Столица и губернский город
Володя и Лиза во всю свою жизнь ни разу не выезжали из Петербурга. Можно себе представить, как они обрадовались, когда отец сказал им, что они на целое лето поедут в деревню, за несколько сот вёрст.
В день, назначенный для отъезда, все заняты были укладкой вещей и приготовлением к длинному путешествию. Часам к четырём, когда всё было готово, маленькая семья уселась в экипаж, и колёса его запрыгали по каменной мостовой.
Улицы через две экипаж выехал на набережную Невы и поехал по длинному каменному мосту с чугунными перилами, сделанными точно из кружев. На широкой величественной реке мелькали сотни лодок, летели один за другим дымящиеся пароходы, а вдали, как лес, стояли бесчисленные мачты стройных судов. Великолепная гранитная набережная, уставленная дворцами, величественные церкви, обширные, красивые площади, широкие, богатые, шумные улицы, чудесные памятники — всё это дети видали уже часто, и всё это им было не в диковину.
За мостом экипаж поехал по одной из лучших улиц столицы. Сплошные ряды громадных каменных домов подымались высокими стенами по обеим сторонам. Тысячи раззолоченных вывесок пестрели на домах. За огромными окнами великолепных магазинов и богатых лавок были выставлены и разложены самые разнообразные товары. Здесь было всё что угодно: золотые и серебряные вещи, чудные изделия из дорогих каменьев, роскошные материи для платьев, шитые костюмы, картины, статуэтки, книги, часы, игрушки, конфеты и пирожки, редкие дорогие фрукты, заманчиво разложенная зелень... Но у крыльца одного из таких магазинов дети заметили бедняка в лохмотьях, который робко посматривал вокруг, не подаст ли ему кто-нибудь гроша, а этот грош нужен был ему для куска хлеба, одежды и найма квартиры где-нибудь в подвале этих роскошных домов.
Блестящие экипажи неслись по мостовой; разряженные толпы народа двигались по тротуарам; беспрестанно попадались навстречу конные и пешие отряды солдат, оружие которых сверкало на солнце. Но Володе и Лизе хотелось поскорее за город: в леса, в поля, в деревню.
Вид Знаменской площади в Петербурге. Рядом Невский проспект - центр и деловая часть города. Цветная фотолитография XIX в.
Проехав ещё несколько улиц, экипаж, в котором ехали наши путешественники, остановился у большого каменного здания — станции железной дороги. Возни и суеты здесь было немало. То и дело подъезжали экипажи, нагруженные вещами. Люди с номерами на груди разгружали вещи и на маленьких тележках или просто на спине таскали большие тяжести, сундуки, чемоданы, ящики для сдачи их в багаж. Володю и Лизу отвели в зал, где сидели пассажиры в ожидании поезда. Но вот раздался звонок, распахнулась огромная дверь, и все устремились на платформу, у которой стоял уже поезд, готовый к отходу. Все старались поскорее занять места в вагонах. В один из вагонов усадили Володю и Лизу, разместив на сетке ручной багаж. Спустя некоторое время за первым звонком раздался второй и третий, послышался свисток кондуктора, и поезд тронулся. Скоро наши маленькие путешественники заснули и спали долго и крепко, как спят только усталые дети, при небольшой убаюкивающей качке вагона, под усыпительный стук поезда.
Очень рано поутру, когда солнце только что встало, Александр Сергеевич разбудил разоспавшихся детей, говоря, что сейчас они приедут в город, от которого придётся им до деревни ещё долго ехать не по железной дороге, а на лошадях, в экипаже. Дети насилу могли вспомнить, что с ними делается, где они; но едва только мелькнула у них мысль, что они в дороге, на пути в деревню, едут в вагоне, как сна будто и не бывало! Весело и бодро вскочили они и с любопытством стали осматриваться кругом.
Город, где наши путешественники должны были выйти и пересесть в дорожный тарантас, чтобы продолжать путь дальше, был губернский. По сравнению с столицей он показался Володе и Лизе очень небольшим и бедным. Хотя по улицам его
была каменная мостовая и часто попадались большие каменные дома; но между домами не много было таких, к каким дети привыкли в столице. Из них наиболее выделялись: губернаторский дом, новые присутственные места, высокий прекрасный собор, несколько старинных церквей и два больших здания мужской и женской гимназии. Все эти строения могли бы, как казалось детям, стоять без стыда и на петербургских улицах. Но гостиный двор посреди огромной, пустой площади показался им и мал, и беден, и грязен. Тут были и хорошие на вид магазины, но какое сравнение с петербургскими вывесками! Народу и экипажей на улицах несравненно меньше. При выезде из города дети заметили вдали, так же как и на окраине Петербурга, несколько больших фабрик с высокими закоптелыми трубами.
Проехав некоторое время по шоссе, гладкому, прямому, как стрела, с каменными мостиками, пёстрыми верстовыми и высокими телеграфными столбами, экипаж свернул на мягкую, простую почтовую дорогу.
Почтовый колокольчик звонко побрякивал в чистом утреннем воздухе. Ямщику понадобилось поправить упряжь пристяжнь1 х лошадей: он остановил тройку и слез с козел. Прежде всего поразила детей глубокая тишина, царствовавшая в полях.
Виды уездных городов России конца XIX в.
Только где-то высоко пел невидимый жаворонок. Серебряные трели его вольной песни звонко раздавались в прозрачном чистом воздухе, наполненном благоуханиями полей. По обеим сторонам дороги, по волнистым холмам подымались полосы разноцветных нив, то покрытых зеленеющими хлебами, то чёрных, отдыхающих под паром. На горизонте, где небо сходится с землёю, тянулась синяя, зубчатая полоса далёкого леса. В стороне, между двумя длинными холмами, виднелись соломенные крыши большого села, разбросанного на скате. Позолоченный крест сельской церкви ярко горел на солнце. С другой стороны можно было заметить вдали небольшую деревню, в которой не было церкви.
Дети молчали: новость и прелесть сельской картины глубоко на них подействовала.
Деревня и уездный город
Наши путешественники проехали много маленьких деревень. В иных всего-то было 10 или 15 домов, низеньких, пошатнувшихся набок, с почерневшими бревенчатыми стенами, с полусгнившими соломенными крышами. Много проехали они и больших сёл с большими прекрасными церквами, вблизи которых большею частью помещались хорошенькие домики сельских школ и где попадалось несколько домов почище других и две-три маленькие грязные лавочки, в которых дёготь и баранки, пряники и колёса продавались вместе.
Деревня Пермской губернии. Крестьянка мнёт лён. Фотограф С.М. Прокудин-Горский. Кон. XIX - нач. XX в.
Эти лавочки были беднее товаром, меньше и грязнее на вид самой жалкой из мелочных лавок столицы.
Наши путешественники проехали также один уездный город.
Уездный город был меньше и беднее губернского: три, четыре мощёные улицы, обстановленные низенькими деревянными домами; длинные, иногда полуразвалившиеся заборы, огороды и сады посреди города; деревянные столбики вместо тротуаров; коровы и свиньи, бродящие по улицам; пустота, тишина, отсутствие движения! Были тут, впрочем, и каменные дома, несколько церквей, собор, окружённый садиком, небольшое здание городского училища и площадь, на которой помещались десятка два лавок и каменные присутственные места, выкрашенные когда-то жёлтою охрою. Всё это, а также вывески магазинов и попадавшиеся им городские экипажи, доказывало, что это не деревня, а город.
Город Златоуст. Фотограф С.М. Прокудин-Горский. Кон. XIX - нач. XX в.
Просёлочная дорога
Наши путешественники свернули с большой почтовой дороги на проселочную.
На просёлочной дороге картина несколько изменилась, да и ехать было гораздо беспокойнее. Колёса широкого тарантаса не попадали в глубокие колеи, прорезанные узкими крестьянскими телегами. Тарантас ехал как-то боком, и тряска увеличилась. Но дети не обращали на неё большого внимания: так занимало их всё, что они видели. По обеим сторонам дороги стояла высокая густая рожь. Она уже отцвела, налилась и начинала желтеть. Золотистыми, колеблющимися волнами разливалась она по обе стороны на необозримое пространство. Во ржи синело такое множество васильков, что дети, выйдя из экипажа, мигом нарвали два огромных пучка. Скоро два венка, сплетённые искусными ручками Лизы, свежие, синие и блестящие, перевитые с колосьями ржи, украсили русые головки детей.
На дороге почти никто не попадался. Изредка только проедет мужик с тяжёлой сохой, пройдёт косарь с блестящей косой или вдали покажется пастух и пёстрое стадо.
Здесь деревни были уж настоящие деревни: глухие, безмолвные, окружённые полями, лугами и лесами. Подъезжая к деревне, извозчик должен был всякий раз вставать с козел и отпирать скрипучие ворота околицы. Утлая огорожа, сделанная из жердеей и кольев для того, чтобы скот, выходя из деревни, не вытаптывал полей, задолго ещё предупреждала наших путешественников, что они приближаются к деревне.
Наступила рабочая летняя пора, и деревни были почти совершенно пусты. Все крестьяне были в поле, на работе; только ребятишки играли на улицах да какая-нибудь старуха выходила набрать воды в колодце и немилосеердно скрипела длинным шестом, опуская бадью» в воду.
Наше отечество
Наше отечество, наша родина — матушка Россия. Отечеством мы зовём Россию потому, что в ней жили испокон веку1 отцы и деды наши. Родиной мы зовём её потому, что в ней мы родились, в ней говорят родным нам языком и всё в ней для нас родное; матерью — потому, что она вскормила нас своим хлебом, вспоила своими водами, выучила своему языку; как мать, защищает и бережёт нас от всяких врагов, и, когда мы уснём навеки, она прикроет и кости наши.
1Испокон веку - издавна, с давних времён.
Велика наша родина — мать-свято-Русская земля! От запада к востоку тянется она почти на одиннадцать тысяч вёрст; а от севера к югу на четыре с половиною. Не в одной, а в двух частях света раскинулась Русь: в Европе и Азии.
Азиатская Россия по пространству втрое больше Европейской, но наиболее обширную часть её составляет суровая и ещё очень малолюдная Сибирь. По ней бродят дикие инороцы, но есть уже теперь в ней довольно хороших русских городов и богатых сёл. Сибирь — сторона богатая. В её горах и по её рекам много простых и драгоценных металлов, а в её тёмных лесах много пушных зверей с дорогими мехами.
Другие части Азиатской России — Кавказ и Средняя Азия, где русские владения подошли уже к очень высоким горам и проникли в самое сердце Азии.
Самая населённая и образованная часть России — в Европе. В Европейской России обе наши столицы: нынешнее местопребывание Правительства — Санкт-Петербург и первопрестольная Москва да множество губернских и уездных городов, а сёлам и деревням так и счёту нет.
В России около ста (96) губерний и областей, много различных племён и народов, и кормит она сто тридцать миллионов людей. Все эти губернии, все эти миллионы людей повинуются одному государю — Православному Русскому Царю.
Много есть на свете и кроме России всяких хороших государств и земель, но одна у человека родная мать — одна у него и родина.
1. Обратите внимание на выделенные автором слова. Вы догадались, для чего они выделены? Что должны были узнать маленькие читатели в разделе «Первое знакомство с Родиной»?
2. Как вы думаете, почему автор избрал для этого раздела форму путешествия?
3. Вы понимаете, конечно, что нельзя заставить человека полюбить свою Родину, родную землю. Но можно помочь её полюбить. Как это делает К.Д. Ушинский?