Цель: помочь учащимся уловить чеховское восприятие жизни, почувствовать художественное своеобразие пьесы.
Метод: чтение, анализ эпизодов пьесы, беседа, сообщения учащихся.
Ход урока
I. Вступительное слово учителя.
В конце 1890-х гг. в настроениях А.П. Чехова в его восприятии жизни происходит перелом. Начинается новый этап его творческого пути. В 1901 г. М. Горький сообщал в одном из своих писем В.А. Поссе: «А.П. Чехов пишет какую-то большую вещь и говорит мне: «Чувствую, что теперь нужно писать не так, не о том, а как-то иначе, о чем-то другом, для кого-то другого, строгого и честного». Вообще Антон Павлович очень много говорит о конституции, и ты, зная его, разумеется, поймешь, о чем это свидетельствует. Вообще — знамения, все знамения, всюду знамения. Очень интересное время...»1
1 Горький М., Чехов А. Переписка. Статьи. Воспоминания. — М., 1958.
Итак обращение к новым людям — «строгим и честным» - требовало, по утверждению писателя, новых тем, новых художественных решений: «нужно писать не так...». Такая позиция Чехова оказала решающее влияние на формирование замысла пьесы «Вишневый сад». На ее создание ушло больше двух лет напряженного труда.
II. Сообщение учащегося «История создания пьесы»:
Замысел «Вишневого сада» в самом общем виде относится к началу 1901 г. В 1902 г. формировался сюжет, а с конца февраля до октября 1903 г. пьеса писалась с перерывами из-за болезни.
Пьеса включает в себя немало автобиографического. Многие жизненные явления, положенные в основу сюжета, Чехов наблюдал лично в течение всей жизни. В родословной драматурга была страница социального восхождения, напоминающая прошлое Лопахина: дед Чехова был крепостным, отец, как и Лопахин, открыл свое собственное «дело». В семье Чеховых произошло событие, близкое тому, что происходит в третьем действии «Вишневого сада»: за неуплату долга дому грозила продажа с аукциона. Служащий Г.П. Селиванов, живший несколько лет в этом доме и считавшийся другом семьи Чеховых, обещая спасти положение, сам купил дом. И еще одна параллель: как юный Чехов после продажи дома получает свободу и независимость, так и Аня в «Вишневом саде» после продажи становится свободным человеком.
В основу пьесы легла мысль об общественно-историческом развитии России во второй половине 19 — начала 20 века. Смена хозяев вишневого сада является своеобразным символом этого процесса.
Судьба барского поместья сюжетно организует пьесу, но в ней нет развития действия в привычном понимании. Автора занимает не столько сама смена хозяев вишневого сада, сколько нечто другое— с его точки зрения, куда более существенное, более важное. Предстоящая продажа имения за долги, связанные с этим жизненные перипетии, являются для него лишь поводом для объяснения событий и обстоятельств иного рода. Не конфликты старых и новых владельцев вишневого сада интересуют Чехова — ему хочется рассказать о столкновении прошлого и настоящего России, о зарождении ее будущего в этом процессе.
III. Слово учителя о жанровом своеобразии.
«Вишневый сад» - лирическая комедия. В ней автор передал свое лирическое отношение к русской природе и негодование по поводу расхищения ее богатств. «Леса трещат под топором», мелеют и сохнут реки, уничтожаются великолепные сады, гибнут роскошные степи — об этом писал Чехов в своих рассказах «Свирель», «Черный монах», и в повести «Степь», и в пьесах «Дядя Ваня» и «Вишневый сад».
Гибнет «нежный, прекрасный» вишневый сад, которым умели только любоваться, но который не смогли сберечь Раневские и Гаевы, по «чудесным деревьям» которого «хватил топором» Лопахин.
В лирической комедии Чехов «пропел», как в «Степи», гимн русской природе, «прекрасной родине», высказал мечту о созидателях, людях труда, думающих не столько о своем благополучии, сколько о счастье других, о будущих поколениях.
Лирическое отношение Чехова к Родине, к ее природе, боль за разрушение ее красоты и богатств составляют как бы «подводное течение» пьесы. Это лирическое отношение выражено то в подтексте, то в авторских ремарках. Например, во 2-м действии о просторах России говорится в ремарке: поле, вдали вишневый сад, дорога в усадьбу, на горизонте город. На эти детали Чехов обращал внимание режиссеров МХТ.
Полны лиризма ремарки, относящиеся к вишневому саду («уже май, цветут вишневые деревья»); грустные нотки звучат в ремарках, отличающих приближение гибели вишневого сада: «глухой стук топора по дереву, звучащий одиноко и грустно».
«Вишневый сад» задумывался как комедия, как «смешная пьеса, где бы черт ходил коромыслом». Это определение жанра пьесы — комедия — было для писателя глубоко принципиальным, недаром он был так огорчен, узнав, что на афишах МХТ и в газетных объявлениях пьеса была названа «драмой». «Вышла у меня не драма, а комедия, местами даже фарс», - говорил Чехов.
- Какое же содержание вкладывал писатель в понятие «комедия»?
- Что давало ему основание определить так жанр «Вишневого сада»?
(В пьесе имеются комедийные персонажи: Шарлотта, Епиходов, Яша, Дуняша, а также комедийные положения. Чехов вкладывал в слово «комедия» содержание, близкое к тому, которым наполняли этот термин Гоголь, Островский и другие предшественники чеховской драматургии. Комедией, «истинно общественной комедией» считали они такое драматическое произведение, в котором критически оцениваются общественные нравы, воспроизводится дух эпохи, отражаются закономерности жизни, времени.
Комедия «Вишневый сад» создавалась в начале XX века, в пору оживления общественной жизни. В общем жизнеутверждающем тоне «Вишневого сада» отразились новые настроения эпохи. Поэтому Чехов не считал возможным называть свою пьесу драмой и упорно настаивал на том, что «Вишневый сад» - комедия.
В этой пьесе автор воспроизводит движение жизни как закономерный и неизбежный процесс смены социальных сил. Социальное положение персонажей четко определено Чеховым уже в перечне действующих лиц, в «афише» пьесы: «Раневская... помещица», «Лопахин... купец», «Трофимов... студент». Показывая столкновение, конфликт своих героев, как людей различных социальных групп, Чехов решает их в соответствии с самой историей.)
IV. Беседа.
В название «Вишневый сад» писатель внес одновременно конкретное и обобщенно-поэтическое содержание. Вишневый сад — характерная принадлежность дворянской усадьбы, но и олицетворение Родины, России, ее богатств, красоты, поэзии.
- Что является лейтмотивом пьесы «Вишневый сад»?
(Мотив продажи, гибели вишневого сада. Вишневый сад находится все время в центре внимания, он то приближен к нам («весь, весь белый») и открывается перед нами за окнами «детской» (1 действие), то он дан в отдалении: дорога в усадьбу, в стороне темнеют тополя, «там начинается вишневый сад» (2 действие). С вишневым садом связаны планы, надежды, мысли, радости и огорчения действующих лиц. О нем говорят в пьесе почти все персонажи: Раневская, Гаев, Лопахин, Трофимов, Аня, Фирс, даже Епиходов. Но как они различно говорят о нем, какие разные стороны его видят.)
- Так что же говорят о вишневом саде персонажи пьесы?
Учащиеся приводят примеры, зачитывают соответствующие эпизоды.
(Для старого слуги Фирса вишневый сад — воплощение барского раздолья, богатства. В его отрывочных воспоминаниях о той поре, когда вишневый сад давал доходы («Денег было!»), когда знали способы, как мариновать, сушить, варить вишню, - рабское сожаление об утрате барского благополучия.
У Раневской и Гаева с вишневым садом связаны интимные чувства и переживания. Для них он тоже по-своему олицетворение прошлого, но одновременно и предмет дворянской гордости («и в энциклопедическом словаре упоминается про этот сад»), и напоминание об ушедшей молодости, утраченном беззаботном счастье: «О, мой милый, мой нежный, прекрасный сад!», «... Я люблю этот дом, без вишневого сада я не понимаю своей жизни!», «О, мое детство, чистота моя!...»
Для купца Лопахина в этом вишневом саду «замечательно... только то, что он очень большой». Что он «в умелых руках» может давать огромный доход. Вишневый сад у Лопахина тоже вызывает воспоминания о прошлом: здесь дед и отец его были рабами. С садом связаны у Лопахина и планы на будущее: разбить сад на участки, сдавать в аренду под дачи. Вишневый сад становится теперь для него, как прежде для дворян, предметом гордости, олицетворением его силы, его господства: «Вишневый сад теперь мой!»
Для студента Трофимова вишневый сад — воплощение крепостного уклада жизни: «Подумайте, Аня, ваш дед, прадед и все ваши предки были крепостники, владевшие живыми душами...» Трофимов не разрешает себе любоваться красотой этого сада, без сожаления расстается с ним и внушает юной Ане такие же чувства.
Те мысли, которые выражены в словах Трофимова («Вся Россия — наш сад!») и Ани («Мы насадим новый сад!»), несомненно дороги самому автору, но полностью он не разделяет ни чьих мнений. С мягкой улыбкой смотрит автор на молодую обитательницу «дворянского гнезда» - Аню, по юношески поспешно порывающую с вишневым садом, который она так нежно любила. Писатель также видит определенную односторонность даже во многих справедливых суждениях Трофимова.)
Так с образом вишневого сада связаны размышления о социальном укладе русской жизни.
Слово учителя.
Пьеса «Вишневый сад» никого не оставила равнодушным (можно привести некоторые отзывы о ней). Так, например, О. Книппер телеграфировала Чехову: «Дивная пьеса. Читала упоением, слезами». Позже она говорила ему: «... А вообще ты такой писатель, что сразу никогда всего не охватишь, так все глубоко и сильно».
Актриса М.П. Лилина писала Чехову: «Когда читали пьесу, многие плакали, даже мужчины: мне она показалась жизнерадостной. А сегодня, гуляя, я услыхала осенний шум деревьев, вспомнила «Чайку», потом «Вишневый сад», и почему-то мне представилось, что «Вишневый сад» не пьеса, а музыкальное произведение, симфония. И играть эту пьесу надо особенно правдиво, но без реальных грубостей...»
Спектакль на первых порах не удовлетворял ни автора, ни театр. Писатель резко отозвался о спектакле в письме к О.Я. Книппер: «Почему на афишах и в газетных объявлениях моя пьеса упорно называется драмой?»
Это, наверное, было потому, «что было просто недопонимание Чехова, недопонимание его тонкого письма, недопонимание его необычайно нежных очертаний». Так считал В.И. Немирович- Данченко. Тем не менее уже первые зрители сумели оценить и поэтических дух чеховского произведения, и его светлые, жизнеутверждающие интонации.
V. Действующие лица и авторское отношение к ним.
В изучении драмы по действиям существуют разные пути. Одни предлагают комментированное чтение, где главная цель отводится чтению, которое подчинено анализу; другие — анализ с чтением отдельных явлений с попутным комментированием. Каждое отдельное действие занимает свое место в идейно-драматургическом плане, в развитии сюжета, решении художественной задачи всей пьесы.
Наблюдение за развитием сюжета (действия) неотрывно от работы над характерами героев. Готовясь к уроку по пьесе, надо отбирать явления для чтения и анализа, ставить основные вопросы. Нужно определить, какие сцены являются опорными, какие явления должны быть выделены для подробного анализа.
1. Работа над пьесой: чтение отдельных сцен и анализ 1, 2 действий. Вопросы и задания:
- Ваши впечатления от первых страниц пьесы «Вишневый сад»;
- Чем необычны персонажи комедии?
- Вокруг какого события разворачивается 1 действие пьесы? Почему оно так важно для автора?
- Найдите в 1 действии стилистические элементы, характерные для чеховского изображения (лиризм, символика, монологи-воспоминания, лексические повторы, паузы, обрывы фраз, авторские ремарки);
- Какую роль по-вашему мнению, играют второстепенные персонажи (Епиходов, Шарлотта и др.) в создании социально-психологического «подтекста» пьесы?
- Почему Чехов отмечает возраст только 3-х действующих лиц?
- Где автором определено социальное лицо персонажей? Почему?
- Что, по-вашему мнению, является сквозным мотивом пьесы?
- Как происходит постижение сущности образов Раневской и Гаева?
2. Вопросы и задания к 3, 4 действиям:
- Что поражает вас в делах и поступках Раневской и Гаева?
- Какие перемены и почему происходят в нашем отношении к владельцам вишневого сада?
- Проследите, как они ведут себя в ситуациях подлинно драматических?
- Дайте развернутый ответ-характеристику «Старые владельцы сада».
(Характеры, созданные Чеховым сложны, в них противоречиво смешиваются добро и зло, комическое и трагическое. Создавая образы обитателей разоряющегося дворянского гнезда Раневской и ее брата Гаева, Чехов подчеркивал, что подобные «типы» уже «отжили». Они выказывают любовь к своему имению, вишневому саду, но ничего не предпринимают, чтобы спасти имение от гибели. Из-за их праздности, непрактичности разоряются так «свято любимые» ими «гнезда», уничтожаются прекрасные вишневые сады.
Раневская показана в пьесе очень доброй, ласковой, но легкомысленной, порой равнодушной и небрежной по отношению к людям (последний золотой отдает случайному прохожему, а дома прислуга живет впроголодь); ласкова к Фирсу и оставляет его больного в заколоченном доме. Она умна, сердечна, эмоциональна, но праздная жизнь развратила ее, лишила воли, превратила в беспомощное существо.
Читая, мы узнаем, что она уехала из России 5 лет назад, что из Парижа ее «потянуло вдруг в Россию» только после катастрофы в личной жизни. В финале пьесы она все же покидает родину и, как ни жалеет о вишневом саде и имении, довольно скоро «успокоилась и повеселела в предчувствии отъезда в Париж.
Чехов дает почувствовать всем ходом пьесы, что узкие жизненные интересы Раневской и Гаева свидетельствуют о полном забвении ими интересов родины. Создается впечатление, что при всех хороших качествах они бесполезны и даже вредны, так как способствуют не созиданию, «не приумножению богатства и красоты» родины, а разрушению.
Гаеву 51 год, а он так же, как и Раневская, беспомощен, бездеятелен, беспечен. Нежное обращение его с племянницей и сестрой сочетается у него с пренебрежением к «чумазому» Лопахину, «мужику и хаму», с презрительно-брезгливым отношением к слугам. Вся его жизненная энергия уходит на возвышенные ненужные разговоры, пустое многословие. Как и Раневская, привык жить «на чужой счет», не рассчитывает на свои силы, а только помощь извне: «хорошо бы получить наследство, хорошо бы выдать Аню за богатого человека...»
Итак, на протяжении всей пьесы Раневская и Гаев переживают крушение последних надежд, тяжелое душевное потрясение, лишаются семьи, дома, но оказываются неспособными что-либо понять, чему- либо научиться, сделать что-нибудь полезное. Их эволюция на протяжении пьесы — это разорение, крах не только материальный, но и духовный. Аневская и Гаев вольно или невольно предают все, что, казалось бы, им дорого: и сад, и родных, и верного раба Фирса. Финальные сцены пьесы потрясают).
- Расскажите о судьбе Лопахина. Как его развенчивает автор?
- Каков смысл сопоставления хозяев вишневого сада и Лопахина?
- Можно ли считать Лопахина человеком будущего?
Пояснения:
При характеристике Лопахина нужно раскрыть его сложность и противоречивость, объективность и всесторонний подход к его изображению. Лопахин отличается от Гаева и Раневской своей энергией, активностью, деловой хваткой. Его деятельность знаменует собой, несомненно, прогрессивные сдвиги.
В то же время автор заставляет нас не соглашаться с мыслью, что прогрессивные замыслы должны приводить к опустошению землю, уничтожению прекрасного. Не случайно ликование нового хозяина сменяется печалью и горечью: «О, скорее бы все это прошло, скорее бы изменилось как-нибудь нескладная, несчастливая жизнь». В нем постоянно борются противоречивые чувства. Нельзя упустить такой многозначительной детали, как эпизод в финале пьесы, когда слышится стук топора по вишневым деревьям. По просьбе Раневской Лопахин приказывает прервать рубку сада. Но едва старые владельцы покинули имение, топоры снова стучат. Новый владелец спешит...
Слово учителя.
Но и на Лопахина Чехов смотрит как бы из «исторического далека», поэтому видит за его субъективно добрыми намерениями всего лишь хищную и ограниченную деятельность. И имение, и вишневый сад он купил как-то «невзначай». Лишь рядом с Раневскими, Гаевыми Лопахин может произвести впечатление деятеля, но Трофимову планы Лопахина «настроить дачи» «представляются несостоятельными, узкими».
- Итак, какова же роль юных персонажей в пьесе?
- Чем они так дороги автору?
- Почему, сближая образы Пети Трофимова и Вари, автор противопоставляет их друг другу?
- В чем выражается противоречивость характера Пети Трофимова и почему автор относится к нему иронически?
- В ком автор видит свой идеал, и кто становится подлинным героем пьесы?
Выводы по образу Пети Трофимова (может сделать учитель или подготовленный учащийся):
Создавая образ Трофимова, Чехов испытывал затруднения. Он предполагал возможные цензурные нападки: «Меня, главным образом, пугала... недоделанность некоторая студента Трофимова. Ведь Трофимов то и дело в ссылке, его то и дело выгоняют из университета...»
В самом деле, студент Трофимов появился перед зрителем в то время, когда общественность было взволнована студенческими беспорядками.
В образе «вечного студента» - разночинца сына лекаря Трофимова показано превосходство над другими героями. Он беден, терпит лишение, но решительно отказывается «жить на чужой счет», брать взаймы.
Наблюдения, обобщения Трофимова широки, умны и справедливы: дворяне живут на чужой счет; интеллигенты ничего не делают. Принципы его (трудиться, жить во имя будущего) прогрессивны. Жизнь его может вызвать уважение, волновать молодые умы и сердца. Речь его взволнованна, разнообразна, хотя, порой, и не лишена банальности («Мы идем неудержимо к яркой звезде...»).
Но и в Трофимове есть черты, сближающие его с другими персонажами пьесы. Жизненные принципы Раневской и Гаева сказываются и на нем. Трофимов с негодованием говорит о безделье, «философствовании», а сам тоже много говорит, любит поучения. Автор иногда ставит и Трофимова в комическое положение: Петя падает с лестницы, безуспешно ищет старые галоши. Эпитеты: «чистюлька», «смешной урод», «недотепа», «облезлый барин» - снижают образ Трофимова, вызывают порой насмешливую улыбку. Трофимов, по замыслу писателя, не должен выглядеть героем. Его роль — пробуждение сознания молодых людей, которые уже сами будут искать пути борьбы за будущее. Поэтому Аня по-юношески восторженно впитывает в себя идеи Трофимова.
Таким образом, своими произведениями Чехов не только произносил приговор истории, утверждал невозможность «жить по- старому», но и пробуждал надежду на обновление жизни. Он поддерживал в читателе, в зрителе веру в справедливость, гармонию, красоту, человечность. Писатель был глубоко озабочен тем, чтобы человек не растерял духовных и душевных ценностей, тогда он станет чище, лучше.
Домашнее задание (на выбор).
1. Подготовьте доклад «А.П. Чехов и Московский Художественный театр».
2. Составьте план ответа: «Этапы в развитии основного конфликта пьесы».
3. Дайте ответы на вопросы:
- В чем своеобразие основного конфликта пьесы?
- По какому принципу сгруппированы персонажи в пьесе?
- Можно ли Лопахина считать героем новой эпохи?
- Почему Гаев и Раневская оказались неспособными спасти имение?
- В чем двойственность образа Пети Трофимова?
- В чем символический смысл названия пьесы?
Информация для учителя
«Вишневый сад» в критике и отзывах театральных деятелей.
В. Камянов. «Время против безвременья-Чехов и современность»
В прежних чеховских пьесах молчаливым участником событий был дом, обиталище, способное многое поведать о хозяевах. Чем дальше развертывалось действие, тем понятнее становились участники и тем меньше внимания отдавал зритель подсобному красноречию интерьеров. Предполагалось: уйдут в свой срок нынешние владельцы и под той же кровлей зазвучат иные голоса.
Совсем иное в последней пьесе: под кровлей Гаевых больше ничьи голоса не зазвучат; барская усадьба достоит до весны, а там — на слом. И печать обреченности по-особому одухотворяет старые стены, предметы обстановки. С домом и предметами беседуют, трогательно фамильярничают, здороваются и прощаются, их обегают долгим запоминающим взглядом (Любовь Андреевна: «...точно раньше я никогда не видела, какие в этом доме стены, какие потолки, и теперь я гляжу на них с жадностью, с такой нежной любовью...»).
Дом памятлив. Для Гаевых он — «старый дедушка», свидетель невозвратимых лет; для зрителей— еще и свидетель невозвратимых форм социальной жизни, всего старопоместного уклада.
В трех прежних пьесах прошлое безостановочно откатывалось назад и героям не удавалось отвлечься от томительно ровного бега Времени. Теперь прошлое (фамильное и социальное) как бы вычленено для специальных проводов. Оно поэтически опредмечено и не спешит откатываться назад: вот обжитой дом, вот старый сад... И вот и топор, занесенный над домом и садом. Но едва обозначился день, удобный для топора, как приоткрылась перспектива светлых дней... Здесь ясно ощутима трехтактность Времени.
Прошлое, настоящее и будущее уже не слиты в астральном полете; они узнаваемы по отдельности, исчисляются по новейшему календарю и выясняют отношения между собой. Перемена в характере Времени сказывается и на характере действующих лиц ...» <...>
Невольно вспоминается признание К. С. Станиславского о крайней сложности сценических интерпретаций «Вишневого сада»: «Пьеса очень трудна. Ее прелесть в неуловимом, глубоко скрытом аромате. Чтобы почувствовать его, надо как бы вскрыть почку цветка и заставить распуститься лепестки». Да, скрытый аромат и тонкая гармония трудновоспроизводимы. Но сложность не только в этом. Нюансы, призвуки и полутона хороши, когда ясен основной тон. А его уловить еще надо.
Владей героями пьесы идея, страстная вера, просто сильная земная страсть, тайный умысел, наконец, все было бы намного проще. Но ведь они, за малым исключением, птицы небесные, носимые ветром, с которым не в силах поспорить, ибо крылья слабы. <...>
Когда вслушиваешься в исповедальный монолог Раневской из второго акта («О, мои грехи...»), трудно отделаться от впечатления, что героиня, взывая к чужому участию, попутно как бы пародирует себя. Ее речь о горестях и утратах полна комических призвуков, сбивается либо готова сбиться на репризу и каламбур.
Начало фразы: «Мой муж умер...» — продолжение: «...от шампанского». Готовые отозваться на печальную фразу вздохом соболезнования, мы замечаем, что вздох наш перехвачен смешком. Чуть раньше о покойном муже: он «делал...». Интересно узнать: что же? «...Одни только долги». Нейтральное .на первый взгляд сообщение построено репризно; выясняется, что ключевое слово («делал») надо понимать навыворот.
Перечень скорбных происшествий, однако, не завершен, и когда очередь доходит до гибели маленького сына Любови Андреевны, то свою речь об этой потере героиня украшает неуместно забавным и хлестким оборотом— «удар прямо в голову». Глубокому горю, а в особенности материнскому несвойственно выражать себя столь картинно. <...>
В монологе опечаленной Любови Андреевны легко различимы вкрапления пародийной стилистики (вскоре за «ударом в голову» героиня подарит слушателям еще одну рискованную гиперболу — «душа моя высохла», да и начальные слова монолога «О, грехи мои...» подозрительны по комическим призвукам).
Но с другой стороны, Любовь Андреевна мигом перестает сбиваться с тона и задевать, скажем так, «соседние клавиши», как только речь заходит о красоте старого сада или далеком детстве:
«О сад мой! После темной ненастной осени и холодной зимы опять ты молод, полон счастья...», «В этой детской я спала, глядела отсюда на сад, счастье просыпалось вместе со мною...» Тут нет и намека на стилистическую пестроту, заставляющую усомниться в глубине чувства.
Слову героини в одних случаях доверено выразить строгий и стройный лад души, в других — дисгармонию, ущербность вкуса и такта. Раневская то чиста, трепетна в сердечном порыве, то почти вульгарна и не по-хорошему многоопытна (Трофимову: «В ваши годы не иметь любовницы!»). Кто-то ее боготворит, кто-то, любя, признает порочной.
Паперный. «Вопреки всем правилам»: Пьесы и водевили Чехова
Глаголы имеют разные времена. У существительных времен нет. Какой-нибудь «стол», например — стол и есть, а стоит ли он, стоял или будет стоять - это из слова «стол» не ясно.
Так в грамматике. Но не так в мире поэтических представлений. Чеховский вишневый сад имеет свою временную форму — прошлое. Другое дело, что он может возродиться, что, по заклинанию Ани, «мы насадим новый сад, роскошнее этого». Но тот непосредственный вишневый сад, который изображен в чеховской пьесе, принадлежит прошедшему.
В первой ремарке: «Окна в комнате закрыты...» Как будто дом дремлет на рассвете. А в ремарке к последнему действию: «Декорации первого акта. Нет ни занавесей на окнах, ни картин, осталось немного мебели, которая сложена в угол, точно для продажи. Чувствуется пустота». Этот дом уже не дремлющий а безжизненный.
Тонкая, еле уловимая граница разделяет в этой пьесе живое и умершее. «Посмотрите, покойная мама идет по саду». «Господь с вами, мамочка, никого нет, это белое деревце склонилось...»
При ясном резком свете дня невозможно спутать «маму» и «деревце», но в том странном, весенне-мертвенном, майски-стылом сиянии, которое разлито во всем, что изображено в пьесе, — можно.
И Фирс, который в конце не просто падает мертвым, а «лежит неподвижно», — он в том же двойном полуживом-полусмертном освещении. <...>
Говоря о повторах в пьесе Чехова, следует, очевидно, исходить из некоего более общего понятия, частным проявлением которого эти повторы являются. Взятые вместе во взаимосвязи и взаимодействии, они ведут к структуре.
Так, перекличка начала и конца, подчеркнутый повторами контраст между приездом и разъездом героев — все это несет главную мысль пьесы о печально-нелепой, трагически-фарсовой «изжитой жизни».
И конечно, нельзя назвать нейтральным по отношению к главной образной мысли мотив «отлетающей» музыки (свирель, гитара, еврейский оркестр, стук топора, звук, точно с неба, лопнувшей струны).
Образ сада, приближающихся торгов развивается в пьесе ритмически. Это напоминает удары, которые звучат все более громко и грозно.
«Лопахин. Вам уже известно, вишневый сад продается за долги...
Гаев. Проценты мы заплатим, я убежден... <...>
Лопахин. Ваше имение собирается купить богач Дериганов...» и т. д.
Каждая тема, мотив, связанный с главным образом, не выступает сразу, но ритмически и даже, можно сказать, мелодически повторяется, нарастая.
Например, парижский сюжет Раневской. Другой драматург сделал бы так: она получает известие из Парижа от своего сердечного друга, узнает, что он в беде, устремляется к нему на помощь, уезжает в Париж. Это был бы цельный эпизод.
У Чехова не так — эпизод разделен на «ритмические доли». Его опять- таки можно сравнить с приближающимися ударами, которые звучат все более сильно.
Первое действие. Раневская только что приехала.
«Варя. Тут, мамочка, вам две телеграммы. (Выбирает ключ и со звоном отпирает старинный шкаф.) Вот они.
Любовь Андреевна. Это из Парижа. (Рвет телеграммы, не прочитав.) С Парижем кончено...»
Во втором действии.
«Любовь Андреевна. <...> (Достает из кармана телеграмму) Получила сегодня из Парижа... Просит прощения, умоляет вернуться... (Рвет телеграмму.) Словно где-то музыка».
Но музыка есть и в соотнесенности двух «нот», двух телеграмм. На фоне первой особенно заметно, что в душе Раневской уже что-то дрогнуло.
Третье действие. Во время спора Любови Андреевны с Трофимовым у нее падает на пол телеграмма. Она говорит: «Это из Парижа телеграмма. Каждый день получаю. И вчера, и сегодня. Этот дикий человек опять заболел, опять с ним нехорошо... Он просит прощения, умоляет приехать, и по- настоящему мне следовало бы съездить в Париж, побыть возле него».
Начинается ссора Раневской и Трофимова — именно из-за «него». Трофимов на «него» нападает, Раневская сердится.
Четвертое действие. Раневская говорит Ане:
«Я уезжаю в Париж, буду жить там на те деньги, которые прислала твоя ярославская бабушка на покупку имения — да здравствует бабушка! — а денег этих хватит ненадолго».
Итак, в каждом из четырех действий звучит парижский мотив. Героиня проделывает на наших глазах эволюцию — от «с Парижем кончено» до «я уезжаю в Париж».
Повтор здесь — не формальный прием, это совершенно естественная для Чехова-художника форма раскрытия мотива, глубоко связанного с главной темой — краха имения и сада.
Принцип развертывания образного мотива у Чехова - как аукнется так и откликнется. Но каждый раз оказывается, что «откликается» мотив не совсем так, как он в начале «аукается». Повтор и фиксирует происшедшие изменения, душевные «сдвиги». <...>
«Вишневый сад» — одно из самых гармонических, целостных произведений Чехова, в полном смысле итоговое создание художника. И целостность эта оказывается результатом взаимодействия многих и многих микровеличин, повторяющихся мотивов, штрихов, особенностей, словечек.
Мы видим, как нераздельно связаны художественная идея и структура пьесы. И наряду с этим единством ощущаем контраст между жизнью героев с ее нелепостью, несообразностью, «непопаданиями», «несчастьями», «фокусами» — и гармонической формой пьесы, сотканной из перекличек, повторов, из непрерывного «ауканья» и «откликанья»...
П. Вайль и А. Генис «Родная речь» Все— в саду, Чехов»
Единицей чеховской драмы, ее атомом является не идея, как у Достоевского, не тип, как в «натуральной школе», не характер, как у Толстого, а просто — личность, цельней человек, про которого ничего определенного сказать нельзя: он абсурден, так как не объясним. Абсурда хватает и у Гоголя» и у Достоевского, но в их героях есть сердцевина — авторский замысел о них. У Чехова случайная литературная обочина стала эпицентром повествования: человек «ушел» в нюанс. <.. .>
Тревожное ощущение пограничного существования — эмоция» неизбежно захватывающая читателя, — настолько постоянная примета композиции всего чеховского творчества, что даже дата смерти писателя — на пороге XX века — кажется мрачным подтверждением чеховской промежуточности.
Естественно, что и в композиции всех пьес Чехова огромное место занимают сцены встреч и прощаний. Более того, сама обстановка прославленного чеховского быта полна вокзальной суеты. Тут вечный перрон, и вещи всегда в беспорядке: в «Вишневом саде» весь первый акт их разбирают, весь последний — укладывают. А за сценой (указывает ремарка) проходит железная дорога. <... >
Если бы сад не продали, что бы изменилось в жизни всех тех, кто так о нем беспокоится? Удержал бы сад Раневскую с ее пачкой призывных телеграмм из Парижа? Помешал бы сад уехать Ане и Пете Трофимову? Прибавят ли вырученные за сад деньги смысла жизни Лопахину? Нет, судьба сада по-настоящему важна только для самого сада, только для него это вопрос жизни и смерти.
Тупик, в который якобы загнали героев долги, условный — это пружина театральной интриги. Он всего лишь внешнее выражение другого, поистине смертельного тупика, в который Чехов привел и действующих лиц «Вишневого сада», и себя, и всю русскую литературу в ее классическом виде.
Этот тупик образован векторами времени. Трагедия чеховских людей — от неукорененности в настоящем, которое они ненавидят и которого боятся. Подлинная, реально текущая мимо них жизнь кажется им чужой, извращенной, неправильной. Зато жизнь, долженствующая быть, — источник, из которого они черпают силы для преодоления убийственной тоски повседневности. <...>
Истребляя всякую символичность в своих героях, Чехов перенес смысловое, метафорическое и метафизическое ударение на предмет неодушевленный — сад.
Только так ли уж он неодушевлен? Сад — вершинный образ чеховского творчества. Сад — его завершающий и обобщающий символ веры.
Сад - это совершенное сообщество, в котором каждое дерево свободно, каждое растет само по себе, но, не отказываясь от своей индивидуальности, собранные вместе, они составляют единство. Сад растет в будущем отрываясь от своих корней, от почвы.
Сад меняется, оставаясь неизменным. Подчиняясь циклическим законам природы, рождаясь и умирая, он побеждает смерть-Сад указывает выход из парадоксального мира в мир органичный, переход из состояния тревожного ожидания — в вечный деятельный покой.
Сад — синтез умысла и провидения, воли садовника и Божьего промысла, каприза и судьбы, прошлого и будущего, живого и неживого, прекрасного и полезного (из вишни, напоминает трезвый автор, можно сварить варенье).
Сад — слияние единичного со всеобщим. Сад — символ соборности, о которой пророчествовала русская литература. Сад — универсальный чеховский символ, но сад — это и тот клочок крымской земли, который он так терпеливо возделывал. <...>
«Вся Россия наш сад», — говорит Трофимов, стремясь изменить масштаб жизни, приспособить его к размеру своих «сверхчеловеков» будущего — он меняет «сейчас и здесь» на «потом и везде». Получается, что те, кто должен насадить завтрашний сад, вырубают сад сегодняшний.
На этой ноте, полной трагической иронии, Чехов ставит точку. Изобразив человека на краю обрыва, сам он ушел в сторону»
В. Э. Мейерхольд. «Статьи. Речи. Беседы. Письма»
«По-моему, «Вишневый сад» — это лучшая Ваша пьеса. Я полюбил ее даже больше милой «Чайки». Это не комедия, не фарс, как вы писали, — это трагедия, какой бы исход к лучшей жизни Вы ни открывали в последнем акте. Впечатление огромное, и это достигнуто полутонами, нежными акварельными красками.
«С тех пор как занимаюсь театром» не помню» чтобы публика так реагировала на малейшую подробность драмы, жанра, психологии, как сегодня. Общий тон исполнения великолепен по спокойствию, отчетливости, талантливости. Ус.тех в смысле всеобщего восхищения огромный и больше, чем на какой-нибудь из твоих пьес».
«..Было просто недопонимание Чехова, недопонимание его тонкого письма, недопонимание его необычайно нежных очертаний... Чехов оттачивал свой реализм до символа, а уловить эту нежную ткань произведений Чехова театру долго не удавалось; может быть, театр брал его слишком грубыми руками».
В. Плучек. «Человеку нужны настоящие, красивые человеческие чувства»
...Чехов оказался автором, которого ставят во всем мире. Он становится самым репертуарным драматургом, оспаривая это право у Шекспира и Брехта. В Париже люди плачут на «Вишневом саде» Питера Брука, в Италии плачут на «Вишневом саде» Стрелера. «Вишневый сад» идет в Токио, Хельсинки, Дели. <...>
Каждый шедевр обладает какой-то тайной, которую хочется раскрыть, и каждое поколение должно эту тайну постигнуть. Мне кажется, что в «Вишневом саде», великолепном шедевре гениального художника, есть своя завораживающая тайна. Мне хотелось проникнуть в нее, не привнося свою концепцию, дотянуться в своем понимании до Чехова. Чехова не нужно достраивать. Когда режиссер приходит с очередной концепцией нового прочтения драматурга, что-то теряется в самом Чехове. Мне не так интересна мысль этого режиссера, как гораздо дороже все то, что выстрадал сам Антон Павлович. Работая над спектаклем, я представлял Антона Павловича в последние годы его жизни, обреченного, знающего, что ему предстоит. Ольга Леонардовна играет в Москве, а в Ялте свищет ветер, и Антон Павлович остается один на один со своими думами о человеке, о смысле земного бытия. <...>
Режиссура и актеры Театра сатиры, которые хорошо владеют яркой характерностью, острой зарисовкой, гротеском, музыкальной и пластической культурой, естественно и закономерно подступают к овладению средствами психологического театра, а пьеса Чехова в этом смысле — великая и не заменимая ничем школа.
Спектакль был задуман как экспериментальный: хотелось, чтобы актеры нашего театра погрузились в новую для них среду» новый способ существования, другую природу чувств.
...А пьеса Чехова звучит и обличительно, и грустно, и утверждающе, и очень воздействует на сегодняшнего зрителя.
Борис Зингерман.
Пьеса "Вишневый сад", написанная в 1903 году, вновь стала актуальной. Ее ставят лучшие режиссеры Европы: Стрелер, Эфрос, Любимов, Брук, Штайн... Они находят у Чехова выход из тупиков современного сознания и великолепный игровой материал.
Перед нами проходит несколько месяцев жизни героев — но через эти несколько месяцев постепенно проступает вся их жизнь, от рождения до смерти. Наконец, мы проникаемся мыслью, — и сами действующие лица этой мыслью одержимы, — что к их страданиям и надеждам имеют отношения многие поколения людей, тот, кто жил когда-то и кто будет жить в будущем. Движение человеческих судеб сопоставлено с круговоротом жизни в самой природе. Через мерное движение русской природы, сопровождающее драматическое действие и становящееся частью его, — лирическая драма действующих лиц, полная хрупких, зорко уловжнных мимолетностей, обретает прочную устойчивость и широкий эпический характер.
В действующих лицах, населяющих имение героини пьесы или приезжающих в гости, есть и что-то грустное, и что-то смешное. У каждого своя тема, своя мелодия, свои повадки. Все вместе они создают неуловимую, трогательную, иногда печальную, иногда веселую атмосферу 'Вишневого сада".
Английский режиссер П. Брук. «Поэма о жизни и смерти».
«Вишневый сад» может быть поставлен как оптимистический или как пессимистический спектакль. Довод очень прост. Речь идет об изменении общества в определенный исторический период: одна структура должна уступить место другой. <...> Изучение отдельной семьи становится социальной фреской.
Возможно и иное прочтение: поэма о жизни и смерти. Можно представить пьесу и исходя из этой темы. Я, например, запомнил знаменитую реплику Фирса:
«Жизнь-то прошла, а словно и не жил...» Если перечитать пьесу, памятуя об этой фразе, то встает вопрос: а кто жил? <...>
Ставить эту пьесу — значит хотеть Встречи. Нужно, чтобы встретились с обеих сторон самые плодотворные элементы. Если взять произведение и начать его мучить, то оно скажет то, что ты хочешь, чтобы оно сказало, но в нем уже не будет самой пьесы. Если же происходит подлинный взаимообмен, то результат налицо.
Итальянский режиссер Дж. Стреллер. «Театр для людей»
Размышление о времени, о поколениях, которые проходят, об истории, которая все меняет, о переменах, о страдании, которым платят за зрелость. <,...> О надежде и твердой уверенности в том, что этот мир нужно переделать и что он будет передала?" В общем, не знаю сам... И о том, и об этом, и еще о многом другом.
То есть вот, собственно, что я хотел сказать: и этот Чехов, и вообще весь Чехов для меня — живой и энергичный. Он вовсе не поэт отчаяния и самоотречения. Из этого следует, что ему незнакомо страдание — хотя бы страдание быть и чувствовать себя живым. Он знает и его, но он знает и счастье быть живым и до последнего делать то, что должно делать.
Да, «Вишневый сад» — это шедевр, шедевр со всех точек зрения. <...>
Чехов не случайно пожелал разыграть первыми и последний акты «Сада» в детской. И не случаен шкаф в этой комнате. Странно, что никто никогда я не придавал значения этому очевидному символу столетнему шкафу»
На мой взгляд, идея шкафа— предмета вполне реального, объемного и именно потому символичного—завершает, необходимо ее дополняя, идею детской: идею игры, идею возраста, который в глазах стариков представляется чем-то нереальный» сказочным. Посреди детской (вещи, предметы) возникает, таким образом, еще один предмет, который продлевает время этой комнаты. Мало того что в детской теперь живут старые люди— в ней есть еще вещь, которая старше, чем они, которая отсылает нас во времена еще более отдаленные, отдаленные даже для Фирса, который здесь самый старый. Шкаф — это звено, связывающее действующих здесь людей с садом (все равно с каким, реальным ли, символическим или просто предполагаемым), с садом, который стар. Таким образом, шкаф усиливает игру времени, и не случайно Гаев обращает свою длинную речь именно к нему. Так, в этой пластически-диалектической композиции возникают два полюса необыкновенной действенности, но только в том случае, если шкаф будет больше чем просто присутствовать. <...>
Проблема сада — это главная проблема. Никто и никогда не смог дать образ этого сада, образ символический и пластический, потому что сад значит здесь слишком много, чтобы быть просто представленным, во всяком случае представленным средствами того натурализма, который потом перешел в так называемый поэтический реализм. <...>
Сад — это сердцевина всей истории, он — главное действующее лицо. <...> Сад должен быть, и он должен быть чем-то таким, что можно увидеть и ощутить (порой я про себя думаю — в шутку! — даже о запахе, просто один запах, и все), но он не может быть просто садом, он обязан быть всем сразу. Потому что в нем концентрируется все.
Сад для меня — это первый план. Это через сад мы видим происходящее. Сад — это фильтр, прозрачный экран, который, не искажая, пропускает сквозь себя все, что мы видим на сцене. <...>
Время. Проблема времени. В этом водевиле-трагедии-комедии-фарсе- драме, в этой совокупности всего, что кажется мне все более грандиозным, все более совершенным, все более насыщенным смыслом при всей своей видимой простоте и, я бы даже сказал, невинности. Я слушаю Моцарта, квинтет К 516, и думаю о простоте Моцарта — такой правдивой и такой глубокой. Концепция времени — тут главная...
Варианты проведения уроков по пьесе «Вишневый сад»
(4 часа)
Цель: дать общую характеристику драматургического творчества Чехова, выяснить основные принципы «новой драмы», рассмотреть историю создания пьесы «Вишневый сад». Анализ первого акта.
Ход урока
I. Слово учителя. Материал — см. приложение.
II. История создания пьесы.
С весны 1901 года в письмах А. П. Чехова встречаются мысли о новой пьесе. Она задумывалась как комедия, «как смешная пьеса, где бы черт ходил коромыслом». В пору работы над «Вишневым садом» в 1903 году А. П. Чехов писал друзьям: «Вся пьеса веселая, легкомысленная». Тема ее— «имение идет с молотка» — была не нова для Чехова. Впервые она прозвучала в его ранней драме «Безотцовщина» (1878—1881). Сюжетная ситуация продажи имения, утраты дома интересовала и волновала писателя на протяжении всего творческого пути.
В последней пьесе А. П. Чехова отразились многие жизненные впечатления. Это и память о продаже родного дома в Таганроге, и наблюдения над судьбой А. С. и М. В. Киселевых — владельцев имения Бабкино под Москвой, где Чеховы жили на даче (1884— 1886). Так, А. С. Киселев, который после продажи Бабкино стал банковским служащим в Калуге, во многом оказался жизненным прототипом Гаева. Летние месяцы 1888 и 1889 годов Чехов отдыхал в имении Линтаревых близ Сум, где вдыхал аромат запущенных и умирающих дворянских усадеб Харьковской губернии. Летом 1902 в сознании писателя шел творческий процесс внутреннего вызревания замысла, и многие подробности жизни подмосковной Любимовки и особенности ее обитателей отразились в «Вишневом саде».
Работа над последней пьесой требовала от А. П. Чехова больших усилий: «Пишу по четыре строчки в день, и те с нестерпимыми мучениями», — жаловался он друзьям. Однако, превозмогая недомогание и болезнь, Чехов писал «бодрую пьесу».
Неоценимо значение писем Чехова режиссерам и актерам, в которых он комментирует отдельные сцены пьесы, дает характеристики ее персонажам, высказывается о жанре своего творения.
В этом вопросе А. П. Чехов разошелся с К. С. Станиславским и Вл. И. Немировичем-Данченко. Основатели Художественного театра, высоко оценив пьесу, восприняли ее как драму. Чтение «Вишневого сада» в труппе имело «блестящий успех». По словам Станиславского, она была принята «единодушно восторженно». После ее чтения в труппе Станиславский писал Чехову: «Я плакал, как женщина, хотел, но не мог сдержаться. Слышу, как Вы говорите: «Позвольте, да ведь это же фарс». Нет, для простого человека это трагедия... Я ощущаю к этой пьесе особую нежность и любовь».
Было очевидно, что пьеса потребует нового театрального языка, особых интонаций, и это отчетливо понимали и ее создатель, и актеры. М.П. Лилина (первая исполнительница роли Ани) писала Чехову 11 ноября 1903 года: «...мне представилось, что «Вишневый сад» не пьеса, а музыкальное произведение, симфония. И играть эту пьесу надо особенно правдиво, но без реальных грубостей».
Режиссерская интерпретация «Вишневого сада» не во всем удовлетворяла Чехова. «Это трагедия, какой бы исход к лучшей жизни Вы ни открывали в последнем акте», — писал Станиславский Чехову, утверждая свою логику движения пьесы к трагическому финалу, в сущности, к уничтожению прежней жизни, к утрате дома и исчезновению сада. В его видении спектакль лишался комедийных интонаций, что бесконечно возмущало Чехова. «Сгубил мне пьесу Станиславский», — заявлял он. По его мнению, Станиславский (исполнитель роли Гаева) затягивал это действие. «Как это ужасно! — высказывался Чехов жене. — Акт, который должен идти 12 минут maximum, у вас идет 40 минут». Станиславский в свою очередь жаловался в декабре 1903 года: «Вишневый сад» пока не цветет. Только что появились было первые цветы, приехал автор и спутал всех нас. Цветы опали, а теперь появляются только новые почки».
И все же спектакль был подготовлен к выпуску. Его премьера состоялась в день рождения А. П. Чехова — 17 января 1904 года. МХТ чествовал в первый и последний раз своего любимого писателя и автора в связи с 25-летием его литературной деятельности.
Появление Чехова в зале в антракте после III действия вызвало гром аплодисментов. Среди зрителей находились Андрей Белый, В.Я. Брюсов, А. М. Горький, С. В. Рахманинов, Ф. И. Шаляпин.
Чехов писал свою последнюю пьесу о доме, о жизни, о родине, о любви, об утрате, о безжалостно ускользающем времени. Пронзительно-печальная комедия «Вишневый сад» стала завещанием читателям, театру, XX веку.
III. Анализ первого акта.
- Что происходит в первом акте. Передайте его содержание. Чем начинается и заканчивается пьеса?
- Каково ваше впечатление о Раневской и Гаеве? Зачем в сюжете появились брат и сестра?
Выводы по уроку.
а) создание «театра настроения» (вместо «театра действия»);
б) новый тип конфликта, своеобразие развития действия;
в) жанровые особенности: синтез лирического, трагического и комического начал;
г) неоднозначность созданных образов;
д) наличие лирико-психологического подтекста («подводное течение»);
е) символическая образность пьес;
ж) новый тип диалога, наполненность текста «случайными» репликами;
з) особенности выражения авторской позиции.
Домашнее задание
1. В чем заключается отличие чеховской драмы от классической драматургии?
2. Определите формы проявления авторской позиции в пьесе.
Приложение
К написанию драматургических произведений А. П. Чехов обращался на протяжении всей жизни — от первой незаконченной пьесы «Безотцовщина» (1878) до пьесы «Вишневый сад» (1903). Драматургическое наследие писателя составляет более 20 пьес. «Чайка» (1896), «Дядя Ваня» (1896), «Три сестры» (1900) и «Вишневый сад» открыли новую эпоху в русской и мировой драматургии. Чехов выступил в своих пьесах как реформатор классического театра. Хрестоматийно утверждение о том, что Чехов заложил основы «новой драмы», создал «театр философского настроения». Однако в начале века это положение не представлялось бесспорным. Современникам писателя его пьесы казались несценичными, лишенными действия, нарушающими традиции.
Так, «собрат» Чехова по сцене Художественного театра М. Горький увидел в «Вишневом саде» перепевы старых мотивов: «Слушал пьесу Чехова — в чтении она не производит впечатления крупной вещи. Нового — ни слова. Все — настроения, идеи, — если можно говорить о них — лица, все это уже было в его пьесах. Конечно — красиво, и — разумеется — со сцены повеет на публику зеленой тоской. А — о чем тоска — не знаю».
Вопреки таким прогнозам пьесы Чехова стали классикой отечественного театра и до сегодняшнего дня остаются одной из пленительных загадок.
Принципы «новой драмы», созданной Чеховым-драматургом.
В классической драматургии до Чехова преобладал театр действия. В основе конфликта, организующего пьесу, лежала обычно борьба характеров, столкновение героя с обстоятельствами. Чехов создал театр настроения. В его пьесах нет явных столкновений, нет противоборства сил. Внимание автора сосредоточено на внутреннем состоянии персонажей,
Чехов осознавал необычность своих пьес. Так, работая над «Чайкой», он понимал, что пишет что-то «странное», что «страшно врет» против условий сцены. Он считал, что вышла комедия-повесть, написанная «вопреки всем правилам драматического искусства» (А. 77. Чехов). Драматург не придавал решающего значения интриге, не строил действие на борьбе характеров, его интересовал внутренний мир персонажей.
Точно понял авторский замысел «Чайки» А. Ф. Кони, едва ли не первым заметивший, что главное действующее лицо пьесы — «это сама жизнь... обыденная, всем доступная и почти никем не понимаемая в ее внутренней жесткой иронии».
Л. Андреев воспринял новаторство Чехова-драматурга как создающего иллюзию потока жизни: «Взят кусок жизни такой, какова она есть, с ее медленным движением и потаптыванием на одном месте, когда люди успевают состариться, наплодить детей, умереть, а «действий» как будто никаких не совершить. Поступков много, а действий нет. Пьют, едят, разговаривают, ссорятся, сходятся и расходятся, являются участниками происшествий и сплошной копошащейся массой движутся куда-то вперед. И только тогда, когда увидишь, как все они ушли далеко вперед и как конец не похож на начало, — только тогда почувствуешь, поймешь, что за этим видимым отсутствием действия кроются могучие силы жизни, разрушающей, карающей, судящей и созидающей».
В пьесах Чехова система образов принципиально отлична от классической драматургии. Писатель предупреждал, что в его пьесах не следует искать «ни святых, ни подлецов», что его правило — не выводить ни злодеев, ни ангелов, никого не обвинять, никого не оправдывать, а его задача состоит в том, чтобы нарисовать человека, простого и в то же время сложного — «как в жизни». Важную роль драматург отводит внесценическим персонажам. Они становятся незримыми участниками действия. Следует подчеркнуть, что в пьесах Чехова нет явного деления персонажей на главных и второстепенных, «каждый представлен один на один со своей судьбой» (Л.А. Иезуитова).
В классической драме диалог движет действие и раскрывает характер персонажа. Это всегда разговор на общую тему, возможно, спор героев о чем-либо. Драматургию Чехова отличают диалоги, в которых каждый из участников ведет свою партию, произносит «случайные» реплики, тематически не связанные с высказываниями собеседников. Чеховский диалог полифоничен как внешне, так и внутренне. Благодаря этому приему автор развивает тему человеческой разъединенности, одиночества, создавая в то же время внутренний сюжет пьесы, формируя ее подводное течение.
«Подтекст является важной особенностью «новой драмы». В основе подтекста лежит контраст между нейтральностью (случайностью) высказанного слова и значительностью невысказанного содержания. Чехов в совершенстве владел искусством передавать настроение персонажа через быт, умел показать «за внешне бытовыми эпизодами и деталями присутствие непрерывного интимно-лирического потока» (А. 77. Скафтымов).
Для Чехова значимы каждая реплика, каждый штрих. В его пьесах нет ничего случайного: каждое слово, каждая деталь непременно играет определенную роль в раскрытии авторского замысла. «Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него», — считал драматург.
Особая роль в создании «театра настроения» принадлежит ремаркам. Они выполняют не только информационную функцию (классическая драма), но выражают внутреннее состояние персонажей, озвучивают пьесу. Принципиально иное значение по сравнению с классической драматургией приобретает у Чехова ремарка-«пауза». Если до Чехова это было молчаливое выражение недоумения или удивления героя, то у Чехова пауза лишается этих функций и становится важным временным фактором, за которым скрывается собственно течение жизни, с одной стороны; скрывает драму непонимания или комедию «утраченных иллюзий» — с другой.
Важным способом выражения авторской позиции становятся у Чехова ключевые символы: «чайка» («Чайка»), «дом» («Три сестры») «сад» («Вишневый сад»)». Символы Чехова восходят к реалистическим символам (вспомним «Грозу» А. Н. Островского), но в то же время существенно от них отличаются «почти музыкальным сочетанием лирической тонкости, зыбкости, философской глубины и способностью связывать будничное и вечное в неразложимое поэтическое целое».
Каждый образ-мотив создает вокруг себя семантическое поле символических значений. При взаимодействии друг с другом они получают новое освещение, и в то же время это самостоятельные грани философской темы Чехова, его размышлений о соотношении мечты и действительности, духовного и материального». Поиск «общей идеи», «за которую можно отдать душу, искание силы, которая могла бы преодолеть холод всемирного одиночества» — постоянный мотив творчества Чехова»
Художественные открытия Чехова в драматургии и его особая «оптика» отчетливо проявились в «Вишневом саде». Характер конфликта, персонажи, поэтика чеховской драмы — все было неожиданно и ново. Последняя пьеса А. П. Чехова — его поэтическое завещание»
Цель: выяснить своеобразие конфликта в комедии «Вишневый сад», рассмотреть особенности сюжетного построения пьесы.
Ход урока
I. Слово учителя или беседа с классом. Материал:
В драматургии, существовавшей до Чехова, действие должно было быть динамичным и строилось как борьба характеров для достижения явной цели. Драматургическая интрига включалась в рамки заданного и четко разработанного конфликта, вращающегося преимущественно в области социальной этики.
Конфликт в «новой драме» Чехова имеет принципиально иной характер. Как его определил А. П. Скафтымов: «Драматически-конфликтные положения у Чехова состоят не в противопоставлении волевой направленности разных сторон, а в объективно вызванных противоречиях, перед которыми индивидуальная воля бессильна... И каждая пьеса говорит: виноваты не отдельные люди, а все имеющееся сложение жизни в целом». Особая природа конфликта позволяет обнаружить в чеховских произведениях внутреннее и внешнее действие, внутренний и внешний сюжеты. Если внешний сюжет разработан достаточно традиционно, то внутренний — и главный — просвечивает сквозь фабулу, незримо присутствует в ткани пьесы, лишь иногда приближаясь к ее поверхности. Такую форму выражения внутренней жизни образа пьесы Вл. И. Немирович-Данченко назвал «вторым планом» или «подводным течением».
В композиции драматургического сюжета отсутствует завязка конфликта, ибо нет внешне выраженного противоборства сторон и столкновения характеров. Социальное амплуа Лопахина не исчерпывается традиционным представлением о купце-приобретателе. Он не чужд сентиментальности. Встреча с Раневской для него долгожданное событие.
Однако в то же время Лопахин прагматик, человек дела, который уже в I действии радостно провозглашает: «Выход есть... Вот мой проект. Прошу внимания! <...>»
Правда, «выход» этот в иную — материальную — плоскость пользы и выгоды, но не красоты, поэтому он представляется хозяевам сада «пошлым». В сущности, никакого противостояния нет. Есть мольбы о помощи, с одной стороны: «Что же нам делать? Научите, что?» (Раневская) и готовность помочь— с другой: «Я вас каждый день учу. Каждой день и говорю все одно и то же» (Лопахин). Персонажи не понимают друг друга, словно разговаривают на разных языках. В этом смысле показателен диалог во II акте, где Чехов показывает противостояние различных жизненных позиций, но не борьбу воль. Лопахин умоляет, просит — его не слышат, точнее, не хотят слышать. В I и II действиях у зрителя сохраняется иллюзия, что именно этому герою предстоит сыграть роль покровителя и друга и спасти вишневый сад.
Кульминация внешнего сюжета — продажа с аукциона 22 августа вишневого сада — совпадает с развязкой. Надежда, что все как-нибудь само собой устроится, растаяла как дым. Вишневый сад и имение проданы, но в расстановке действующих лиц и их судьбах ничего не изменилось. Более того, развязка внешнего сюжета даже оптимистична.
Собственно, важнейшее событие оказалось на периферии — за сценой. Оно, по логике драматурга, частный эпизод в вечном круговороте жизни. Что же в таком случае является сюжетообразующим началом комедии?
Уже современники Чехова заметили, что «главное, невидимое действующее лицо» в его произведениях — беспощадно уходящее время» (В.Курдюмов). Пьеса «Вишневый сад» дает почти «физическое ощущение текучести времени». Его неумолимый ход — главный нерв внутреннего сюжета комедии.
В «Вишневом саде» внешнее действие имеет временные границы — с мая по октябрь. I акт пьесы переполнен упоминаниями о времени. На два часа опаздывает поезд. Пять лет назад уехала из имения Раневская. Шесть лет назад умер ее муж, а через месяц утонул семилетний сын Гриша. Лопахин вспоминает о себе, пятнадцатилетием, когда он впервые увидел Раневскую. По мере развития действия время уходит в неопределенное прошлое: «Я тут спала, когда была маленькой...» (Раневская); «В прежнее время, лет сорок- пятьдесят назад...» (Фирс); «Шкаф сделан ровно сто лет тому назад» (Гаев).
Сюжет настоящего времени ведет один персонаж — Лопахин. С его реплики: «Который час?» — начинается действие. Он контролирует время, о чем свидетельствует постоянная авторская ремарка» (Смотрит на часы)», и не опоздает на поезд: «Мне сейчас, в пятом часу утра, в Харьков ехать». Лопахин поставлен в жесткие рамки настоящего, и, возможно, поэтому он наиболее чутко улавливает ход времени. В I действии Лопахин дважды повторит реплику: «Время идет», — прежде чем назовет роковую дату ближайшего будущего — 22 августа. Практически все персонажи в I действии пребывают в некоем пограничном состоянии сна и яви. Они вспоминают прошлое, которое для них оказывается большей духовной реальностью, нежели настоящее. Их мир — мир призрачных грез, чуждый действительности. «Посмотрите, покойная мама идет по саду...» — радостно восклицает Раневская.
Элегически-лирический тон I действия, опрокинутого в прошлое, сменяет философский диспут о «гордом человеке» в поле у заброшенной часовни перед заходом солнца. Бегство от настоящего в будущее чревато не менее страшными последствиями, нежели погружение в прошлое. Внимая Пете Трофимову, пророчествующему о будущих путях человечества, герои не слышат предупреждения Лопахина, развивающего заявленную в I действии тему времени: «Надо окончательно решить, — время не ждет». Настоящее время требует не восклицаний, но поступков и решений, однако чеховские герои на них не способны. В этом смысле Петя Трофимов сущностно близок Гаеву и Раневской. Абсурдность их в том, что они утратили чувство настоящего. Неспособность к сильному чувству ставится у Чехова в прямую зависимость от отношений персонажа со временем. Привязанность одних осталась в прошлом (сюжетная линия Раневская — парижский любовник), другие по пути в будущее растеряли свои человеческие качества («Мы выше любви» — Петя Трофимов). Практически все чеховские герои не подвластны чувству любви, ибо оно требует душевных затрат и живет только в настоящем.
III акт — встреча с настоящим, сопротивляться которому бессмысленно. Нервный эмоциональный тон «бала некстати» — ритм текущей жизни и стремительная скорость, с которой она неизбежно уходит. В этом контексте победный возглас нового хозяина: «Вишневый сад теперь мой!» — обнажает комичность притязаний человека остановить время и ограничить его рамками «теперь». Впрочем, в монологе Лопахина зазвучала неожиданная для него тема: «Я сплю, это только мерещится мне, это только кажется...» Интуитивно он чувствует иллюзорность победы: «О, скорее бы все это прошло, скорее бы изменилась бы наша нескладная, несчастливая жизнь».
Дом пока еще стоит, но предчувствие Раневской, высказанное во II действии, оправдалось: «Я все жду чего-то, как будто над нами должен обвалиться дом».
Он и правда «обвалится» под бравурные напевы лезгинки и «топотанье» Лопахина.
IV действие в пьесе наиболее динамично. Авторская ремарка «пустота» — нейтральный фон ускорившемуся, почти осязаемому ходу времени: счет идет на минуты. Лопахин объявляет: «На дворе октябрь, а солнечно и тихо, как летом. Строиться хорошо. (Поглядев на часы в дверь.) Господа, имейте в виду, до поезда осталось всего сорок шесть минут! Значит, через двадцать минут на станцию ехать. Поторапливайтесь».
Раневская предстает в ином временном измерении: «Минут через десять давайте уже в экипажи садиться...»; «Еще минут пять можно»; «Ведь одна минута нужна только»; «Я посижу еще одну минутку». Изменяется ритмический рисунок образа. В этой «минутке» — вся прошлая жизнь: «Моя жизнь, моя молодость, счастье мое, прощай!.. Прощай!..»
Конкретика минут оборачивается иной гранью проблемы: «А жизнь знай себе проходит» (Лопахин);
«Да, жизнь в этом доме кончилась...» (Варя);
«Жизнь-то прошла, словно не жил...» (Фирс).
Внутренний сюжет пьесы — то, что не случилось, не произошло. Что значит утрата имения по сравнению с прожитой жизнью, которую и не заметил, словно не жил! Ситуация встреч в доме и прощаний в беспредельности отражается в глубинном конфликте пьесы — человек в уходящем времени, — превращая комедию «Вишневый сад» в пьесу о жизни и смерти. Конфликт со временем неизбежен, и перед ним равны все — и побежденные, и победители.
II. Беседа с учениками.
- Какой тип конфликтов преобладал в дочеховской драматургии?
- В чем своеобразие конфликта в чеховской драме?
- Определите внешний сюжет пьесы «Вишневый сад»»
- Обозначьте этапы развития драматургического конфликта.
- Как разрабатывается в комедии внутренний сюжет?
- Какие временные рамки определяют внешнее действие пьесы?
- Найдите в пьесе указания на временную протяженность действия. Какое значение они имеют?
- Какие персонажи ведут сюжет настоящего времени?
- Как соотнесено в пьесе прошлое и настоящее время?
- Как соотнесено в пьесе настоящее и будущее время?
III. Выводы по уроку.
Единое сюжетное движение синтезирует внешнее действие (событийный ряд) и внутреннее его проявление (эмоционально-смысловой ряд). В центре внимания Чехова — повседневное течение жизни, течение времени. Внешний сюжет пьесы — имение идет с молотка — рифмуется с внутренним сюжетом — человек в потоке времени, *время идет» — и обозначает важнейший философский конфликт пьесы. В своей последней пьесе Чехов размышляет о том, что делает с человеком время и в какие отношения вступает он с этой неуловимой и беспощадной силой.
Время, таким образом, в пьесе Чехова становится не только сюжетообразующим фактором, но и главным действующим лицом «Вишневого сада», создающим его глубинный философский подтекст.
Домашнее задание.
1. Какое значение в понимании смысла пьесы принадлежит категории времени?
2. Что такое «подводное течение» применительно к чеховской
пьесе?
3. Подготовить сообщение на тему: «Пространственная организация пьесы «Вишневый сад».