Цели урока: познакомить учеников с биографией поэта, разнообразием его дарований, дать представление о раннем творчестве Пастернака; повторение и закрепление умения анализировать текст.
Оборудование урока: портрет Б. Л. Пастернака, репродукции картин и рисунков Л. О. Пастернака.
Методические приемы: лекция, доклад, анализ стихотворений.
Ход урока
I. Слово учителя (или доклад подготовленного ученика)
Борис Леонидович Пастернак родился в январе 1890 г. в Москве, в семье одного из первых русских художников-импрессионистов, академика, профессора Училища живописи и выдающейся пианистки. От отца и матери будущий поэт унаследовал их талант. Он мог стать хорошим профессиональным живописцем, но в 13 лет оставил изобразительное искусство ради музыки. Учась в гимназии, брал уроки музыки у профессоров консерватории и за шесть лет занятий достиг столь многого, что все близкие были убеждены: он станет композитором. Однако Борис Пастернак всю жизнь безжалостно отбрасывал несомненные достижения во имя устремленности к новым целям. Он отвергал жизненный и даже профессиональный опыт. Все должно совершаться так, будто происходит впервые. «Терять в жизни более необходимо, чем приобретать, — писал он незадолго до смерти. — Зерно не даст всхода, если не умрет». В 1908 году, окончив гимназию с золотой медалью, Пастернак поступил на юридический факультет Московского университета, а через год перешел на философское отделение историко-филологического факультета, которое и окончил в 1913 году. Это было время расцвета русской религиозной философской мысли, и Московский университет был одним из главных ее центров. С целью совершенствования в науке в 1912 году в течение семестра Пастернак занимался в Марбургском университете. Но и философию, несмотря на явные успехи в этой области, Пастернак оставляет. Сильнее всего оказывается давнее увлечение поэзией, которая и стала для него делом всей жизни.
По всему строю своей личности Пастернак принадлежал к искусству авангарда. Вместе с С. Бобровым, Н. Асеевым и еще несколькими поэтами он создал футуристическую группу «Лирика»; просуществовала она недолго, но именно в ней сделал свои первые шаги в литературе Пастернак.
В 1914 году вышла первая книга стихов «Близнец в тучах». Позже Пастернак признавался, что «часто жалел» о выпуске этой «незрелой книжки». Однако стихотворением из этой книги «Февраль. Достать чернил и плакать...» Пастернак в дальнейшем часто открывал свои поэтические сборники, несколько раз на протяжении жизни возвращался к нему, дорабатывал, добиваясь ощущения легкости, сиюминутности впечатления.
— Как достигается эта выразительность, импрессионистичность стихотворения?
(Во-первых, выразительность, ощущение записи мгновенного впечатления создается особым синтаксисом: назывным и безличными предложениями, восклицательной интонацией начала, которая задает тон всему стихотворению. Во-вторых, инфинитивами, быстрая смена которых создает иллюзию движения, действия. В-третьих, неожиданными эпитетами: «грохочущая слякоть», «черная весна», «сухая грусть»; метафорами: «дно очей», «ветер криками изрыт», сравнениями: грачи, «как обугленные груши». Кроме того, стихотворение соединено «скрепами» — повторами: «плакать», «писать о феврале навзрыд» в начале стихотворения и «слагаются стихи навзрыд» — в конце; единством цветового решения: «чернила», «черная весна», «проталины чернеют». Несмотря на «черный» колорит, создается впечатление яркости, блеска, бликов, этому способствует и звукопись — аллитерации громких «р» и подчеркивающих «ч», «ш», «щ», «ж», «с», «з». Заканчивается стихотворение поэтической декларацией: «И чем случайней, тем вернее / Слагаются стихи навзрыд». Пастернак заявляет о своих поэтических принципах: подчиняться не норме, правилу, логике, а случайным ассоциациям, порыву души.)
Вначале 1914 года Пастернак, Бобров и Асеев вышли из «Лирики» и создали новую литературную группу «Центрифуга».
II. Чтение и анализ лирических произведений
В течение 1914-16 гг. Пастернак пишет вторую свою книгу, «экспериментальную» — «Поверх барьеров». Название сборника заимствовано из его собственного стихотворения «Петербург», вошедшего в эту книгу. Поэт склонен был называть так и всю свою новую поэтическую манеру. Мощный напор чувств смел традиционные поэтические рамки: стихотворные размеры, строфы, рифмы, образы. Каждое стихотворение отличается своим музыкальным решением, мощным симфонизмом нарастанием, борьбой, переплетением, разрешением тем, острым драматизмом. Сменяются образы ветра, вьюги, ненастья, наводнения, озноба — все «поверх барьеров». Задыхающийся ритм создается переносами: «отгородитесь от вьюги в стихах / Шубой; от неба — свечою; трехгорным — / Отдуновенья надежд, впопыхах / двинутых ими на род непокорный» («Двор»). Поэт вслушивается в окружающее, вглядывается в него и больше, чем обычный человек, создает свой собственный, стремительный, яркий и звучный мир:
Прислушайся к вьюге, сквозь десны процеженной,
Прислушайся к голой побежке бесснежья.
Разбиться им не обо что, и заносы
Чугунною цепью проносятся понизу
Полями, по чересполосице, в поезде,
По воздуху, по снегу, в отзывах ветра,
Сквозь сосны, сквозь дыры заборов безгвоздых,
Сквозь доски, сквозь десны безносых трущоб.
«Дурной сон»
Поэт обладает удивительной способностью видеть явления мира будто впервые. В стихотворении, которое так и называется — «Урал впервые», образ рождается на глазах, он слышится в первой же тяжелой, будто камни ворочающей строфе:
Без родовспомогательницы, во мраке, без памяти,
На ночь натыкаясь руками, Урала
Твердыня орала и, падая замертво,
В мученьях ослепшая, утро рожала.
Материнская суть твердыни Урала как материнская суть земли вообще, но только земли древней, первобытной, времен творения, Эти легендарные, мифологические времена — и в раскатистых «р», и в кровавых и огнистых красках утра: «очнулись в огне», «горизонт пунцовый», «бронза массивов», «оранжевый бархат», «сусаль». Утро рождается в пожаре и копоти, «орет», пыхтит и ахает: «храня иерархию монархов». Ирреальность подчеркнута рассветным полумраком, в котором «призраки пихт» скрывают «злоязычного Горыныча»; «снотворным» и «опием». Среди этой первозданности поезд не кажется инородным телом — это, скорее, соперник Горыныча: «Пыхтел пассажирский, И где-то от этого, / Шарахаясь, падали призраки пихты». В последних двух строфах — величие и царственность рожденного уральского рассвета, яркая, торжественная, слепящая взор, узорная церемония.
В тонком импрессионистском стихотворении «На пароходе» как будто из глубины веков тянется:
Седой молвой, ползущей исстари,
Ночной былиной камыша
Под Пермь, на бризе, в быстром бисере
Фонарной ряби Кама шла.
«В лампаде камских вод звезда» — «на высоте подсвечника» от кишащих светляков, Эта звезда, «искристая нитка светляков», сверкание рассвета, фонарная рябь создают игру света и теней, придавая бредовость обычному: «Лакей зевал, сочтя судки», «На пароходе пахло кушаньем». Подобно тому как в блоковской «Незнакомке» пошлое соседствует с возвышенным и попросту затуманивается им, так «На пароходе» пастернаковская «дама» полна тайны. Это достигается метонимией: «Вы суженным зрачком следили за игрой обмолвок…» Сравним: «Вы к былям звали собеседника, к волне до вас прошедших дней» А в «суженном» слышится «суженый». Мгновенность впечатления передается читателю простотой, кажущейся совсем не поэтичной: «Был утренник. Сводило челюсти...» И опять тревога в конце: «утро шло кровавой банею».
Высшей мерой проявления жизни, носительницей ее смысла была для поэта природа. Жизнь, пьянящая радость ощущения слиянности со всем живым — в цикле стихотворений «Весна». Поэт восторженно удивляется новому расцвету природы: «Что почек, что клейких за плывших огарков / Налеплено к веткам!» Он пропитывается, как губка, впечатлениями, которые переплавятся в стихи: «А ночью, поэзия, я тебя выжму / Во здравие жадной бумаги».
Книга «Сестра моя — жизнь», вышедшая в 1922 году, парадоксально совмещает поэтику футуризма с романтической традицией. После выхода этого сборника о Пастернаке заговорили как об одном из крупнейших современных поэтов. Восторженно оценила книгу М. Цветаева, в ряд русской классической поэзии поставил книгу О. Мандельштам. Но были и обвинения критике в оторванности от жизни. Автор посвятил книгу Лермонтову как своему современнику, открыл ее стихотворением «Памяти Демона» демонстративно подчеркнув романтический настрой книги. «Сестра моя — жизнь» — своеобразный любовный роман, роман в стихах, состоящий из одних лирических отступлений. О поступках людей почти не говорится, повествовательное начало сведено к минимуму.
Определите временные рамки этого сборника.
(Время обозначено самим автором в подзаголовке — «Лето 1917». Казалось бы, он имеет четкие временные границы. «До всего этого была зима» — этим стихотворением открывается «Книга степи». Начавшись весной, в апреле («Из суеверья»), действие продолжается жарким летом («Степь», Душная ночь»), и заканчивается осенью. Но посвящение Лермонтову, эпиграфы из Лермонтова, Гоголя, Верлена, реминисценции из Гете (Фауст), Шекспира (Гамлет, Офелия, Дездемона), из мифологии (Троя, Елена, Тристан и Изольда), введение в текст Байрона, Верлена, Киплинга, Эдгара По делают временные рамки ненужными, а временное пространство безграничным.)
— Каков образ природы у Пастернака, какими приемами он создается?
(Природа в стихах Пастернака одухотворена и олицетворена, наделена свойствами субъекта. Она становится действующим лицом, наравне с человеком. Человек лишь выражает словами действия, поступки природы. Природа может не только «очеловечиваться»: «ветер лускал семечки, сорил по лопухам», но и трансформироваться в животное: «Рассвет холодною ехидной / Вползает в ямы», в растения: «пахнет сырой резедой горизонт», «Полуночь в полях назревает», приобретать немыслимые размеры: «Огромный сад тормошится в зале / В трюмо...» Чаще всего поэт использует метафоры, олицетворения, реже — сравнения: «ползала, как пасынок, / Трава в ногах у ней». Широко используется звукопись и цветопись, благодаря чему образ природы приобретает свежесть и первозданность, становится слышимым и видимым.)
З. С. Паперный писал: «Грозы, бури, ливни, бушующие в книге «Сестра моя — жизнь», — не просто явления природы. Б. Пастернак решительно порывает с объективным описанием, простой живописностью, пейзажем, отказывается от традиционного повествования. Его стихи написаны не от первого лица и не в третьем лице, — он стремится найти особую форму, где «лица» смещены и смешаны.
…Именно в этой книге рождается поэтическая формула.
Мирозданье — лишь страсти разряды,
Человеческим сердцем накопленной».
— Порывает ли в книге «Сестра моя — жизнь» поэт «решительно с объективным описанием, простой живописностью, пейзажем»? Приведите примеры.
— Прокомментируйте поэтическую формулу, которую приводит ученый, применительно к известным вам стихам Пастернака. Следует ли ей поэт?
В лирике Пастернака предстает мир, утративший устойчивость. Одна из важнейших тем в творчестве этого времени — место человека в истории, которая представляется хаосом: «И хаос опять вылезает на свет, / Как во времена ископаемых»; «Век мой безумный, когда образумлю / Темп потемнелый былого бездонного?» Спасение от хаоса — в искусстве, в поэзии.
— Найдите реминисценции в цикле «Темы и вариации».
(В цикле «Темы и вариации» возникают образы Маргариты, Мефистофеля, Шекспира, Пушкина. В вариации «Подражательная» — прямая цитата: «На берегу пустынных волн / Стоял он, дум великих полн», здесь Пастернак варьирует «Медного всадника», подставляя на место Петра самого Пушкина; упоминание «Пророка», образы пушкинских «Цыган»: Алеко, Земфира. В стихотворении «Разрыв» — отсылка к роману Гете: «Уже написан Вертер». Это имя — литературный ключ к темам молодости, страсти, смертоносной эпохи: «А в наши дни и воздух пахнет смертью: / Открыть окно что жилы отворить». В стихотворении «Нескучный сад» — цитата из Грибоедова: «Счастливые часов не наблюдают». Название стихотворения «Сон в летнюю ночь» заимствовано у Шекспира.)
В творчестве Пастернак черпает силы противостоять хаосу, стихии разрушения, бушующей в мире.
Домашнее задание
1. Выучить наизусть стихотворение (на выбор).
2. Подготовиться к тесту по лирике Б. Пастернака (сделать разбор стихотворений «Мне хочется домой, в огромность» из книги «Второе рождение»; «Во всем мне хочется дойти...» из сборника «Когда разгуляется»; «Зимняя ночь»).