Кто там шагает правой?
Левой!
Левой!
Левой!
В. В. Маяковский
«Пощечина общественному вкусу». Поэты начала XX века искали не только новых образов, но и оригинальных форм, новых средств художественной выразительности. Это ярко проявилось в таком эстетическом течении, как футуризм. У его истоков стоит итальянский поэт Ф. Маринетти, опубликовавший 20 февраля 1909 года на страницах французской газеты «Фигаро» манифест футуризма, в котором провозгласил демонстративный разрыв с традициями: «Мы хотим разрушать музеи, библиотеки, сражаться с морализмом». Через две недели этот манифест в русском переводе был опубликован в одной из петербургских газет. Эстетические идеи итальянских футуристов оказались созвучными поискам русских художников: Д. Бурлюка, Н. Гончаровой, М. Ларионова, М. Матюшина, творчество которых и стало своеобразной предысторией русского литературного футуризма.
Как поэтическое течение футуризм заявил о себе в 1910 году, когда вышел в свет первый футуристический сборник «Садок судей», авторами которого были Давид Бурлюк, Велимир Хлебников и Василий Каменский. В основе эстетической программы футуристов лежала утопическая мечта о сверхискусстве, способном преобразить мир. «Прошлое тесно, — заявляли они в своем манифесте «Пощечина общественному вкусу», — Академия и Пушкин непонятнее гиероглифов». И поэтому призывали «бросить Пушкина, Достоевского, Толстого... с Парохода Современности», приказывали «чтить права поэтов на увеличение словаря в его объеме производными и непроизводными словами», заявляли: «Слово — новшество». Таким образом, наиболее важным в эстетической программе футуристов было отрицание наследия предшествующих литературных эпох. Они считали свою поэзию началом всех новых путей раскрепощенного слова. Звук, слог могли выступать у них в ранее неведомых комбинациях.
«Мы дали образец иного звука и словосочетания.
Дыр бул щыл
убещур
скум
вы со бу
р л эз
(кстати, в этом пятистишии больше русского национального, чем во всей поэзии Пушкина)», — заявляли А. Крученых и В. Хлебников в статье-манифесте «Слово как таковое».
Футуризм возник и «окреп» в атмосфере скандала, но эпатирование публики было не целью, а средством. Это ярко выразил В. Маяковский в стихотворении «Нате!».
Несмотря на свою агрессивность, очевидное стремление преодолеть рамки времени, футуризм заставил читателей переживать искусство как проблему, а в этом смысле само восприятие произведений искусства становится трудом, сотворчеством.
Кто есть кто на «пароходе современности». Главным аргументом в споре с читателем, не желающим воспринимать искусство футуристов, становится не манифест, не публичное выступление, а собственно поэтическое творчество. И в первую очередь творчество одного из основателей футуризма, Велимира (Виктора Владимировича) Хлебникова (1885— 1922), сумевшего открыть красоту слова « не бытия и жизненных польз», создать «грядущий мировой язык», который сможет соединить людей. Современность вызывает у Хлебникова неприятие, стремление преодолеть земной хаос. Надежда на единение творящих людей в лоне всевременной Матери-природы, одухотворенной человеческим трудом, приводит поэта к мысли создать общество Председателей Земного Шара, объединяющее поэтов, тайновидцев, пророков. Цель словесных опытов — открыть первичные элементы языка и дать людям новый инструмент, служащий человеческому единству.
В своих произведениях Хлебников использует образы и темы из совершенно различных сфер жизни. Он обращается к фрагментам архаичных мифов, к описанию малоизвестных ритуалов орочей (народа, проживающего в бассейне реки Амур), к магическим заговорам и заклинаниям. Исторические факты, этнографические зарисовки, растительные образы — все стало основой поэтических поисков. Поэт отказывается от сюжетного обрамления своих стихов, использует монтаж, нарушая тем самым общепринятые законы построения связного текста.
В основе лирики Хлебникова — словотворчество, эксперимент по созданию нового языка. Звук обладает самоценным значением, несет определенный смысл, истоки которого в народных заклинаниях и заговорах. Творческий эксперимент поэта привел к возникновению термина «заумный язык», «заумь». Слова раскладываются на «фонетические первоэлементы», затем на основе созвучий собираются заново, в результате создаются однокоренные неологизмы, как, например, в стихотворении «Заклятие смехом»:
О, рассмейтесь, смехачи!
О, засмейтесь, смехачи!
Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно,
О, засмейтесь, усмеяльно!
Хлебников предпринимает попытку создать новый язык. Для зарождающейся в те годы авиации поэт предложил целый словарик неологизмов, дал свыше восьмидесяти словообразований от слов «летать», «реять», «парить». Авиатор —
«полетчик», «летун» (от слова «бегун»); авиатор-женщина — «летавица» (от слова «красавица»); пассажиры — «летоки» (от слова «седоки»); аэродром— «летбище» (от слова «пастбище»); воздушная держава — «летава».
Поэзия для Хлебникова — лаборатория слова, сам поэт — экспериментатор, открывающий законы слова и буквы. Фантастическое хлебниковское языкознание начинается с первоэлемента — с буквы. Основой становится алфавит — «таблица шумов». Хлебников исследует значения согласных звуков. Буквы для поэта не только запечатленный звук, но и цвет, за каждой стоит свой колористический образ: М — темно-синий звук, В — зеленый, Б — красный, С — серый, Л — белый.
В одной из записных книжек поэта есть фраза, проливающая свет на хлебниковскую программу расширения границ поэтического словаря: «Слова особенно сильны, когда они живые глаза для тайны и через слюду обыденного слова просвечивает второй смысл».
Эксперименты Хлебникова затрагивают и поэтический синтаксис: отказ от знаков препинания. Поэт использует «примитивную» технику стихосложения, разработка интонационного стиха порождает особую ассоциативную структуру стиха.
Русский футуризм был явлением неоднородным. Иная поэтическая образность встречается у поэта-футуриста Алексея Крученых (1886—1968). В 1912 году совместно с В. Хлебниковым он написал поэму «Игра в аду», участвовал в создании манифеста футуристов «Пощечина общественному вкусу». В 1913 году опубликовал сборник «Помада», начальные строки первого пятистишия которого — «дыр бул щыл...» — стали символом «заумной» поэзии.
Характерными особенностями его лирики являются фантастические образы, нарушение повествовательной логики, эксцентрика. Крученых обосновывает возможность «сочетания слов по их внутренним законам, кои открываются ре- четворцу, а не по правилам логики и грамматики», отстаивает право поэта на создание собственного языка. Однако «заумь» — чисто фонетическое письмо — не исчерпывает поэтических экспериментов Крученых. Ему более свойственно разрушение привычных читателю ориентиров — ритма, рифмы. Поэт подвергает текст разложению на отдельные словосочетания, затем на слова, наконец, на эффектные звукосочетания, после чего начинается их объединение в слог, слово, словосочетание, неожиданный образ. Разбивая словесный материал и сам образ, поэт добивается их обновления и «могущества», развивая фонетический слух читателя.
Неслыханной популярностью пользовался Игорь Северянин (Игорь Васильевич Лотарев) (1887—1941). В начале 1910-х годов был одним из организаторов литературной группы эгофутуристов, судьба которой оказалось недолгой. С ку- бофутуристами (Д. Бурлюком, В. Маяковским, А. Крученых, В. Хлебниковым) эгофутуристов объединяли оппозиция символистам, стремление к поиску новых языковых возможностей поэзии. Для И. Северянина футуристическая установка на создание неологизмов, поэтического многоголосия имела самоценный характер, что зачастую приводило к созданию комического эффекта там, где он был неуместен: «офиалчен, олилеен», «обезвопросена душа», «заосенить». Поэт намеренно создает особый стиль, в котором мишурный блеск великосветской жизни переплетается с экзотическими образами. Ложная красивость «поэз», манерная вычурность образов, свойственная стихам Северянина, не заслоняет его как поэта, владеющего даром создания звуковой аритмической выразительности.
Игорь Северянин пользуется необычайно широким арсеналом поэтического языка — в особенности в начале своего творческого пути, когда он объявил себя эгофутуристом. Лозунгами эгофутуризма были «поиски нового без отверганья старого», «осмысленные неологизмы», «смелые образы, эпитеты, ассонансы и диссонансы». Сложные образы часто используются поэтом с целью создания метафоры:
Весь малахитово-лазурный,
Алмазно-солнечным дождем,
Как лед прозрачный и ажурный,
Каскад спадает колесом.
Характерной особенностью индивидуального стиля Северянина является переименование разнообразных реалий:
И не окрестности твои ль,
Что спят в березняке,
И солнцесвет, и лунопыль
Моих стихов сковали стиль,
Гремящих вдалеке?
В поэтической речи Северянина встречается и соединение книжных, иногда даже высоких по стилистической окраске слов с разговорно-просторечными формами («Королев королева, // Властелинша планеты голубых антилоп»).
Стихотворениям поэта присуща особая звуковая организация (звукопись), призванная способствовать выражению нового поэтического смысла: «Сонные сонмы сомнамбул весны // Сонно манят в осиянные сны».
Каждая футуристическая группировка (кроме кубо- и эгофутуристов, существовали еще и другие) считала себя единственной выразительницей подлинного футуризма, а всех остальных — самозванцами, однако перед лицом «общего врага» — мещанства и классического искусства — объединялись. Наверное, поэтому почти все русские футуристы приветствовали октябрьские события 1917 года, в котором увидели воплощение собственных чаяний:
Давайте все пустые заборы —
Крыши — фасады — тротуары —
Распишем во славу Вольности,
Как мировые соборы
Творились под гениальные удары
Чудес от Искусства Молодости,
Расцветайте была — ни — была
Во все весенние колокола, —
эти строки из стихотворения В. Каменского «Декрет о заборной литературе» прямо перекликаются с манифестом футуристов.
Декрет № 1 о демократизации искусств
(Заборная литература и площадная живопись)
Товарищи и граждане, мы, вожди российского футуризма — революционного искусства молодости, объявляем:
1. Отныне вместе с уничтожением царского строя отменяется проживание искусства в кладовых, сараях человеческого гения — дворцах, галереях, салонах, библиотеках, театрах.
2. Во имя великой поступи равенства каждого перед культурой Свободное Слово творческой личности будет написано на перекрестках домовых стен, заборов, крыш, улиц наших городов, селений и на спинах автомобилей, экипажей, трамваев и на платьях всех граждан.
3. Пусть самоцветными радугами перекинутся картины (краски) на улицах и площадях от дома к дому, радуя, облагораживая глаз (вкус) прохожего...
Пусть отныне, проходя по улице, гражданин будет наслаждаться ежеминутно глубиной мысли великих современников, созерцать цветистую яркость красивой радости сегодня, слушать музыку — мелодии, грохот, шум — прекрасных композиторов всюду.
4. Пусть улицы будут праздником искусства для всех...
Однако честолюбивым планам футуристов не суждено было сбыться: к середине 30-х годов с футуризмом, пытавшимся стать «левым фронтом искусств» было покончено. Почему? Об этом разговор впереди.
Вопросы и задания
Каждое из трех модернистских течений начала XX века — символизм, акмеизм и футуризм — в сознании читателей и критиков устойчиво связывалось с определенным видом искусства. Как вы полагаете, с каким и почему?
На уроках вы наверняка много говорили о том, что различает модернистские течения начала века. Теперь попытайтесь ответить на вопрос: что же их связывает?