1. Вспомните, какой год стал рубежным (переломным) в жизни Куприна.
2. Прочитайте воспоминания Куприна о своём детстве.
«Бывало, в раннем детстве вернёшься после долгих летних каникул в пансион. Всё серо, казарменно, пахнет свежей масляной краской и мастикой, товарищи грубы, начальство недоброжелательно. Пока день - ещё крепишься кое-как, хотя сердце нет- нет, и сожмётся внезапно от тоски. Занимают встречи, поражают перемены в лицах, оглушают шум и движение. Но когда настанет вечер и возня в полутёмной спальне уляжется, - о, какая нестерпимая скорбь, какое отчаяние овладевают маленькой душой! Грызёшь подушку, подавляя рыдания, шепчешь милые имена и плачешь, и плачешь жаркими слезами, и знаешь, что никогда не насытишь ими своего горя. И вот тогда-то понимаешь впервые весь потрясающий ужас двух неумолимых вещей: невозвратимости прошлого и чувства одиночества. Кажется, что сейчас же с радостью отдал бы всю остальную жизнь, перенёс бы всяческие мучения за один только день того светлого, прекрасного существования, которое никогда не повторится. Кажется, ловил бы каждое милое, заботливое слово и заключал бы его навсегда в памяти, впивал бы в душу медленно и жадно, капля по капле, каждую ласку. И жестоко терзаешься мыслью, что по небрежности, в суете и потому, что время представлялось неисчерпаемым, - ты не воспользовался каждым часом, каждым мгновением, промелькнувшим напрасно.
Детские скорби жгучи, но они растают во сне и исчезнут с завтрашним солнцем. Мы, взрослые, не чувствуем их так страстно, но помним дольше и скорбим глубже».
• Вы прочитали начало воспоминаний Куприна о Чехове. Как вы думаете, почему в воспоминаниях о Чехове Куприн обратился к собственному детству?
• Можно ли в этих строках найти какой-то «ключик» к жизни и творчеству писателя? Какой?
3. Познакомьтесь с письмами Куприна, написанными в период эмиграции.
1924 год, февраль
«Всё чаще и чаще возвращаюсь воспоминаниями к Москве, к моей прежней, детской Москве, раньше как будто позабытой мною совсем. Боль и тоска по родине не проходят, не притерпливаются, а всё гуще и глубже... Пять лет в изгнании. Пять лет! <...> А всё же не поеду. <...> Предположим, что с меня заживо шкуру не сдерут, предоставят пастись, где и чем хочу. <...> Надо будет как-нибудь вертеться, крутиться, ловчиться. Ты скажешь - писать беллетристику. Ах, дорогая моя, устал я смертельно, и идёт мне 54-й. Кокон моего воображения вымотался, и в нём осталось пять-шесть оборотов шёлковой нити... Да-с, захотели мы революции, как кобыла уксусу. Правда: умереть бы там слаще и легче было».
(А. Куприн - М. К. Куприной-Иорданской», в ответ на её письмо, в котором писателю было передано полуофициальное предложение вернуться в Советскую Россию)
1934 год, июль
«Пишу я мало и с трудом. Выпустил книгу «Юнкера», где проходит моя юность. Москва, первые любовишки, военное училище и т.д. Издатель без моего разрешения назначил цену на книжку несообразно великую... и она идёт туго, несмотря на хорошие отзывы. Другая книга «Жанета - принцесса четырёх улиц» кое- как идёт, но издатель... уловив минуту, когда нас грызла тяжкая нужда, купил у меня все права за такую низкую цену, что и на папиросы не хватило. Но я не ропщу, повеселились во всю жизнь и баста. Жаль одного - в цирк пойти не на что».
(А. Куприн - в Атланту (США) преподавателю русского языка И. А. Левинсону)
«У отца упадок сил, и немощи как бы сковывали его ещё ясную память и здоровый дух. Он всё больше и больше уходил в себя; ненавидя все проявления болезни и старости, отдалялся от людей. Он часами сидел в своей комнате в кожаном кресле, превращённом когтями нескольких поколений кошек в нечто похожее на мех. <...> Бедность принимала жестокие формы. За неплатежи часто отключали газ, электричество, телефон. Мрачная тоска и безнадежность царили в доме. <...> Вдова Саши Чёрного Мария Ивановна была в ту пору самым близким другом матери и отца. Из литературной и артистической братии близких никого не осталось».
(Из воспоминаний дочери писателя КА. Куприной о 1935-1936 гг. в жизни Куприна)
• Расскажите о душевном состоянии Куприна в период эмиграции.
• Годы в эмиграции Куприн называет годами в изгнании. Какая разница между этими понятиями? Найдите в письмах писателя другие указания на затаённую обиду? На кого, по вашему мнению, был обижен писатель?
• О чём жалеет писатель? Как это характеризует личность Куприна? 4
4. Прочитайте отрывок из воспоминаний писателя Н.Я. Рощина «Мой Куприн». Чем, по-вашему, могут быть интересны воспоминания писателя-эмигранта о другом писателе-эмигранте?
Любил ли он свою известность, всероссийскую славу? И нет, и, конечно, да. Очутившись в компании, где его не узнавали (что бывало, конечно, очень редко), надувался и начинал по-детски капризничать, скучать, норовил уйти. Как-то при мне читал газетную статью, где критик отзывался о нём неодобрительно. Я посмотрел в лицо Куприна и испугался - он был совершенно взбешён. Я подумал - он способен убить. С другой же стороны, относился он к своим писаниям решительно без всякого почтения. Помню, однажды, смеясь, сказал: «Вы знаете, вчера вечером ссорился с дочерью, и она крикнула мне: «Эй, ты, писатель для консьержек». И вы знаете, что-то в этом есть правильное...».
<...> Совершенно обожал детей, хотя и немного робел перед ними. Изредка к Куприну приезжали с матерью двое детей Бальмонта. Бог знает, что поднимал в доме рыжеволосый и некрасивый крестник Александра Ивановича. Семилетний ребёнок дико дерзил матери, требовал вина, а мать мгновенно уступала ему, потому что он «потомок божества». Ему одному разрешалось выворачивать хвост у общего любимца, великолепного пушистого ю-ю, преемника прославленного Куприным кота. На моих глазах зарождалась повесть о девочке, «королеве четырёх улиц». Александр Иванович мог говорить о ней часами. Даже голос его менялся. И правда, совершенно изумителен был этот рассказ о маленькой девочке с перекрёстка, повелевавшей четырьмя улицами. Что-то мешало ему, он повести не кончил, а вернулся к ней только через пять лет. Ходил расстроенный, говорил, что извёл стопу бумаги, что «сломал камертон». Она появилась потом в печати под именем «Жанеты», но это было далеко от первоначального замысла.
Помню, в те первые блаженные дни моей близости с ним мне просто не верилось, что когда-то совершенно обожаемый мною писатель, писатель громкой всероссийской славы, всероссийский любимец, идёт рядом со мною - верный и такой обаятельный, такой тонкий и внимательный старший друг, которого связывает со мною уже столько общих воспоминаний, общих проказ, никому, кроме нас двоих, не известных.
«Жилось ужасно круто, так круто, как никогда. Я не скажу, не смею сказать - хуже, чем в Совдепии, ибо это несравнимо. Там была моя личность уничтожена, она уничтожена и здесь, но там я не признавал уничтожающих, я на них мог глядеть с ненавистью и презрением. Здесь же оно меня давит, пригибает к земле. Там я всё-таки стоял крепко на моей земле. Здесь я чужой, из милости, с протянутой ручкой».
(Из воспоминаний о А. Куприне знакомой Л. Врангель)
«Ничего я не написал за эти три года, кроме газетных статей, которым грош цена. О прекрасном и не заикался: ни думать о нём некогда, ни печатать негде. Пробовал делать сценарий для кинема - неудача. Не по мне дело. Как живём? Как и все русские эмигранты (кроме спекулянтов и банкиров) - чудом, воздухом...».
(А. Куприн - дочери Лидии в Москву, 1922)
<...> В такие минуты, взволнованный, я иногда расспрашивал Александра Ивановича, как родился и в какой обстановке тот или иной его рассказ или повесть. Он не очень любил говорить о своей литературе, но на мои расспросы отвечал, мне казалось, охотно. Я узнал, что герои почти всех его произведений списывались с живой натуры, так как никогда, по его словам, нельзя хорошо придумать той маленькой, но резкой, эффектной подробности, которая сразу обрисовывала человеческую фигуру и которая непременно есть даже в самом безупречном человеке, только надо ее подметить, схватить. Александр Иванович восхищал меня, говоря, что каждый человек на земле знает решительно всех своих сожителей и нет никакой нужды подробным образом описывать стиль и характер человека - надо только указать вот эту характерную личную чёрточку, и тогда человек сразу «узнает» человека. Но, конечно, «схватив» человека, Куприн влёк его уже по своим путям, - конечно, никогда не расходящимся с путями природы, - тем он писательски и велик. Помню, он почему-то не любил «Штабс-капитана Рыбникова», и я всегда избегал разговаривать об этом, на мой взгляд, превосходном рассказе. Однажды, на каком-то приёме, Александр Иванович представил меня очень представительной, красивой даме. Сам он был явно взволнован. Я потом спросил:
- Кто это?
- Это героиня моего «Гранатового браслета».
Взволновался и я: сколько связано было юношеских чувств и у меня с этой прекрасной вещью!
• Что нового вы узнали о личности Куприна?
• Покажите на любом примере, как Куприн воплощал в произведениях свои жизненные впечатления.
• Что значит «схватить» человека в понимании Куприна и автора воспоминаний?
• Какими талантами, по вашему мнению, должен обладать писатель, чтобы «списывались с живой натуры» его герои?
Литература и иные источники
1. Кулешов Ф.И. Творческий путь Куприна. 1907 - 1938. - Минск, 1986.
2. Куприн А.И. Полное собрание сочинений в 10 т. - М., 2006.
3. Михайлов О.М. Куприн. - М., 1981.
4. http://www.kuprin.org.ru/lib
5. http://author-kuprin.ru
6. http://kuprin.niv.ru
7. http://az.lib.ru/k/kuprin