Цели урока: познакомить учеников с вехами биографии и творчества Горького; показать особенности романтизма Горького.
Оборудование урока: портрет и фотографии А. М. Горького разных лет.
Методические приемы: реферат, лекция с элементами беседы.
Ход урока
I. Вводное слово учителя
Имя Алексея Максимовича Горького (Пешкова) известно в нашей стране каждому. Несколько поколений изучали и изучают его творчество со школьной скамьи. О Горьком сложились определенные представления: это основоположник литературы социалистического реализма, «буревестник революции», литературный критик и публицист, инициатор создания и первый председатель Союза писателей СССР. О его детских и юношеских годах мы знаем из автобиографических повестей «Детство», «В людях», «Мои университеты». Однако в последние годы появилось много публикаций, которые показывают несколько другого Горького.
II. Реферат по биографии Горького
Слушаем сообщение учителя или заранее подготовленного ученика.
Творческий путь писателя начался с публикации в сентябре 1892 г. в тифлисской газете «Кавказ» рассказа «Макар Чудра». Тогда же появился литературный псевдоним — Максим Горький. А в 1895 г. был напечатан рассказ «Старуха Изергиль». Горького сразу заметили, в печати появились восторженные отклики.
III. Характеристика раннего этапа творчества писателя (лекция с элементами беседы)
Ранние рассказы Горького носят романтический характер.
— Вспомним, что такое романтизм. Назовите романтические черты прочитанных рассказов.
Романтизм — особый тип творчества, характерным признаком которого является отображение и воспроизведение жизни вне реально-конкретных связей человека с окружающей действительностью, изображение исключительной личности, часто одинокой и не удовлетворенной настоящим, устремленной к далекому идеалу и потому находящейся в резком конфликте с обществом, с людьми.
В центре повествования у Горького обычно романтический герой — гордый, сильный, свободолюбивый, одинокий человек, разрушитель сонного прозябания большинства. О Лойке Зобаре, например («Макар Чудра»), сказано: «С таким человеком сам лучше становишься». Действие происходит в необычной, часто экзотической обстановке: в цыганском таборе, в общении со стихией с миром природы — море, горы, прибрежные скалы. Часто действие переносится в легендарные времена.
Вспомним романтические произведения Пушкина и Лермонтова.
Отличительные черты романтических образов Горького — гордая непокорность судьбе и дерзкое свободолюбие, цельность натуры и героичность характера. Романтический герой стремится к ничем не стесняемой свободе, без которой нет для него подлинного счастья и которая ему нередко дороже самой жизни. В романтических рассказах воплощены наблюдения писателя противоречий человеческой души и мечта о красоте. Макар Чудра говорит: «Смешны они, те твои люди. Сбились в кучу и давят друг друга, а места на земле вон сколько...» Старуха Изергиль почти вторит ему: «И вижу я, не живут люди, а все примеряются».
Для романтического сознания соотнесенность характера с реальными жизненными обстоятельствами почти немыслима — так формируется важнейшая черта романтического художественного мира: принцип романтического двоемирия. Идеальный мир героя противостоит реальному, противоречивому и далекому от романтического идеала. Противостояние романтика и окружающего его мира — коренная черта этого литературного направления.
Именно таковы герои ранних романтических рассказов Горького. Старый цыган Макар Чудра предстает перед читателем в романтическом пейзаже.
— Приведите примеры, доказывающие это.
Героя окружают «холодные волны ветра», «мгла осенней ночи», которая «вздрагивала и, пугливо отодвигаясь, открывала на миг слева — безграничную степь, справа — бесконечное море».
Обратим внимание на одушевленность пейзажа, на его широту, которая символизирует безграничность свободы героя, его неспособность и нежелание на что бы то ни было ту свободу променять.
В романтическом пейзаже предстает и главная героиня рассказа «Старуха Изергиль» (1894): «Ветер тек широкой, ровной волной, но иногда он точно прыгал через что-то невидимое и, рождая сильный порыв, развевал волосы женщин в фантастические гривы, вздымавшиеся вокруг их голов. Это делало женщин странными и сказочными. Они уходили все дальше от нас, а ночь и фантазия одевали их все прекраснее».
В рассказе «Челкаш» (1894) морской пейзаж описывается несколько раз. При свете жаркого солнца: «Закованные в гранит волны моря подавлены громадными тяжестями, скользящими по их хребтам, бьются о борта судов, о берега, бьются и ропщут, вспененные, загрязненные разным хламом». И темной ночью: «по небу двигались толстые пласты лохматых туч, море было покойно, черно и густо, как масло. Оно дышало влажным, соленым ароматом и ласково звучало, плескаясь о борта судов, о берег, чуть-чуть покачивая лодку Челкаша. На далекое пространство от берега с моря подымались темные остовы судов, вонзая в небо острые мачты с разноцветными фонарями на вершинах. Море отражало огни фонарей и было усеяно массой желтых пятен. Они красиво трепетали на его бархате, мягком, матово-черном. Море спало здоровым, крепким сном работника, который сильно устал за день».
Обратим внимание на развернутую метафоричность стиля Горького, на яркую звукопись.
Именно в таком пейзаже — приморском, ночном, таинственном и прекрасном — могут реализовать себя герои Горького. О Челкаше сказано: «На море в нем всегда поднималось широкое, теплое чувство, — охватывая всю его душу, оно немного очищало его от житейской скверны. Он ценил это и любил видеть себя лучшим тут, среди воды и воздуха, где думы о жизни и сама жизнь всегда теряют — первые — остроту, вторая — цену. По ночам над морем носится мягкий шум его сонного дыхания, этот необъятный звук вливает в душу человека спокойствие и, ласково укрощая ее злые порывы, родит в ней могучие мечты...»
IV. Беседа по романтическому этапу творчества М. Горького
— Каковы основные черты характеров романтических героев Горького?
(Макар Чудра несет в характере единственное начало, которое полагает наиболее ценным: максималистское стремление к свободе. То же начало и в характере Челкаша с «его кипучей, нервной натурой, жадной до впечатлений». Челкаша автор представляет читателю так: «старый травленый волк, хорошо знакомый гаванскому люду, заядлый пьяница и ловкий, смелый вор». Отличительной чертой Изергиль является ее уверенность, что вся ее жизнь была подчинена любви к людям, однако свобода была для нее превыше всего.
Герои легенд, рассказанных Макаром Чудрой и старухой Изергиль, тоже воплощают стремление к свободе. Свобода, воля для них дороже всего на свете. Радда — высшее, исключительное проявление гордости, которую не может сломить даже любовь к Лойко Зобару: «Никогда я никого не любила, Лойко, а тебя люблю. А еще я люблю волю! Волю-то, Лойко, я люблю больше, чем тебя». Неразрешимое противоречие между двумя началами в романтическом характере — любовью и гордостью — мыслится Макаром Чудрой как совершенно естественное, и разрешиться оно может только смертью.
Герои легенд старухи Изергаль — Данко и Ларра — тоже воплощают собой единственную черту: Ларра — крайний индивидуализм, Данко — крайнюю степень самопожертвования во имя любви к людям.)
— Какова мотивировка характеров героев?
(Данко, Радда, Зобар, Челкаш таковы по своей сути, таковы изначально. Ларра — сын орла, воплощающего идеал силы и воли. Характер Ларры мотивирован его происхождением. Обратим внимание на необычность и звучность имен героев.)
— Как связано легендарное прошлое и настоящее в рассказах Горького?
(Действие легенд происходит в глубокой древности — это как будто время, предшествовавшее началу истории, эпоха первотворений. Поэтому в настоящем есть следы, прямо связанные с той эпохой, — это голубые огоньки, оставшиеся от сердца Данко, тень Ларры, которую видит Изергиль, образы Радды и Лойко Зобара, соткавшиеся перед взором рассказчика в темноте ночи.)
— Каков смысл противопоставления Данко и Ларры?
(Ларра уподоблен могучему зверю: «Он был ловок, хищен, силен, жесток и не встречался с людьми лицом к лицу»; «у него не было ни племени, ни матери, ни скота, ни жены, и он не хотел ничего этого». По прошествии лет выясняется, что этот сын «орла и женщины» был лишен сердца: «Ларра хотел вонзить в себя нож, но «сломался нож — точно в камень ударили им». Страшна и закономерна постигшая его кара — быть тенью: «Он не понимает ни речи людей, ни их поступков — ничего». В образе Ларры воплощена античеловеческая сущность.
Данко несет в себе неиссякаемую любовь к тем, кто «были как звери», «как волки», окружившие его, «чтобы легче им было схватить и убить Данко». Одно желание владело им — вытеснить из их сознания мрак, жестокость, страх перед темным лесом, откуда «смотрело на идущих что-то страшное, темное и холодное». Сердце Данко загорелось и сгорело, чтобы рассеять тьму не только лесную, и душевную. Спасенные люди не обратили внимания на упавшее рядом «гордое сердце», и один «осторожный человек заметил это и, боясь чего-то, наступил на гордое сердце ногой». Подумаем, чего испугался человек». Отметим символические параллели: свет и тьма, солнце и болотный холод, огненное сердце и каменная плоть.
Самоотверженное служение людям противопоставлено индивидуализму Ларры и выражает идеал самого писателя.)
Домашнее задание
Читать и анализировать романтические рассказы М. Горького.
Дополнительный материал для учителя
Он (Горький) вырос и долго жил среди всяческой житейской скверны.
Люди, которых он видел, были то ее виновниками, то жертвами, а чаще — и жертвами. И виновниками одновременно. Естественно, что у него возникла (а отчасти была им вычитана) мечта об иных, лучших людях. Потом неразвитые зачатки иного, лучшего человека научился он различать кое в ком из окружающих. Мысленно очищая эти зачатки от налипшей дикости, грубости, злобы, грязи и творчески развивая их, он получил полуреальный тип благородного босяка, который, в сущности, приходился двоюродным братом тому благородному разбойнику, который был создан романтической литературой.
Первоначальное литературное воспитание он получил среди людей, для которых смысл литературы исчерпывался ее бытовым и социальным содержанием. В глазах самого Горького его герой мог получить социальное значение и, следственно, литературное оправдание только на фоне действительности и как ее подлинная часть. Своих малореальных героев Горький стал показывать на фоне сугубо реалистических декораций. Перед публикой и перед самим собой он был вынужден притворяться бытописателем. В эту полуправду он и сам полууверовал на всю жизнь.
Философствуя и резонируя за своих героев, Горький в сильнейшей степени наделял их мечтою о лучшей жизни, то есть об искомой нравственно-социальной правде, которая должна надо всем воссиять и все устроить ко благу человечества. В чем заключается эта правда, горьковские герои поначалу еще не знали, какие знал и он сам. Некогда он ее искал и не нашел в религии. В начале девятисотых годов он увидел (или его научили видеть) ее залог социальном прогрессе, понимаемом по Марксу. Если ни тогда, ни впоследствии он не сумел себя сделать настоящим, дисциплинированным марксистом, то все же принял марксизм как свое официальное вероисповедание или как рабочую гипотезу, на которой старался базироваться в своей художественной работе.
О пьесе «На дне»:
Ее основная тема — правда и ложь. Ее главный герой — странник Лука, «старец лукавый». Он является, чтобы обольстить обитателей «дна» утешительной ложью о существующем где-то царстве добра. При нем легче не только жить, но и умирать. После его таинственного исчезновения жизнь опять становится злой и страшной.
Лука наделал хлопот марксистской критике, которая изо всех сил старается разъяснить читателям, что Лука — личность вредная, расслабляющая обездоленных мечтаниями, отвлекающая их от действительности и от классовой борьбы, которая одна может им обеспечить лучшее будущее. Марксисты по-своему правы: Лука, с его верою в просветление общества через просветление личности, с их точки зрения в самом деле вреден. Горький это предвидел и потому, в виде корректива, противопоставлял Луке некоего сатина, олицетворяющего пробуждение пролетарского сознания. Сатин и есть, так сказать, официальный резонер пьесы. «Ложь — религия работ и хозяев. Правда — бог свободного человека», — провозглашает он. Но стоит вчитаться в пьесу. И мы тотчас заметим, что образ Сатина, по сравнению с образом Луки, написан бледно и — главное нелюбовно. Положительный герой менее удался Горькому, нежели отрицательный, потому что положительного он наделил своей официальной идеологией, а отрицательного — своим живым чувством любви и жалости к людям. Замечательно, что, в предвидении будущих обвинений против Луки, Горький именно Сатина делает его защитником. Когда другие персонажи пьесы ругают Луку, Сатин кричит на них: «Молчать! Вы все — скоты! Дубье... молчать о старике!.. Старик — не шарлатан... Я понимаю старика... да! Он прав... но — это из жалости к вам, черт вас возьми! Есть много людей, которые лгут из жалости к ближнему... Есть ложь утешительная, ложь примиряющая». Еще более примечательно, что свое собственное пробуждение Сатин приписывает влиянию Луки: «Старик? Он — умница! Он действовал на меня, как кислота на старую и грязную монету... Выпьем за его здоровье!»
Знаменитая фраза: «Человек — это великолепно! Это звучит гордо!» — вложена также в уста Сатина. Но а про себя знал. Что, кроме того, это звучит очень горько. Вся его жизнь пронизана острой жалостью к человеку, судьба которого казалась ему безвыходной. Единственное спасение человека он видел в творческой энергии, которая немыслима без непрестанного преодоления действительности — надеждой. Способность человека осуществить надежду ценил он невысоко, но самая эта способность к мечте, дар мечты — приводили его в восторг и трепет. Создание какой бы то ни было мечты, способность увлечь человечество считал истинным признаком гениальности, а поддержание этой мечты — делом великого человеколюбия.
Господа! Если к правде святой
Мир дорогу найти не сумеет,
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой.
В этих довольно слабых, но выразительных стихах, произносимых одним из персонажей «На дне», заключен как бы девиз Горького, определяющий всю его жизнь, писательскую, общественную, личную. Горькому довелось жить в эпоху, когда «сон золотой» заключался в мечте о социальной революции как панацее от всех человеческих страданий. Он поддерживал эту мечту, он сделался ее глашатаем — не потому, что так уж глубоко верил в спасительность самой мечты. В другую эпоху с такою же страстностью он отстаивал бы иные верования, иные надежды. Сквозь русское освободительное движение, а потом сквозь революцию он прошел возбудителем и укрепителем мечты, Лукою, лукавым странником. От раннего, написанного в 1893 году рассказа о возвышенном чиже, «который лгал», и о дятле, неизменном «любителе истины», вся его литературная, как и вся жизненная деятельность проникнута сентиментальной любовью ко всем видам лжи и упорной, последовательной нелюбовью к правде.
...Обличение мелкой лжи вызывало в нем туже досадливую скуку, как и разрушение мечты возвышенной. Восстановление правды казалось ему серым и пошлым торжеством прозы над поэзией. Недаром в том же «На дне» поборником правды выведен Бубнов, бездарный, грубый и нудный персонаж. Которого и фамилия, кажется, происходит от глагола «бубнить».
…«То — люди, а то — человеки», — говорит старец Лука, в этой не совсем ясной формуле, несомненно, выражая отчетливую мысль самого автора. Дело в том, что этих «человеков» надо бы печатать с большой буквы. «Человеков», то есть героев, творцов, двигателей обожаемого прогресса, Горький глубоко чтил. Людей же, просто людей с неяркими лицами и скромными биографиями, — презирал, обзывал «мещанами«. Однако ж он признавал, что и у этих людей бывает стремление если не быть, то хотя бы казаться лучше, чем они есть на самом деле: «У всех людей души серенькие, все подрумяниться желают». К такому подрумяниванию он относился с сердечным, деятельным сочувствием и считал своим долгом не только поддерживать в людях возвышенное представление о них самих, но и внушать им, по мере возможности, такое представление. По-видимому, он думал, что такой самообман может служить отправным пунктом или первым толчком к внутреннему преодолению мещанства. Поэтому он любил служить как бы зеркалом, в котором каждый мог видеть себя возвышенней, благородней, умней, талантливей, чем на самом деле. Разумеется, чем больше получалась разница между изображением и действительностью, тем люди были ему признательней, и в этом заключался один из приемов его несомненного, многими замеченного «шармерства».
(В. Ходасевич. Некрополь.)