, отверзший очи слепому...» - она, понизив голос, горячо и страстно передала сомнение, укор и хулу неверующих, слепых иудеев, которые сейчас, через минуту, как громом поражённые, падут, зарыдают и уверуют... «И он, он - тоже ослеплённый и неверующий, - он тоже сейчас услышит, он тоже уверует, да, да! сейчас же, теперь же», - мечталось ей, и она дрожала от радостного ожидания.
«Иисус же, опять скорбя внутренно, проходит ко гробу. То была пещера, и камень лежал на ней. Иисус говорит: отнимите камень. Сестра умершего Марфа говорит ему: Господи! уже смердит; ибо четыре дни, как он во гробе».
Она энергично ударила на слово: четыре.
«Иисус говорит ей: не сказал ли я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу Божию? Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвёл очи к небу и сказал: Отче, благодарю Тебя, что Ты услышал меня. Я и знал, что ты всегда услышишь меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал меня. Сказав сие, воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон. И вышел умерший, (громко и восторженно прочла она, дрожа и холодея, как бы вочию сама видела) обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами; и лицо его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его; пусть идёт.
Тогда многие из иудеев, пришедших к Марии и видевших, что сотворил Иисус, уверовали в него».
Далее она не читала и не могла читать, закрыла книгу и быстро встала со стула.
- Все об воскресении Лазаря, - отрывисто и сурово прошептала она и стала неподвижно, отвернувшись в сторону, не смея и как бы стыдясь поднять на него глаза. Лихорадочная дрожь её ещё продолжалась. Огарок уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за. чтением вечной книги. Прошло минут пять или более.
- Я о деле пришёл говорить, - громко и нахмурившись проговорил вдруг Раскольников, встал и подошёл к Соне. Та молча подняла на него глаза. Взгляд его был особенно суров, и какая-то дикая решимость выражалась в нём.
- Я сегодня родных бросил, - сказал он, - мать и сестру. Я не пойду к ним теперь. Я там всё разорвал.
- Зачем? - как ошеломлённая спросила Соня. Давешняя встреча с его матерью и сестрой оставила в ней необыкновенное впечатление, хотя и самой ей неясное. Известие о разрыве выслушала она почти с ужасом.
- У меня теперь одна ты, - прибавил он. - Пойдём вместе... Я пришёл к тебе. Мы вместе прокляты, вместе и пойдём!
Глаза его сверкали. «Как полоумный!» - подумала в свою очередь Соня.
- Куда идти? - в страхе спросила она и невольно отступила назад.
- Почему ж я знаю? Знаю только, что по одной дороге, наверно знаю, - и только. Одна цель!
Она смотрела на него, и ничего не понимала. Она понимала только, что он ужасно, бесконечно несчастен.
- Никто ничего не поймёт из них, если ты будешь говорить им, - продолжал он, - а я понял. Ты мне нужна, потому я к тебе и пришёл.
- Не понимаю... - прошептала Соня.
- Потом поймёшь. Разве ты не то же сделала? Ты тоже переступила... смогла переступить. Ты на себя руки наложила, ты загубила жизнь... свою (это всё равно!). Ты могла бы жить духом и разумом, а кончишь на Сенной... Но ты выдержать не можешь, и если останешься одна, сойдёшь с ума, как и я. Ты уж и теперь как помешанная; стало быть, нам вместе идти, по одной дороге! Пойдём!
- Зачем? Зачем вы это! - проговорила Соня, странно и мятежно взволнованная его словами.
- Зачем? Потому что так нельзя оставаться - вот зачем! Надо же, наконец, рассудить серьёзно и прямо, а не по-детски плакать и кричать, что Бог не допустит! Та не в уме и чахоточная, умрёт скоро, а дети? Разве Полечка не погибнет? Неужели не видала ты здесь детей, по углам, которых матери милостыню высылают просить? Я узнавал, где живут эти матери и в какой обстановке. Там детям нельзя оставаться детьми. Там семилетний развратен и вор. А ведь дети - образ Христов: «Сих есть Царствие Божие». Он велел их чтить и любить, они будущее человечество...
- Что же, что же делать? - истерически плача и ломая руки, повторяла Соня.
- Что делать? Сломать, что надо, раз навсегда, да и только: и страдание взять на себя! Что? Не понимаешь? После поймёшь... Свободу и власть, а главное власть! Над всею дрожащею тварью и над всем муравейником!.. Вот цель! Помни это! Это моё тебе напутствие! Может, я с тобой в последний раз говорю. Если не приду завтра, услышишь про всё сама, и тогда припомни эти теперешние слова. И когда-нибудь, потом, через годы, с жизнию, может, и поймёшь, что они значили. Если же приду завтра, то скажу тебе, кто убил Лизавету. Прощай!»...
• На какие приёмы изображения, характерные для художественного стиля Достоевского, вы обратили внимание? Какие детали кажутся вам узнаваемыми?
• Составьте «партитуру» чтения этого эпизода:
— отметьте, как по ходу диалога меняется эмоциональное состояние Сони и Раскольникова;
— проследите по тексту, как в разговоре постепенно нарастает эмоциональная напряжённость героев;
— зафиксируйте собственные ощущения, возникающие по ходу чтения. Подумайте, что в первую очередь определяло ваши эмоции.
• Проследите, как по ходу диалога меняется отношение Раскольникова к Соне. В какие моменты он нападает на Соню (на первый план выходит логика, которая связана с теорией), в какие — сочувствует ей? Чем можно объяснить такую смену?
• Докажите, что Раскольников пытается быть суровым обличителем, но не может презирать Соню за несоответствие своей теории.
• Что свидетельствует о том, что разговор был необычайно сложен и для Раскольникова?
• Что, по-вашему, означает поцелуй ног? Чем можно объяснить такое поведение Раскольникова? Связано ли это с его теорией?
• В какой момент Соня становится лидером в этом диалоге? В чём заключается её истинная сила и правда?
• Какую функцию в тексте выполняет многоточие? Приведите примеры из текста, когда многоточие обозначает растянутость во времени, поиск формулировки, неуверенность, недосказанность, непонимание.
• Обратите внимание на символику текста. Перечитайте первый абзац, изложенный от лица повествователя. Недоумение и темнота, символизирующие душевное состояние Раскольникова, — и какая-то дверь, которую явно не случайно открывает сама Соня и за которую машинально хватается Раскольников. Какая авторская мысль «читается» в этой сцене?
• Объясните, почему именно Соня постепенно становится самым близким Раскольникову человеком.
• Расскажите о «правде» Сони и «правде» Раскольникова. Через что «переступил» каждый из них?
• Сделайте вывод, в чём заключается принципиальное различие между двумя «преступившими» героями — Раскольниковым и Соней.
• Принято считать, что именно «правда» Сони наиболее близка авторской точке зрения. Попробуйте (с учётом этой точки зрения) рассказать о нравственной позиции Достоевского.
• Почему именно после этой встречи Раскольников во всём признаётся Соне и отдаст себя в руки правосудию?
• Какую роль играет данный эпизод в тексте всего романа?
• Какую роль в жизни Раскольникова и Сони играет вера в Бога?
• Обратитесь к тексту притчи о Лазаре (из XI главы Евангелия от Иоанна), с совместного чтения которого начинается процесс возвращения героя к людям.
О чём она повествует? Попробуйте объяснить, почему именно эту притчу попросил прочитать Раскольников.
Учтите, что при публикации романа по поводу этого эпизода между Достоевским и редакцией «Русского вестника» возникли серьёзные разногласия. Для сохранения в тексте обширной евангельской цитаты Достоевский пошёл на значительные переделки по указаниям редакции, чего от него обычно почти невозможно было добиться.
• Как воспринимают герои историю чудесного воскресения Лазаря? В каких строках можно увидеть надежду на чудо нравственного воскресения Раскольникова? Какую роль в этом спасении автор отводит Соне?
Начало новой жизни
• Вспомните, что такое эпилог. Приведите из знакомых вам произведений русской классической литературы примеры закрытых эпилогов, назначение которых — кратко рассказать о жизни героев после окончания основного действия.
• Можно ли эпилог романа Достоевского отнести к закрытому типу?
• Какая из частей эпилога несёт на себе в первую очередь сюжетную нагрузку, какая — идейную?
Эпилог «Преступления и наказания» относят к типу открытых финалов. Перечитаем (выборочно) эпилог и попробуем разобраться почему.
<...>Но не бритой головы и кандалов он стыдился: его гордость сильно была уязвлена; он и заболел от уязвлённой гордости. О, как бы счастлив он был, если бы мог сам обвинить себя! Он бы снёс тогда всё, даже стыд и позор. Но он строго судил себя, и ожесточённая совесть его не нашла, никакой особенно ужасной вины в его прошедшем, кроме разве простого промаху, который со всяким мог случиться. Он стыдился именно того, что он, Раскольников, погиб так слепо, безнадёжно, глухо и глупо, по какому-то приговору слепой судьбы, и должен смириться и покориться пред «бессмыслицей» какого-то приговора, если хочет сколько-нибудь успокоить себя.
Тревога беспредметная и бесцельная в настоящем, а в будущем одна беспрерывная жертва, которою ничего не приобреталось, - вот что предстояло ему на свете. И что в том, что чрез восемь лет ему будет только тридцать два года и можно снова начать ещё жить! Зачем ему жить? Что иметь в виду? К чему стремиться? Жить, чтобы существовать? Но он тысячу раз и прежде готов был отдать своё существование за идею, за надежду, даже за фантазию. Одного существования всегда было мало ему; он всегда хотел большего. Может быть, по одной только силе своих желаний он и счёл себя тогда человеком, которому более разрешено, чем другому.
И хотя бы судьба послала ему раскаяние - жгучее раскаяние, разбивающее сердце, отгоняющее сон, такое раскаяние, от ужасных мук которого мерещится петля и омут! О, он бы обрадовался ему! Муки и слёзы - ведь это тоже жизнь. Но он не раскаивался в своём преступлении.
Итак, Раскольников по-прежнему не отказался от своей идеи. Мало того, на каторге, где никому не было дела до его теории, он вновь возвращается к её оправданию перед самим собой.
<...>«Чем, чем, - думал он, - моя мысль была глупее других мыслей и теорий, роящихся и сталкивающихся одна с другой на свете, с тех пор как этот свет стоит? Стоит только посмотреть на дело совершенно независимым, широким и избавленным от обыденных влияний взглядом, и тогда, конечно, моя мысль окажется вовсе не так... странною. О отрицатели и мудрецы в пятачок серебра, зачем вы останавливаетесь на полдороге!
Ну чем мой поступок кажется им так безобразен? - говорил он себе. - Тем, что он - злодеяние? Что значит слово «злодеяние»? Совесть моя спокойна.. Конечно, сделано уголовное преступление; конечно, нарушена буква закона и пролита кровь, ну и возьмите за букву закона мою голову... и довольно! Конечно, в таком случае даже многие благодетели человечества, не наследовавшие власти, а сами её захватившие, должны бы были быть казнены при самых первых своих шагах. Но те люди вынесли свои шаги, и потому они правы, а я не вынес и, стало быть, я не имел права разрешить себе этот шаг».
Вот в чём одном признавал он своё преступление: только в том, что не вынес его и сделал явку с повинною.
Он страдал тоже от мысли: зачем он тогда себя не убил? Зачем он стоял тогда над рекой и предпочёл явку с повинною? Неужели такая сила в этом желании жить и так трудно одолеть его? Одолел же Свидригайлов, боявшийся смерти? (Возвращаясь в прежнее состояние духа, герой снова с симпатией вспоминает Свидригайлова).
Он с мучением задавал себе этот вопрос и не мог понять, что уж и тогда, когда стоял над рекой, может быть, предчувствовал в себе и в убеждениях своих глубокую ложь. Он не понимал, что это предчувствие могло быть предвестником будущего перелома в жизни его, будущего воскресения его, будущего нового взгляда на. жизнь.
Постоянное оправдание теории перед самим собой говорит о зарождающемся сомнении Раскольникова. Не было бы сомнения — не было бы этих бесконечных оправданий. И Раскольников уже предчувствует крах своих убеждений.
<...>В остроге, в окружающей его среде, он, конечно, многого не замечал, да и не хотел совсем замечать. Он жил, как-то опустив глаза: ему омерзительно и невыносимо было смотреть. Но под конец многое стало удивлять его, и он, как-то поневоле, стал замечать то, чего прежде и не подозревал. Вообще же и наиболее стала удивлять его та страшная, та непроходимая пропасть, которая лежала между ним и всем этим людом. Казалось, он и они были разных наций. Он и они смотрели друг на друга недоверчиво и неприязненно. Он знал и понимал общие причины такого разъединения; но никогда не допускал он прежде, чтоб эти причины были на самом деле так глубоки и сильны. <...>
Его же самого не любили и избегали все. Его даже стали под конец ненавидеть - почему? Он не знал того. Презирали его, смеялись над ним, смеялись над его преступлением те, которые были гораздо его преступнее.
<...> Неразрешим был для него ещё один вопрос: почему все они так полюбили Соню? Она у них не заискивала; встречали они её редко, иногда только на работах, когда она приходила на одну минутку, чтобы повидать его. А между тем все уже знали её, знали и то, что она за ним последовала, знали, как она живёт, где живёт.
Итак, Раскольников, до этого не замечавший никого, начинает осознавать, что все каторжане ненавидят его и любят Соню. Он по- прежнему пытается возвысить себя над окружающими, не считает своё преступление таковым, но именно с осознания всеобщей ненависти и любви каторжан началось постепенное духовное перерождение Раскольникова.
Подтверждает справедливость этой мысли сон Раскольникова.
<...>Ему грезилось в болезни, будто весь мир осуждён в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных. Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одарённые умом и волей. <...> Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали заражённые. Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований. Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Все были в тревоге и не понимали друг друга, всякий думал, что в нём в одном и заключается истина, и мучился, глядя на других, бил себя в грудь, плакал и ломал себе руки. Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром. Не знали, кого обвинять, кого оправдывать. Люди убивали друг друга в какой-то бессмысленной злобе. Собирались друг на друга целыми армиями, но армии, уже в походе, вдруг начинали сами терзать себя, ряды расстраивались, воины бросались друг на друга, кололись и резались, кусали и ели друг друга. В городах целый день били в набат: созывали всех, но кто и для чего зовёт, никто не знал того, а все были в тревоге. Оставили самые обыкновенные ремёсла, потому что всякий предлагал свои мысли, свои поправки, и не могли согласиться; остановилось земледелие. Кое-где люди сбегались в кучи, соглашались вместе на что-нибудь, клялись не расставаться, - но тотчас же начинали что-нибудь совершенно другое, чем сейчас же сами предполагали, начинали обвинять друг друга, дрались и резались. Начались пожары, начался голод. Все и всё погибало. Язва росла и подвигалась дальше и дальше. Спастись во всём мире могли только несколько человек, это были чистые и избранные, предназначенные начать новый род людей и новую жизнь, обновить и очистить землю, но никто и нигде не видал этих людей, никто не слыхал их слова и голоса.
Отсутствие общих представлений о добре и зле, по мысли Достоевского, ведёт к страшным войнам и убийствам, моровой язве, уничтожающей всё человечество, за исключением нескольких «чистых и избранных, предназначенных начать новый род людей». Такова была бы судьба мира, если бы он полностью состоял из Наполеонов или Раскольниковых. Идея Раскольникова о праве сильной личности на пе- реступание нравственных норм оказалась абсурдной, и герой уже приблизился к признанию этого.
Шла уже вторая неделя после Святой; стояли тёплые, ясные, весенние дни; в арестантской палате отворили окна (решётчатые, под которыми ходил часовой). Соня, во всё время болезни
его, могла только два раза его навестить в палате; каждый раз надо было испрашивать разрешения, а это было трудно. Но она часто приходила на госпитальный двор, под окна, особенно под вечер, а иногда так только, чтобы постоять на дворе минутку и хоть издали посмотреть на окна палаты. Однажды, под вечер, уже совсем почти выздоровевший Раскольников заснул; проснувшись, он нечаянно подошёл к окну и вдруг увидел вдали, у госпитальных ворот, Соню. (В романах Достоевского чрезвычайно важны подобные вдруг). Она стояла и как бы чего-то ждала. Что- то как бы пронзило в ту минуту его сердтте: он вздрогнул и поскорее отошёл от окна. В следующий день Соня не приходила, на третий день тоже; он заметил, что ждёт её с беспокойством. Наконец его выписали. Придя в острог, он узнал от арестантов, что Софья Семёновна заболела, лежит дома и никуда не выходит.
Он был очень беспокоен, посылал о ней справляться. Скоро узнал он, что болезнь её не опасна. Узнав в свою очередь, что он об ней так тоскует и заботится, Соня прислала ему записку, написанную карандашом, и уведомляла его, что ей гораздо легче, что у ней пустая, лёгкая простуда и что она скоро, очень скоро, придёт повидаться с ним на работу. Когда он читал эту записку, сердтте его сильно и больно билось.
День опять был ясный и тёплый. Ранним утром, часов в шесть, он отправился на работу, на берег реки, где в сарае устроена была обжигательная печь для алебастра и где толкли его. <...>Рас- кольников вышел из сарая на самый берег, сел на складенные у сарая брёвна и стал глядеть на широкую и пустынную реку. С высокого берега открывалась широкая окрестность. С дальнего другого берега чуть слышно доносилась песня. Там, в облитой солнцем необозримой степи, чуть приметными точками чернелись кочевые юрты. (Только в эпилоге, когда началось «пробуждение» Раскольникова, на страницах романа появляются зарисовки весенней природы!) Там была свобода и жили другие люди, совсем не похожие на здешних, там как бы самое время остановилось, точно не прошли ещё века Авраама и стад его. (Два образа мира — гибельного безумия из сна Раскольникова и вечной гармонии — символически сопоставлены друг с другом). Раскольников сидел, смотрел неподвижно, не отрываясь; мысль его переходила в грёзы, в созерцание; он ни о чём не думал, но какая-то тоска волновала его и мучила.
Вдруг подле него очутилась Соня. Она подошла едва слышно и села с ним рядом. Было ещё очень рано, утренний холодок ещё не смягчился. На ней был её бедный, старый бурнус и зелёный платок. Лицо её ещё носило признаки болезни, похудело, побледнело, осунулось. Она приветливо и радостно улыбнулась ему, но, по обыкновению, робко протянула ему свою руку.
<...> Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к её ногам. Он плакал и обнимал её колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и все лицо её помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она всё поняла. В глазах её засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для неё уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит её и что настала же наконец эта минута...
Они хотели было говорить, но не могли. Слёзы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновлённого будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого.
<...> Всё, даже преступление его, даже приговор и ссылка, казались ему теперь, в первом порыве, каким-то внешним, странным, как бы даже и не с ним случившимся фактом. Он, впрочем, не мог в этот вечер долго и постоянно о чём-нибудь думать, сосредоточиться на чём-нибудь мыслью; да он ничего бы и не разрешил теперь сознательно; он только чувствовал. Вместо диалектики наступила, жизнь, и в сознании должно было выработаться что-то совершенно другое.
Под подушкой его лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта книга принадлежала ей, была та самая, из которой она читала ему о воскресении Лазаря. В начале каторги он думал, что она замучит его религией, будет заговаривать о Евангелии и навязывать ему книги. Но, к величайшему его удивлению, она ни разу не заговаривала об этом, ни разу даже не предложила ему Евангелия. Он сам попросил его у ней незадолго до своей болезни, и она молча принесла ему книгу. До сих пор он её и не раскрывал.
Он не раскрыл её и теперь, но одна мысль промелькнула в нём: «Разве могут её убеждения не быть теперь и моими убеждениями? Её чувства, её стремления, по крайней мере...».
Впервые герой берёт в руки Евангелие. Для него вместо диалектики наступила жизнь.
<...>Но тут уж начинается новая история, история постепенного обновления человека, история постепенного перерождения его, постепенного перехода из одного мира в другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью. Это могло бы составить тему нового рассказа, - но теперешний рассказ наш окончен.
Итак, идея Раскольникова прошла в романе полный цикл: убийство и отпадение от человечества — страдание; признание, наказание — раскаяние, любовь, обретение Бога — возвращение к людям.
• Докажите, что эпилог оказывается ещё одним важным сюжетным звеном романа.
• Почему Раскольников после покаяния на Сенной и явки с повинной по-прежнему не считает преступлением убийство старухи-процентщицы и её сестры, а винит себя только в том, что оказался неспособным вынести это испытание?
• Какие новые перспективы для своих героев открывает Достоевский?
• Почему крушение героя и развенчание его идеи разведены у Достоевского во времени?
• Работая над романом, Достоевский специально помечает для себя в черновиках: «ПОСЛЕДНЯЯ СТРОЧКА: Неисповедимы пути, которыми находит Бог человека». Докажите, что, несмотря на то что последняя строчка в конце концов изменилась, смысл финала «Преступления и наказания» остался тем же.
Работа с текстом после чтения
1. Достоевский во время работы над романом ставил перед собой задачу «перерыть все вопросы в этом романе». Перечислите проблемы (вопросы), которые поднимает писатель в «Преступлении и наказании». Покажите, как они связаны с сюжетными конфликтами и системой образов.
2. Обосновывая свою теорию, Раскольников обращается к историческим примерам, в частности к личности Наполеона: «Настоящий властелин, кому всё разрешается, громит Тулон, делает резню в Париже, забывает армию в Египте, тратит полмиллиона людей в московском походе и отделывается каламбуром в Вильне, и ему же, по смерти, ставят кумиры, - а стало быть, и всё разрешается».
Почему исследователи творчества Достоевского назвали теорию Раскольникова «самообманом»? В чём вы видите опасность подобных рассуждений?
3. Сопоставьте ключевые высказывания героев романа:
Лебезятников: «Всё, что полезно человечеству, то и благородно!».
Лужин: «... Возлюби, прежде всех, одного себя, ибо всё на свете на личном интересе основано».
Порфирий Петрович: «.Страданье тоже дело хорошее. Пострадайте. .Знаю, что не веруется, - а вы лукаво не мудрствуйте; отдайтесь жизни прямо, не рассуждая; не беспокойтесь, - прямо на берег вынесет и на ноги поставит».
Разумихин: «А по-моему, хорош человек - вот и принцип, и делать я ничего не хочу».
Раскольников: «... я хотел Наполеоном сделаться, оттого и убил...».
Свидригайлов: «... я нахожу, например, что единичное злодейство позволительно, если главная цель хороша».
Соня: «Страдание принять и искупить себя им, вот что надо».
Что вы можете сказать о героях по их ключевым высказываниям? Жизненные позиции кого из героев можно назвать близкими?
4. Найдите в тексте ключевые высказывания других героев. Разверните любое из них в монолог героя.
5. Используя ключевые высказывания Сони и Раскольникова, составьте рассказ на тему «Две правды героев Достоевского».
6. В чём, по мнению Достоевского, заключалось главное преступление Раскольникова и его наказание? Насколько вам близка позиция автора?
7. Главный художественный приём Достоевского — движение по конфликтным точкам человеческой психики своих героев. Состояния, в которых пребывают его герои, — это состояния души и читателя, которого Достоевский постепенно тоже втягивает в конфликт.
Кто из героев вам ближе? Чьё душевное состояние мы проживаете как собственное?
8. Какой цвет преобладает в изображении Петербурга Достоевского? Случайно ли это? Перечитайте стихотворение символиста А.А. Блока «Фабрика» (см. Приложение). Чем вы объясните общность в символике цвета у авторов разных эпох и литературных жанров?
9. «Преступление и наказание» — самое законченное в своей форме и глубокое по содержанию произведение Достоевского, в котором он выразил свой взгляд на природу человека, его назначение и законы, которым он подчинён как личность» — так оценил роман философ В.В. Розанов («О Достоевском»). Каким вы увидели взгляд писателя на природу человека? В чём Достоевский видит назначение человека? По каким законам предлагает жить?
10. Найдите мировоззренческие переклички между романом Достоевского и стихотворением Н.С. Гумилёва «Фра Беато Анджелика»:
Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей - мгновенна и убога.
Но всё в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.
11. Писатель неоднократно подчёркивал, что по его герою нельзя судить о нём. Однако, как любой художественный текст, роман многое говорит о личности автора. Что вы можете сказать о личности Ф.М. Достоевского после чтения романа?
12. Разновидность романа Достоевского определяли по-разному: роман-исповедь, роман-трагедия, роман-доказательство, идеологический роман, диалогический роман, социальный роман, философско-публицистический роман, полифонический роман.
Выберите одно из определений и аргументируйте его справедливость.
13. Писатель Ч. Айтматов образно заметил, что «тревожный набат Достоевского гудит, неумолчно взывая к человечности и гуманизму». Напишите эссе на тему «Набат Достоевского в сегодняшнем мире».
14. Почему эпилог романа «Преступление и наказание» относят к открытым эпилогам? Продолжите ряд философских вопросов, на которые Достоевский не дал в романе окончательного ответа: Кто спасёт погибающий от безумия мир? Есть ли иные (чем «вечная Сонечка») рецепты его спасения? Как быть, если человек не находит Бога?
Как бы вы ответили на любой из этих вопросов с позиции человека XXI века?
1. «Преступление и наказание» называют главным петербургским текстом Достоевского. Известно, что начало «петербургским текстам» положили А.С. Пушкин и Н.В. Гоголь. Прочитайте фрагменты поэмы Пушкина «Медный всадник». Обратитесь к «Невскому проспекту» Гоголя — одной из его «Петербургских повестей» (см. Приложение). Каким предстаёт Петербург в изображении Пушкина и Гоголя? Чем этот город отличается от Петербурга Достоевского?
2. Многими исследователями отмечался тот факт, что традиции сентиментализма сохранились даже в позднем творчестве Достоевского. Докажите или опровергните справедливость этого утверждения. Объясните, с какими целями писатель-реалист мог обратиться к этому литературному направлению.
3. Мы уже писали о «сверхплотности» романа Достоевского, которая особенно проявляется в трактовке снов героя. Сны Раскольникова хотя и связаны с происходящими наяву событиями романа, но в первую очередь повествуют о духовной жизни героя. Попробуйте прочитать первый сон Раскольникова (сон о забитой насмерть лошади) на нескольких уровнях: социальном (мысль о несуществующих несправедливостях), моральном (мысль Достоевского о том, что все за всех виноваты), аллегорическом (все перед всеми виноваты), символическом (мысль о насилии духа над плотью, которая понуждается к совершению преступления).
К каким выводам вы пришли?
4. Сопоставьте вашу трактовку сна Раскольникова с идейным смыслом стихотворения Пушкина. «Какая ночь! Мороз трескучий...» (1827) (см. Приложение).
Согласны ли вы с утверждением некоторых исследователей, что мысль о плоти, противящейся бесовству духа, у Достоевского — от Пушкина?
5. Один из героев романа современного писателя Б. Акунина «Пелагия и белый бульдог», епископ Митрофаний, говорит о преступлении Раскольникова: «...Автор чересчур облегчил себе задачу, когда заставил гордого Раскольникова убить не только отвратительную старуху-процентщицу, но ещё и её кроткую, невинную сестру. Это уж господин Достоевский испугался, что читатель за одну только процентщицу не захочет преступника осудить: мол, такую тварь вовсе и не жалко. А у Господа тварей не бывает, все Ему одинаково дороги. Вот если бы писатель на одной только процентщице всю недостойность человекоубийства сумел показать - тогда другое дело».
Что бы вы сказали в ответ на это замечание?
6. Некоторые читатели-писатели в образе Раскольникова чувствовали «художественную наглость автора» (И. Анненский), в романе в целом видели «контрабанду опасных взрывчатых веществ» (Д. Мережковский), в системе героев искали главного: «Не люблю Раскольникова, зеваю от Сони Мармела- довой, а вот следователь Порфирий Петрович мне безумно интересен. Достоевский про него мало сообщил, хочется больше, и Порфирий у меня главный герой» (Б. Акунин).
Насколько близки вам подобные суждения? Попробуйте обосновать или опровергнуть любое из них.
7. Какое воспитание получил Раскольников? Случайно ли, по вашему мнению, Достоевский сделал своего героя недоучившимся студентом?
Найдите место Раскольникову в ряду образов студентов, знакомых вам по произведениям русской литературы (нигилист Базаров в «Отцах и детях» И.С. Тургенева, инфантильный «вечный студент» Петя Трофимов в пьесе «Вишнёвый сад» А.П. Чехова и др.).
8. Тургенев, известный оппонент и литературный соперник Достоевского, по воспоминаниям современника С.Л. Толстого, назвал приём характеристики героя Достоевского «обратным общим местом»: «Знаете, что такое обратное общее место? Когда человек влюблён, у него бьётся сердце, он краснеет и т.д. Это всё общие места. А у Достоевского всё делается наоборот. Например, человек встретил льва. Что он сделает? Он, естественно, побледнеет и постарается убежать или скрыться. Во всяком простом рассказе, у Жюля Верна, например, так и будет сказано. А Достоевский, наоборот, скажет: человек покраснел и остался на месте. Это будет обратное общее место» (С.Л. Толстой. «Очерки былого»).
На ту же самую особенность художественного мира Достоевского обратил внимание литературовед Д.С. Лихачёв: «Любимые герои Достоевского - чудаки, странные люди, люди неуравновешенные, совершающие неожиданные поступки. Законы психологии как бы для них не существуют» (Д.С. Лихачёв. «Небрежение словом у Достоевского»). Сопоставьте данные суждения с оценкой самим Достоевским своего художественного метода: «Совершенно другие я понятия имею о действительности и реализме, чем наши реалисты и критики. Мой идеализм - реальнее ихнего. Господи! Порассказать толково то, что мы все, русские, пережили в последние 10 лет в нашем духовном развитии, - да разве не закричат реалисты, что это фантазия! А между тем это исконный, настоящий реализм!» (Ф.М. Достоевский - А.Н. Майкову, декабрь 1868 г.).
О чём говорит Достоевский? Подготовьте сообщение на тему «Реализм Достоевского».
9. Проведите исследовательскую работу. Выберите одну из тем: «Истоки теории Раскольникова», «Отражение идей философских трудов Штирнера «Единственный и его собственность» и Шопенгауэра «Мир как воля и представление» в статье Раскольникова «О преступлении», «Теория Родиона Раскольникова и философия Фридриха Ницше», «Влияние теории бонапартизма на взгляды Раскольникова», «Отражение философских концепций второй половины XIX века (позитивизм, анархизм, нигилизм) в романе Достоевского».
10. Познакомьтесь с двумя противоположными оценками творчества Достоевского. С какой из них вы согласны? Обоснуйте свой выбор.
«Достоевский есть самый интимный, самый внутренний писатель, так что, читая его, - как будто не другого кого читаешь, а слушаешь свою же душу, только глубже, чем обычно, чем всегда». (В. Розанов. «Чем нам дорог Достоевский»)
«Я обычно смотрю на литературу под единственным интересным мне углом зрения, то есть как на явление мирового искусства и проявление личного таланта. С этой точки зрения Достоевский писатель не великий, а довольно посредственный, со вспышками непревзойдённого юмора, которые, увы, чередуются с длинными пустотами литературных банальностей». (В. Набоков. «Лекции по русской литературе»).
11. Писатель В. Набоков в своей статье о Достоевском перечисляет набор идей последнего после его возвращения из ссылки: спасение через грех и покаяние, этическое превосходство страдания и смирения, непротивление злу, нравственная защита свободной воли, противопоставление эгоистичной Европы христианской России. При этом Набоков замечает, что «Достоевский, так ненавидевший Запад, был самым европейским из русских писателей».
Как вы понимаете и принимаете ли такую оценку личности и творчества Достоевского?
12. Познакомьтесь с иной оценкой места Достоевского в мировом литературном процессе, высказанной М.М. Бахтиным:
«Он (Достоевский) сводил такие идеи и мировоззрения, которые в самой действительности были совершенно разобщены. .Он предвидел появление новых голосов-идей в мировом диалоге. Вот почему этот русский и мировой диалог, звучащий в произведениях Достоевского с уже живущими и с только ещё рождающимися голосами-идеями, незавершёнными и чреватыми новыми возможностями, до сих пор вовлекает в высокую и трагическую игру умы и голоса читателей Достоевского».
Разверните мысль исследователя. Напишите размышление на тему «Русский и мировой диалог, звучащий в произведениях Достоевского».
Литература и иные источники
1. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. - М., 1979.
2. БеловС.В. «Роман "Преступление и наказание”. Комментарии». - М., 1985.
3. Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений в 30 т. - М., 1972.
4. Карякин Ю.Ф. Самообман Раскольникова. - М., 1976.
5. Кирпотин В.Я. Разочарование и крушение Родиона Раскольникова. - М., 1986.
6. Кожинов В. «Преступление и наказание» Достоевского//Три шедевра русской классики. - М., 1971.
7. Мейер ГА. Свет в ночи (о «Преступлении и наказании»). Опыт медленного чтения. - Франкфурт-на-Майне, 1967.