1. Кто из современников Тютчева, по-вашему, мог бы оставить воспоминания о поэте? Поясните своё мнение.
2. Прочитайте отрывки из воспоминаний о Тютчеве его зятя И.С. Аксакова. По ходу чтения отмечайте то, что покажется вам важным.
«Фёдор Иванович Тютчев и по внешнему виду (он был очень худ и малого роста), и по внутреннему духовному строю был совершенной противоположностью своему отцу; общего у них было разве одно благодушие. Зато он чрезвычайно походил на свою мать, Екатерину Львовну, женщину замечательного ума, сухощавого, нервного сложения, с наклонностью к ипохондрии, с фантазией, развитой до болезненности. Отчасти по принятому тогда в светском кругу обыкновению, отчасти, может быть, благодаря воспитанию Екатерины Львовны в доме графини Остерман, в этом вполне русском семействе Тютчевых преобладал и почти исключительно господствовал французский язык, так что не только все разговоры, но и вся переписка родителей с детьми и детей между собой, как в ту пору, так и потом, в течение всей жизни, велась не иначе как по-французски. Это господство французской речи не исключало, однако, у Екатерины Львовны приверженности к русским обычаям и удивительным образом уживалось рядом с церковнославянским чтением псалтырей, часословов, молитвенников у себя, в спальной, и вообще со всеми особенностями русского православного и дворянского быта. Явление, впрочем, очень нередкое в то время, в конце XVIII и в самом начале XIX века, когда русский литературный язык был ещё делом довольно новым, ещё только достоянием «любителей словесности», да и действительно не был ещё достаточно приспособлен и выработан для выражения всех потребностей перенятого у Европы общежития и знания.
В этой-то семье родился Фёдор Иванович. С самых первых лет он оказался в ней каким-то особняком, с признаками высших дарований, а потому тотчас же сделался любимцем и баловнем бабушки Остерман, матери и всех окружающих. Это баловство, без сомнения, отразилось впоследствии на образовании его характера: ещё с детства стал он врагом всякого принуждения, всякого напряжения воли и тяжёлой работы. К счастью, ребёнок был чрезвычайно добросердечен, кроткого, ласкового нрава, чужд всяких грубых наклонностей; все свойства и проявления его детской природы были скрашены какой-то особенно тонкой, изящной духовностью. Благодаря своим удивительным способностям, учился он необыкновенно успешно. Но уже и тогда нельзя было не заметить, что учение не было для него трудом, а как бы удовлетворением естественной потребности знания. В этом отношении баловницей Тютчева являлась сама его талантливость.
«Не Богу ты служил и не России».
(Ф.И. Тютчев. Из эпитафии на смерть Николая I)
«Тютчев был не только самобытный, глубокий мыслитель, не только своеобразный, истинный художник-поэт, но и один из малого числа носителей, даже двигателей нашего русского, народного самосознания».
(И. Аксаков. Из книги «Фёдор Иванович Тютчев. Биографический очерк», 1886 г.)
<> В 1822 году переезд из России за границу значил не то, что теперь. Это просто был временный разрыв с отечеством. Железных дорог и электрических телеграфов тогда ещё и в помине не было; почтовые сообщения совершались медленно; русские путешественники были редки. Отвергнутый от России в самой ранней, нежной молодости, когда ему было с небольшим 18 лет, закинутый в дальний Мюнхен, предоставленный сам себе, Тютчев один, без руководителя, переживает на чужбине весь процесс внутреннего развития, от юности до зрелого мужества, и возвращается в Россию на водворение, когда ему пошёл уже пятый десяток лет. Двадцать два года лучшей поры жизни проведены Тютчевым за границей...
Представим же его себе одного, брошенного чуть не мальчиком в водоворот высшего иностранного общества, окружённого всеми соблазнами большого света, искушаемого собственными дарованиями, которые тотчас же, с первого его появления в этой блестящей европейской среде, доставили ему столько сочувствия и успеха, - наконец любимого, балуемого женщинами, с сердцем, падким на увлечения, страстные, безоглядочные... Как, казалось бы, этой 18-летней юности не поддаться обольщениям тщеславия, даже гордости? Как не растратить в этом вихре суеты, в обаянии внешней жизни сокровища жизни внутренней, высшие стремления духа? Не следовало ли ожидать, что и он, подобно многим нашим поэтам, поклонится кумиру, называемому светом, приобщится его злой пустоте и в погоне за успехами принесёт немало нравственных жертв в ущерб и правде, и таланту?
Но здесь-то и поражает нас своеобразность его духовной природы.
Именно к тщеславию он и был всего менее склонен. Можно сказать, что в тщеславии у Тютчева был органический недостаток. Он любит свет - это правда; но не личный успех, не утехи самолюбия влекли его к свету. Он любил его блеск и красивость; ему нравилась эта театральная, почти международная арена, воздвигнутая на общественных высотах, где в роскошной сценической обстановке выступает изящная внешность европейского общежития со всей прелестью утончённой культуры; где, - во имя единства цивилизации, условных форм и приличий, - сходятся граждане всего образованного мира, как равноправная труппа актёров. Но, любя свет, всю жизнь вращаясь в свете, Тютчев ни в молодости не был, ни потом не стал «светским человеком». Соблюдая по возможности все внешние светские приличия, он не рабствовал перед ними душой, не покорялся условной светской «морали», хранил полную свободу мысли и чувства. Блеск и обаяние света возбуждали его нервы, и словно ключом било наружу его вдохновенное, грациозное остроумие. Но самоё проявление этой способности не было у него делом тщеславного расчёта: он сам тут же забывал сказанное, никогда не повторялся и охотно предоставлял другим авторские права на свои, нередко гениальные, изречения. Вообще, как в устном слове, точно так и в поэзии, его творчество только в самую минуту творения, не долее, доставляло ему авторскую отраду. Оно быстро, мгновенно вспыхивало и столь же быстро, выразившись в речи или в стихах, угасало и исчезало из памяти.
(И.С. Аксаков. Фёдор Иванович Тютчев.
«..мировое призвание России осуществляется не внешним, но внутренним подвигом. "Христианским царством" Россия может стать и без Царьграда, стать "царством правды и милости". В этом не сомневался и сам Тютчев».
(Г. В. Флоровский. Из статьи «Исторические прозрения Тютчева», 1998 г.)
«Уже давно в Европе существуют только две действительные силы: Революция и Россия».
(Ф.И. Тютчев. Из статьи «Россия и революция», 1848 г.)
«Г-н Тютчев может сказать себе, что он, по выражению одного поэта, создал речи, которым не суждено умереть; а для истинного художника выше подобного сознания награды нет».
(И. С. Тургенев. Из статьи «Несколько слов о стихотворениях Ф.И. Тютчева»)
Биографический очерк, 1886 г.)
1. На какие парадоксы жизни поэта вы обратили внимание? Поясните, почему именно на эти.
2. Как оценивает Аксаков время, проведённое Тютчевым за границей?
3. В чём, на ваш взгляд, кроются истоки народного начала в поэте, проведшем 22 года сознательной жизни за границей? О каких истоках говорит И. Аксаков?
4. В чём, по мнению Аксакова, заключалось своеобразие духовной природы Тютчева?
«У России, верующей страны, достанет веры в решительную минуту. Она не устрашится величия своих судеб, не отступит перед своим призванием».
(Ф.И. Тютчев. Из статьи «Россия и революция», 1848 г.)
Литература и иные источники
1. Берковский Н.Я. Ф.И. Тютчев//Тютчев Ф.И. Полное собрание стихотворений. - Л., 1987.
2. Пигарев К.В. Жизнь и творчество Тютчева. - М., 1962.
3. Тынянов Ю.Н. Тютчев и Гейне. - М., 1977.
4. http://www.ruthenia.ru/tiutcheviana