Литература Древней Руси. Пособие для учителя. 8 класс. О. В. Творогов

Литература Киевской Руси (XI -XII вв.)

Жанр «Слова о полку Игореве».

Весьма сложным оказывается и вопрос о жанровой принадлежности «Слова». Автор памятника не может нам помочь: он сам называет свое произведение то «слово» («Слово о пълку Игореве...»), то «песнь» («Начата же ся тъи песни по былинамь сего времени...», «Певше песнь старымъ княземъ...»), то «повесть» («Почнемъ же, братие, повесть сию...»). Не имеет «Слово» аналогий среди других памятников древнерусской литературы. Следовательно, это либо произведение исключительное в своем жанровом своеобразии, либо — представитель особого жанра, памятники которого до нас не дошли, так как жанр этот, сочетающий черты книжного «слова» и эпического произведения, не был традиционным. Быть может, произведения этого жанра, предназначенные в первую очередь для устного исполнения, вообще редко записывались.

Д. С. Лихачев пишет85[51], что появление таких памятников, «стоящих на грани литературы и фольклора» (а именно таким является «Слово»), могло быть вызвано следующим обстоятельством. В связи с происходящим ускоренными темпами образованием феодального государства «возникает новое историческое и патриотическое самосознание, которое требует особых жанровых форм своего выражения. Ни система фольклорных жанров, ни система византийско-славянских литературных жанров, перешедшая на Русь, не были приспособляемы для выражения новых тем. Первая в силу своей архаичности, вторая в силу своей преимущественной церковности». Это и явилось предпосылкой создания новых жанров — «жанров политической публицистики, жанров, воспевающих любовь к родной стране, жанров лиро-эпических». «Слово» сближается с памятниками западно-европейского раннефеодального эпоса, в частности с «Песнью о Роланде».

Это сопоставление было глубоко изучено А. Н. Робинсоном, поставившим задачу «найти и обосновать... место («Слова о полку Игореве». — О. Т.) в ряду эпических произведений западного и восточного феодального мира»86[52]. Исследователь указывает, что при таких сопоставлениях необходимо учитывать, с одной стороны, «социальноисторическую близость феодальных идеологий и культур», а с другой — народнонациональную оригинальность. А. Н. Робинсон демонстрирует, как общие для памятников средневекового героического эпоса мотивы (идея защиты родины, понятие рыцарской чести, этикет взаимоотношений сюзерена и вассала, образ тоскующей в разлуке жены или возлюбленной героя и т. д.) различно проявляются в разных культурах и разных памятниках. В «Слове», в частности, возможности типической идеализации героев оказались существенно ограниченными, потому что в основе сюжета лежало современное, а не находящееся в далеком прошлом событие, и автор обращался к своим слушателям «с песней- рассказом о них самих».

Особая жанровая природа «Слова» оказала большое влияние и на его поэтику: в «Слове» сочетаются принципы поэтики стиля монументального историзма (церемониальность в изображении героев, приемы, свойственные жанру торжественных слов) и поэтики фольклора (в изображении природы, в изображении чувств жены героя, в сочетании фольклорных жанров — «славы» и «плача»). Фольклорные элементы оказываются в «Слове» органически слитыми с элементами книжными87[53].

 

88[1] Лихачев Д. С. Великое наследие. Классические произведения литературы Древней Руси. М., 1975, с. 19.

89[2] Текст письма читается вслед за текстом «Поучения» в составе Лаврентьевской летописи. 90[3] О «Поучении» см.: Орлов А. С. Владимир Мономах. М.-Л., 1946; Лихачев Д. С. Великое наследие. М., 1975, с. 111-131.

91[4] О творчестве Кирилла Туровского см.: Еремин И. П. Ораторское искусство Кирилла Туровского. — В кн.: Еремин И. П. Литература Древней Руси (этюды и характеристики). М.- Л., 1966, с. 132-143.

92[5] Пушкин А. С. Поли. собр. соч. М., 1949, т. XI, с. 184.

93[6] См.: Мещерский Н. А. История Иудейской войны Иосифа Флавия в древнерусском переводе. М.-Л., 1958, с. 33-35.

94[7] Следует признать, что нам еще недостаточно ясна технология составления летописных сводов, так как до нас дошли, как правило, уже готовые, завершенные своды, создававшиеся через определенные промежутки времени по инициативе митрополитов, князей или реже частных лиц. Нам ясно, как именно летописец сводил свои источники — летописи, повествующие о прошлых событиях, но мы не знаем, как выглядел тот источник, из которого он брал сведения о текущих событиях: едва ли летописец записывал их начисто, по памяти. Видимо, существовали какие-то заготовки, черновые хроникальные записи. Этими материалами, соответствующим образом их обработав, летописец и завершал свой свод.

95[8] О методах изучения летописных текстов см.: Лихачев Д. С. Текстология. На материале русской литературы X-XVII вв. М.-Л., 1962, гл. 8.

96[9] Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение. М - Л., 1947, с. 169.

97[10] Что такое временных лет? Исследователи полагают, что слова эти следует переводить как «повествование о прошедших годах». Здесь и далее «Повесть» цитируется по наиболее авторитетному ее изданию: Повесть временных лет, ч.1. Текст и перевод / Подготовка текста Д.С.Лихачева; Перевод Д.С.Лихачева и Б.А.Романова: ч. 2. Приложения. Статьи и комментарии Д. С. Лихачева. М.-Л., 1950. Серия «Литературные памятники».

98[11] Ясно, что Рюрик (если он вообще существовал), Олег и Игорь были норманнами по происхождению и что они едва ли были связаны родством, но дело не в этом: государственность на Руси возникла в процессе внутреннего развития, а не по воле вождей варяжских дружин, в силу каких-то обстоятельств захватывавших власть в русских городах.

99[12] В этой битве, при переправе через Стугну, погиб юный князь Ростислав Всеволодович, о чем вспоминается в «Слове о полку Игореве».

100[13] Подробнее об этом см. в кн.: Истоки русской беллетристики. Л., 1970, гл. I.

101[14] Лихачев Д. С. Человека литературе Древней Руси. М., 1970, с. 65.

102[15] Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение М.-Л., 1947, с. 215-247.

103[16] См.: Лихачев Д.С. Человек в литературе Древней Руси. М., 1970, гл. 2; Развитие русской литературы X-XVII веков. Л., 1973, с. 64-67; «Слово о полку Игореве» и эстетические представления его времени. — Русская литература, 1976, № 2.

104[17] Помимо жития, написанного Нестором, известно и анонимное житие тех же святых — «Сказание и страсть и похвала Бориса и Глеба».

105[18] Имеется в виду, что Владимир, согласно легенде, в последний момент перед крещением заколебался и за это был поражен слепотой. Он прозрел во время обряда крещения.

106[19] 'Еремин И. П. Литература Древней Руси (этюды и характеристики). М.-Л., 1966, с. 2122.

107[20] См.: Пушкин А. С. Поли. собр. соч. М., 1941, т. XIV, с. 163.

108[21] См.: Лихачев Д. С. «Слово о полку Игореве». Историко-литературный очерк. М., 1976; он же. «Слово о полку Игореве» И культура его времени. Л., 1978.

109[22] 2См.: Осетров Евгений. Мир Игоревой песни. Этюды. М., 1977.

110[23] См.: Ипатьевская летопись. — Поли. собр. русских летописей. М., 1962, т. II, стлб. 637-651.

111[24] См: Лаврентьевская летопись. — Поли. собр. русских летописей. М., 1962, т. I, стлб. 396-400.

112[25] Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 29, с. 16.

113[26] Текст «Слова» цитируется по изданию: Слово о полку Игореве, 2-е изд. Л., 1967, с. 51. («Библиотека поэта». Большая серия.) Далее страницы по этому изданию указаны в тексте в скобках.

114[27] Ироическая песнь о походе на половцев удельного князя Новгорода Северского Игоря Святославича... М., 1800, с. 27-28. При цитировании первого издания «Слова» пользуюсь фототипическим воспроизведением его в кн.: Дмитриев Л. А. История первого издания «Слова о полку Игореве». М.-Л., 1960.

115[28] См.: Лихачев Д. С. Исторический и политический кругозор автора «Слова о полку Игореве». — В кн.: «Слово о полку Игореве». Сборник исследований и статей/ Под ред. В. П. Адриановой-Перетц. М.-Л., 1950.

116[29] Робинсон А. Н. «Русская земля» в «Слове о полку Игореве». — ТОДРЛ Л., 1976, т. XXXI, с. 136.

117[30] Напомним, что «Задонщина» стала известна лишь в середине XIX в., первый из найденных ее списков был опубликован в 1852 г. Исследователи отмечали, что в «Задонщине» в весьма выгодном свете упоминались предки некоторых из представителей екатерининской знати и обнародование этого памятника в конце XVIII в. вызвало бы самое благосклонное внимание и заинтересованность и самой императрицы, и ее сановников.

118[31] Внимательный читатель уже заметил, что мы привлекаем то один, то другой, то третий список «Задонщины». Это не случайно: близкие чтения к «Слову» находятся в разных списках «Задонщины», и, следовательно, фальсификатор должен был бы для составления «Слова» на основе «Задонщины» располагать именно авторским ее текстом, где содержалась вся сумма параллелей.

119[32] Это понятно: плач жен в «Задонщине» создан под влиянием плача Ярославны. А она обращается именно к Днепру.

120[33] Подробнее об этом см.: Лихачев Д. С. Черты подражательности «Задонщины». (К вопросу об отношении «Задонщины» к «Слову о полке Игореве»). — Русская литература, 1964, №3;Творогов О. В. «Слово о полку Игореве» и «Задонщина». — В кн.: «Слово о полку Игореве» и памятники Куликовского цикла. К вопросу о времени написания «Слова». М.-Л., 1966.

121[34] Предположительно фраза эта первоначально имела такой вид: «Коли сокол трех мытей, тогда не даст в обиду гнезда своего». Можно высказать догадку, что и в «Слове» первоначально говорилось о трижды линявшем (взрослом) соколе («г мытей»); буква «г» в Древней Руси обозначала число три; впоследствии текст был переосмыслен, цифра-буква «г» заменена предлогом «в». Но это, повторяю, всего лишь догадка (см.: Творогов О. В. «Сокол трех мытей» в «Повести об Акире Премудром». — В кн.: Вопросы теории и истории языка. Л., 1969, с. 111-114).

122[35] См.: Адрианова-Перетц В. П. «Слово о полку Игореве» и памятники русской литературы XI-XIII веков. Л., 1968; Словарь-справочник «Слова о полку Игореве». Сост. В. Л. Виноградова, вып. 1. А — Г. М.-Л., 1965; вып. 2. Д — Копье. Л., 1967; вып. 3. Корабль — Нынешний. Л., 1969; вып. 4. О — П. Л., 1973; вып. 5 Р — С Л., 1978.

123[36] Приведу лишь один-единственный пример. Чтобы упомянуть «бебрян рукав» Ярославны (рискуя при этом быть просто неверно понятым, ибо на первый взгляд речь идет о рукаве с меховой, бобровой оторочкой), нужно было отыскать единственное употребление этого прилагательного в пространнейшем тексте «История Иудейской войны» Иосифа Флавия и, сравнив с греческим оригиналом, установить, что «бебр» — это наименование шелка особой выработки.

124[37] См.: Лихачев Д. С. «Слово о полку Игореве» и эстетические представления его времени. — Русская литература, 1976, № 2; см. также: Лихачев Д. С. «Слово о полку Игореве» и особенности русской средневековой литературы. — В кн.: «Слово о полку Игореве» — памятник XII века. М.-Л., 1962.

125[38] См. об этом: Лотман Ю. М. «Слово о полку Игореве» и литературная традиция XVIII — начала XIX в. — В кн.: «Слово о полку Игореве» — памятник XII века. М.-Л., 1962.

126[39] Заметим, что издатели и в этом случае проявили свою палеографическую и источниковедческую неосведомленность: в описании сборника сказано, что рукопись «по своему почерку весьма древняя»; назвать древней рукопись XVII в. столетием спустя едва ли правомерно.

Впрочем, быть может, границы конволюта были настолько разительны, что издатели имели в виду лишь вторую его часть, включавшую текст «Слова»? Заинтересовавшихся этим вопросом отсылаю к своей статье: «К вопросу о датировке Мусин-Пушкинского сборника со «Словом о полку Игореве» (ТОДРЛ. Л., 1976, т. XXXI).

127[40] Рыбаков Б. А. Русские летописцы и автор «Слова о полку Игореве». М., 1972, с. 406.

128[41] Рыбаков Б. А. Русские летописцы и автор «Слова о полку Игореве». М., 1972, с. 405.

129[42] Рыбаков Б. А. «Слово о полку Игореве» и его современники. М., 1971, с.279.

130[43] Ипатьевская летопись, стлб. 659.

131[44] Лаврентьевская летопись, стлб. 400.