Он был из тех талантливых, честолюбивых, помпезных людей, которые жаждут быть на каждом корабле капитанами, архиереями в каждом соборе. Вторых ролей он не выносил во всем, даже в игре в городки он хотел быть первым и единственным.
К. И. Чуковский
Писатель-экспрессионист. Эпоха модернизма, наступившая в конце XIX — начале XX века, знаменовалась стремлением многих писателей дать свою трактовку «вечным» образам и сюжетам, лежащим в основе всей европейской культуры. Это не только образы мировой литературы — Прометей, Гамлет, Дон-Кихот, Дон-Жуан, но и образы, пришедшие к нам со страниц Священного Писания — книги, содержащей ответы на самые важные духовные вопросы человечества. Художники прежних веков опирались на канонические сюжеты и своими словами растолковывали вечные истины. Писатели-модернисты пытались изменить традиционный взгляд на библейские образы. Одним из таких образов оказался Иуда, само имя которого стало нарицательным, означая высшую степень нравственного падения человека — предательство. Свое понимание причин, толкнувших одного из апостолов Христа на чудовищный поступок, дал популярнейший прозаик рубежа веков Леонид Андреев.
Творческий путь писателя начинался в кругах, близких М. Горькому, и ранние его произведения были бытоописательными, с социально-критическим уклоном («Петька на даче», «Большой шлем»). Однако все больше в прозе Андреева проявляется склонность к притчевости, сюжеты его произведений приобретают отвлеченно-символический смысл. Углубляется и скепсис писателя, пессимизм во взгляде на человека: мир он видит отданным на откуп силам зла. Недаром многие критики считали Андреева декадентом. Например, в рассказе «Жизнь Василия Фивейского» (1904), ориентированном на жанр жития, попытка истово верующего священника повторить вслед за Христом подвиг воскрешения силой веры приводит его к полному краху и гибели. Ощущение предельного абсурда и бесчеловечности войны воплощено писателем в не менее абсурдном образе «красного смеха» в одноименном рассказе (1904). Андреев, рисуя болезненные изменения в сознании человека, который сходит с ума под впечатлением увиденного на фронте, во многом предварил такое направление в европейском искусстве, как экспрессионизм.
Тема рассказа. Предательство — одна из самых актуальных и волнующих тем для всех, переживших кровавые события революции 1905—1907 годов. Еще на слуху была история провокатора Азефа, террориста и агента охранки. Он был одним из основателей и лидеров партии эсеров, что не помешало ему выдать полиции многих членов этой партии. В отличие от своего современника, писателя Федора Сологуба, Леонид Андреев не мог принять мысль о том, что природа зла — мелочна и паскудна, что в облике земного зла мало грандиозного, демонического. «У Азефа была своя философия, — убеждал писатель М. Горького, — глупо думать, что он предавал только ради заработка». Не мог принять Андреев и канонического объяснения предательства, совершенного Иудой: сподвижник Христа польстился на 30 сребреников — обычную цену раба в Римской империи и ее владениях, среди которых была в то время и Древняя Иудея. Находясь под сильным воздействием творчества Ф. М. Достоевского, Л. Андреев стремился найти идейные предпосылки, лежащие в основе Иудиного греха.
Вопросы и задания
Задания для тех, кому интересно.
Как вы думаете, почему именно в эпоху модернизма художники стремились кардинальным образом переосмыслить «вечные» образы мировой культуры, наполнить их актуальным для нового времени звучанием? Считаете ли вы возможным или даже необходимым подобное переосмысление?
Прочитайте в специальной литературе о том, кто такой был Евно Азеф. Подумайте, почему фигура этого человека стала по-настоящему знаковой для общественной мысли и всей российской культуры начала XX века.
Иуда и Христос в системе образов рассказа. Сразу обращает на себя внимание то, что Иуда одновременно противопоставлен в рассказе и Христу, и апостолам. Однако это противопоставление в первом и во втором случае разнится. Вот как описываются Иисус и будущий предатель Иуда, увиденные глазами апостола Фомы: «...Эта странная близость божественной красоты и чудовищного безобразия, человека с кротким взором и осьминога с огромными, неподвижными, тускло-жадными глазами угнетала его ум, как неразрешимая загадка». Но дело не только во внешности: Иисус— поразительно цельная личность, не знающая сомнений в своих словах и поступках. В облике же Иуды, как и в его речах, жестах, делах, постоянно подчеркивается двойственность. Даже лицо Иуды двоится: «...Одна сторона его, с черным, остро высматривающим глазом, была живая, подвижная, охотно собиравшаяся в многочисленные кривые морщинки. На другой же не было морщин, и была она мертвенно-гладкая, плоская и застывшая; и хотя по величине она равнялась первой, но казалась огромною от широко открытого слепого глаза». Вы легко найдете в рассказе другие примеры раздвоения образа Иуды, мы же для себя отметим смысл подобных деталей: они подчеркивают «расколотость» сознания героя, несущего в себе постоянный внутренний конфликт.
На образе Иисуса и на образе Иуды лежит отсвет чего-то неземного, хотя природа этого отсвета не просто различна — она противоположна. Остальные апостолы изображены писателем как обычные люди, с их вполне простительными человеческими недостатками и слабостями: они любят поспать и поесть, заранее делят место возле Иисуса на небесах, не прочь посоревноваться в метании камней. Не случайно Иуда оказывается сильнее остальных: согласно замыслу писателя, он превосходит других апостолов не только силой своей любви к Иисусу, но выше всех на голову и умственно и физически.
Вопросы и задания
Вспомните, в образах каких героев русской классики XIX века авторы подчеркивали двойственность, противоречивость внешности.
Дайте краткую характеристику апостолам Петру, Иоанну, Фоме. Как они изображены Андреевым в рассказе? Как вы думаете, почему среди них именно Фома оказался наиболее близок Иуде?
Можете ли вы объяснить причины, побудившие Андреева отказаться от первоначального названия рассказа — «Иуда Искариот и другие»?
Как, на ваш взгляд, характеризует Иуду и апостолов спор Петра и Иоанна о том, кто из них ближе Христу?
Смысл предательства Иуды. В трактовке Л. Андреева, первое предательство Иуда совершил задолго до Гефсиманского сада. Вспомним случай, произошедший в одной из деревень, в которой враждебно приняли проповеди Иисуса и даже хотели побить камнями его и учеников. Иуда ложью и наговорами на своего учителя вымолил пощаду у разгневанных жителей, однако вместо благодарности встретил гнев Христа и апостолов. Этот эпизод проясняет характер отношения Иуды к Иисусу: его любовь к учителю — любовь земная, и смертного человека в Христе Иуда ценит больше, чем бессмертного Бога-Сына. Иисус ценой жизни готов был оплатить истинность своего учения, Иуда готов был отречься от проповедуемой Христом Истины во имя земной жизни Учителя.
И последнее, самое страшное предательство коренилось в том же трагическом заблуждении героя: ему нужно было земное признание Христа, а не вечное утверждение правоты его учения. По убеждению Иуды, земные страдания Христа должны были пробудить в апостолах и в остальных людях то, что чувствовал к Иисусу сам предатель, — любовь, восхищение. Ему нужен был земной царь, а не Царь Небесный. Изощренному уму Искариота было просто недоступно понимание смысла искупительной жертвы, которую принес своими крестными муками Иисус. В этом его трагедия. Иуда стал провокатором — т. е. человеком, толкающим остальных на заведомо ложные поступки, потому что сам Иисус отверг насилие в качестве средства утверждения Истины. Этого не понимал Иуда. Понимал ли это автор?
Вопросы и задания
Как взгляд Иуды на людей раскрывается в его словах, сказанных об апостолах: «Своего учителя они всегда любят, но больше мертвым, чем живым. Когда учитель жив, он может спросить у них урок, и тогда им будет плохо. А когда учитель умирает, они сами становятся учителями, и плохо делается уже другим»?
Чем автор объясняет изменения, произошедшие в поведении Иуды после его разговора с первосвященником Анной? Не противоречат ли они, на ваш взгляд, уже фактически совершенному им предательству?
Своеобразие авторской позиции в рассказе. Любая интерпретация, в отличие от целостного анализа, строится на том, что ее автор формулирует свою точку зрения, опираясь лишь на ряд фактов, которые позволяют ему создать достаточно убедительную и внутренне непротиворечивую концепцию. Именно так поступил и Л. Андреев. Не случайно, по свидетельству мемуаристов, он даже гордился, что, работая над первой редакцией рассказа, не читал не только других писателей, посвятивших свои произведения близкой теме, но и не перечитывал Евангелие, из-за чего, кстати, в начальном варианте рассказа было немало ошибок. Поэтому в трактовке писателя Иисус будет ждать, что за него вступятся его ученики, и отвергнет их защиту лишь тогда, когда убедится в ее бесполезности. Примечательно и другое: долгое время слова Христа в рассказе звучат лишь в пересказе повествователя либо его учеников. И первыми словами Иисуса, прозвучавшими в произведении из его собственных уст, станут слова о грядущем троекратном отречении Петра. В дальнейшем если в рассказе и будет говорить Христос от первого лица, то это будут слова осуждения учеников и скорби, взятые автором непосредственно из текста Евангелия.
Таким образом, Леонид Андреев словно бы хочет убедить нас, что Иисус нуждался в таком человеке, как Иуда, способном и жизнь свою, и душу положить за него. Образ Иуды получает в рассказе, особенно в его финале, по-настоящему трагическое решение: погубив своей любовью того, кто был единственным его оправданием и защитой, Иуда обрек и самого себя на гибель. Однако это далеко не христианская концепция, ведь, согласно учению церкви, Христос был обречен на крестную муку вовсе не потому, что приблизил Иуду, а потому, что само его учение противостояло обыденной морали. Иуда же — лишь один из тех, кто по собственной воле осуществил предательство, причем по слабости человеческой природы. И не случайно в рассказе Андреева отсутствует самое важное — Воскресение Христа, ведь Воскресение утверждает вечную победу добра — над злом, света — над тьмой, истины — над ложью. Андреев убежден в том, что свет нуждается во тьме, что Иуда не просто антипод Христа, но в каком-то смысле воплощает равную ему силу. Вместо христианской идеи победы Христа автор останавливается на борьбе света и тьмы, которая представляется ему вечной и является основным законом жизни. Писатель не в силах принять христианскую веру в окончательное торжество Добра. Ведь для этого необходимо преодолеть земное тяготение, отдаться вере, какой бы иррациональной она ни казалась нашему рассудку.
Вопросы и задания
Согласны ли вы с мнением современника Л. Андреева критика С. Аскольдова, утверждавшего по поводу рассказа «Иуда Искариот»: «Религиозное учение Христа отсутствует в том изображении учеников, которое дал Андреев... Если оценить концепцию Андреева в целом, не остается никакого сомнения, что Андреев совершенно отверг Евангелие как свидетельство о Христе и Иуде или во всяком случае его сильно исказил»?
Является ли рассказ Андреева оправданием Иуды?
Существуют различные художественные версии предательства Иуды: роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита»; рок-опера Энди Ллойда Вебера «Иисус Христос— суперзвезда»; кинофильмы «Евангелие от Матфея» Пазолини и «Иисус Назарянин» Дзеффирелли. Если вы знакомы с некоторыми из них, то есть возможность сравнить авторские позиции. Если знакомство еще не состоялось, то мы надеемся, вас ждут интересные открытия.
Для самостоятельного чтения
Мы представляем возмущение, которое обуяло вас, когда вы прочли название этой рубрики: «Авторы забыли, что мы в выпускном классе и что у нас впереди экзамены? Нам бы учебник осилить!» Нет, уважаемые выпускники, авторы ничего не забыли, более того — они сами учились в школе, и не только в школе, но еще и в институте. Что такое экзамены, зачеты, они тоже очень хорошо знают. Мало того, у авторов есть свое любимое чтение, куда, между прочим, входят и детективы, и фантастика. И современную литературу авторы тоже читают и оценивают, а для этого нужен определенный уровень начитанности и знаний.
За всю свою жизнь читающий человек (если он не связан с филологией или другими гуманитарными науками, разумеется) может прочесть пять-шесть тысяч книг. Мы полагаем, что время свое человек должен расходовать рационально, поэтому наша задача: сориентировать вас в мире литературы. С этой целью вводится рубрика «Для самостоятельного чтения».
Завершая знакомство с художественным миром русской прозы рубежа XIX—XX веков, мы советуем вам обратиться к произведениям, без которых трудно представить литературную картину этого времени: В. Гаршин «Красный цветок», «Attalea princeps»; В. Короленко «Река играет»; А. Чехов «Дуэль», «Моя жизнь»; И. Бунин «Братья», «Сны Чанга», «Петлистые уши»; А. Куприн «Поединок»; Ф. Сологуб «Маленький человек»; Л. Андреев «Жизнь Василия Фивейского», «Большой шлем».
Творческий практикум
Мы предлагаем три варианта творческого практикума. Анализ рассказа Ф. Сологуба «Маленький человек» по тезисному плану, который дан ниже.
Самостоятельное исследование темы «лишнего человека» на материале прозы рубежа XIX—XX веков. Мы предлагаем вам обратиться к «Дуэли» А. II. Чехова или «Поединку» А. И. Куприна. В помощь вам — также наш план, но более сжатый.
Самостоятельная интерпретация одного из прочитанных произведений, речь о котором шла в обзорной статье «Художественный мир русской прозы» или в разделе «Для самостоятельного чтения». К этому варианту тоже есть подсказка. Дело в том, что планы, которые предлагаются ниже, помогают не только проанализировать конкретные рассказы — они задают алгоритм работы с текстом. Выбор за вами — творите, выдумывайте, пробуйте.
Повесть Ф. Сологуба «Маленький человек»
Тезисный план анализа
I. Смысл названия.
Повесть Сологуба отражает в названии несколько контекстов. Литературная реминисценция1, обозначенная в заглавии, соотнесена с известной традицией русской классической литературы — представление социального типа «маленького человека». Но эта повесть является по своей жанровой специфике сатирической и фантастической, поэтому метафорический смысл теряется, так как слову «маленький» в этой повести возвращается его первоначальное значение — «небольшой по размеру».
II. Своеобразие жанра.
Повесть: помимо основной сюжетной линии, есть побочные; фантастическая повесть: встреча с мистическим героем, сцена превращения; элементы комического позволяют говорить о том, что это еще и сатирическая повесть.
III. Анализ содержания.
1. Тема. Ф. Сологуб следует традиции изображения «маленького человека», представляя жизнь третьего сословия. Использование приемов фантастического изображения задано темой превращения.
2. Проблема. Не сатирическое, а ироническое осмысление проблемы социального неравенства и духовной бедности человека.
3. Идея. Пародийное изображение «маленького человека». Сологуб в ироническом ключе представляет историю отношения русской классической литературы к определенному социальному типу. Положение «несчастного» чиновника (словно из гоголевской «Шинели») представлено в комической форме. Но если в повести Гоголя именно молодой человек только и мог пожалеть Акакия Акакиевича, то в произведении Сологуба, напротив, «на службе, в департаменте, сначала косились, смеялись. Особенно молодежь... Потом стали ворчать. Выговаривать». «Город-лабиринт» отражает тему «униженных и оскорбленных» Достоевского, но у Сологуба она лишена пафоса сострадания. Мрачный Петербург не противостоит миру героя, он играет роль лишь фантастической декорации, предваряющей встречу Саранина с армянином. Чеховское «перенесение акцентов со среды на человека» в разработке образа «маленького человека» проявляется лишь в парадоксальных сюжетных ситуациях и мотивах, например, в изображении социально неравного брака (он — служащий, она— купчиха) и в «футлярной жизни», доведенной до абсурда.
1 Реминисценция (от лат. — воспоминание) — намеренное или невольное воспроизведение знакомой фразы или образа.
IV. Анализ формы.
1. Система образов-персонажей. В этой повести концентрическая система образов-персонажей. Главные герои произведения — Сара- нин Яков Алексеевич и его жена Аглая Никифоровна. Именно их взаимоотношения составляют основной конфликт повести. Другие персонажи (армянин, мальчик, сослуживцы) составляют только второстепенные сюжетные линии.
2. Своеобразие композиции:
а) композиция сюжета: экспозиция (не развернутая, а лаконичная, так как не характеры, а события, обстоятельства составляют основное ядро произведения) — представление героев; завязка — сцена, где герой выпивает предназначенное для жены чудо-средство; кульминация — предложение представителя фирмы «Срегаль и К0» выгодной сделки; развязка — исчезновение героя;
б) композиционные особенности: членение на главы не обусловлено завершенностью повествования и не отражает динамику развития сюжета; важную функцию в организации повествования выполняют различные виды диалога: внутренний монолог графически выделяется кавычками; традиционное диалогическое построение фабульных сцен.
3. Средства художественной выразительности:
а) стилевые доминанты: повествование ведется от третьего лица, позиция автора выявляется в портретных характеристиках героев, в описаниях сюжетных ситуаций; нет развернутых синтаксических конструкций, как у Чехова в юмористических рассказах; предложения краткие и емкие по содержанию, хотя автор и не использует метафор и ярких эпитетов; основное художественное средство выразительности — гротеск, который проявляется на разных уровнях (речевое поведение героев, представление фабульных сцен, символических образов);
б) речь героев дифференцирована и является средством характеристики образов:
речь главного героя меняется в зависимости от того, с кем он говорит, отношение героя к словесному выражению автор подчеркивает метафорической деталью, представляющей рост персонажа (когда Саранин, обычный чиновник, комплексует по поводу внешности жены, в разговоре с ней он намеренно груб, придирчив и раздражителен: «Не обжирайся мясом, не трескай так много мучного, целый день конфеты лопаешь», а когда он превращается в «маленького человека», «пигмея», чувствует себя виноватым, оправдывается: «Саранин вскочил со стула, дрожал, пищал: «Игра природы, ваше превосходительство» или «Ваше превосходительство, — залепетал Саранин и молебно сложил ручонки на груди...»);
реплики жены характеризуют ее как купчиху, в них выражена ее сущность («Не могу же я ничего не кушать, коли у меня хороший аппетит, — сказала Аглая. — Когда я была в барышнях, у меня еще лучше был аппетит»);
тема «жизнь— коммерческая сделка», свойственная торговому сословию, иронично представлена репликами («Берите! Сейчас же возьмите его! И деньги вперед! Каждый месяц». Ее слова были истеричными вскриками. Молодой человек вытащил бумажник. Отсчитал двести рублей. «Мало!» — крикнула Аглая»);
в) приемы комического;
гротеск (финал повести, где герой живет в маленьком домике, являясь живой рекламой торговой компании);
литота1 («...только что надев новые брючки, стал совсем крохотным. Вывалился из брючек. И уже стал как булавочная головка. Подул легкий сквознячок. Саранин, крохотный, как пылинка, поднялся в воздухе. Закружился. Смешался с тучею пляшущих в солнечном луче пылинок. Исчез»);
фантастика (встреча с инфернальным (адским) стариком, превращение героя);
алогизм ситуаций (неумолимое уменьшение в размерах Саранина приводит к немыслимым слухам, его начальство подозревает в подрывной деятельности диверсанта: «...ваше удивительное умаление становится положительно скандальным: уже ходят в городе соблазнительные слухи. Не могу судить об их справедливости, но знаю, что эти слухи объясняют ваше поведение в связи с агитацией...»);
речь персонажей;
авторский комментарий («Для поддержания престижа Саранину приходилось давать на чай чаще и больше прежнего». В финале рассказа автор дает обобщающую характеристику людям, утратившим человеческое достоинство: «Маленькие людишки могут говорить, но их писк не слышен людям больших размеров...» — эта сентенция выражает литературные поиски русских писателей и соотносится с мыслью Чехова о том, что в человеке должно быть все прекрасно); традиционно фантастическая повесть завершается волшебным превращением, но Сологуб в финале в реалистическом плане разрешает сюжетную ситуацию; он дает материалистическое объяснение исчезновения героя, однако перифраз2 позволяет понять авторскую иронию («Аглая, Срегаль и К0, полиция, духовенство, начальство — все были в большом недоумении. Как оформить исчезновение Саранина?
1 Литота — преуменьшение какого-либо предмета, явления, действия.
2 Перифраз (перифраза) (от греч.— окольный оборот)— троп, описательно выражающий одно понятие с помощью нескольких.
Наконец, по сношении с Академией наук, решили считать его посланным в командировку с научной целью. Потом о нем забыли. Саранин кончился»); показательно то, что финалом судьбы героя является не его исчезновение, а социальная смерть персонажа. Тем самым автор фиксирует традиционность отношения к «маленькому человеку» — в нем ценят не личность, а только элемент государственной машины;
поэтические штампы («злой рок», «трагическая вина»; портрет загадочного мальчика является пародией на романтическую демоническую внешность);
сатирическая градация («Аглая уже получает по тысяче в месяц. У Аглаи завелись и еще доходы. И знакомства. И любовники. И бриллианты. И экипажи. И дом. Аглая весела и довольна. Она раздобрела еще больше. Носит башмаки на высоких каблуках. Выбирает шляпки гигантских размеров»);
литературные реминисценции («Мирный чиновник, проживший тихо и бесцветно треть века, ощутил вдруг в себе душу предприимчивого и свободного охотника диких пустынь, — героя Купера или Майн Рида»);
каламбуры («...думал, что женился по любви - -к ней и к приданому»).
О литературном типе «лишнего человека»
Литературный тип реализма- тип социальный. Психологические открытия романтизма подкрепляются в реализме широким социальным и историческим анализом, мотивировкой поведения героя. Персонаж, как правило, обусловлен обстоятельствами и средой.
Постепенно в русской реалистической литературе складываются типы литературных героев, которые имеют общие характерологические признаки, их поведение отличается схожими обстоятельствами, а раскрытие образа в тексте строится на традиционных сюжетных коллизиях и мотивах.
Литературный тип «лишнего человека» возник как переосмысление избранности романтического героя. Наименование типа вошло во всеобщее употребление после выхода в свет повести И. С. Тургенева «Дневник лишнего человека». Ранее в литературе существовало понятие «странный человек». Так определялся характер героя, способного отказаться от «норм общественной жизни». Лермонтов дает такое название одной из своих драм. Интерес к «истории человеческой души» в произведениях Пушкина, Лермонтова, Герцена, Тургенева, Гончарова определил специфическую характерологию данного типа:
незаурядная личность, что отражается и во внешности, и в поступках; возраст — около 30 лет;
осознание ответственности за прожитые годы, но нежелание что-либо менять; вопрос, «зачем я жил, для какой цели я родился», остается открытым;
презрительное отношение к миру объясняется знанием слабостей людей; чувство нравственного превосходства; глубокий скептицизм («Мы почитаем всех нулями, а единицами себя»);
богатые интеллектуальные возможности, но неприятие «упорного труда»;
внутренняя рефлексия, постоянная неудовлетворенность собой и миром;
одиночество объясняется отказом от искренней дружбы, нежеланием потерять «постылой свободы», неприятие искренней любви, поскольку «вечно любить невозможно» — «на время не стоит труда»;
отсутствие конкретных целей определяет бегство героя от обстоятельств, требующих решительных поступков;
духовная или физическая, но не героическая, а бессмысленная смерть.
Эволюция образа обнаруживает бесперспективность «лишнего человека» как литературного типа, что отмечается критиками середины XIX века Д. Писаревым и А. Дружининым. Появляются новые «герои века», способные преодолеть слабости своих предшественников. Несостоятельность «лишних людей» показали Тургенев (в романах «Рудин» и «Дворянское гнездо»), Гончаров (в «Обломове» и «Обрыве»), Чехов, Куприн и др.
Советы библиотеки
А. Т у р к о в. Чехов и его время.
А. Ч у д а к о в. Антон Павлович Чехов.
К. Чуковский. О Чехове. Человек и мастер.
А. Бабореко. Дороги и звоны. (Книга о Бунине.) А. В о л к о в. Проза Бунина.
А. В о л к о в. Творчество Куприна.
О. Михайлов. Бунин. Жизнь и творчество.
О. Михайлов. Куприн.