Русская литература. 11 класс

АЛЕКСАНДР ИСАЕВИЧ СОЛЖЕНИЦЫН (1918-2008)

А. Солженицын — один из самых известных русских писателей второй половины XX века, получивший всемирное признание. Своими произведениями он заставил мировую общественность по-новому осмыслить исторический эксперимент, продолжавшийся в Советском Союзе на протяжении семидесяти лет. Его литературными трудами были разрушены иллюзии, долгие годы владевшие умами и сердцами демократов Европы и миллионов советских людей, — иллюзии, будто идеи о коммунистическом завтра сами по себе хороши, но их извратили плохие исполнители. А. Солженицын напомнил русскому и другим народам о непреходящих общечеловеческих и христианских ценностях как основе европейской цивилизации и культуры. И не только напомнил, но засвидетельствовал присутствие в нашей жизни высших сил — сначала своей биографией (безнадежно больной раком и обреченный врачами на смерть, писатель чудесно исцелился), а потом своими произведениями, своими любимыми героями, неистощимой творческой энергией и трудоспособностью. Написанные им рассказы, романы, грандиозное художественно-документальное исследование «Архипелаг ГУЛАГ» (в трех томах), романэпопея «Красное колесо» поражают глубиной обобщения, ясностью видения реального положения вещей. Поэтому

A. Солженицын обращается к современникам с призывом «Жить не по лжи». «Как нам обустроить Россию» — еще одно его публицистическое выступление. Переселившись в Россию, он наблюдает российскую действительность вблизи и завершает XX век книгой «Россия в обвале».

Путь в литературу, или Путь к служению Правде. Литературная судьба А. Солженицына необычна. После того, как в журнале «Новый мир» в ноябре 1962 года была опубликована его повесть «Один день Ивана Денисовича», писатель сразу приобрел мировую известность, а произведение вызвало споры, не утихающие до сегодняшнего дня.

B. Лакшин так подытожил собственные читательские впечатления: «Обдуманность выношенных мыслей, зрелость литературного мастерства, отмеченные критикой уже в первой его повести, заставили думать, что с нею дебютировал человек немолодой, проживший богатую сложным и горьким опытом жизнь и как бы миновавший неизбежную пору литературного ученичества. Так оно, в сущности, и было».

Будущий писатель вырос без отца, который погиб от несчастного случая до рождения сына. Окруженный с детства людьми, принадлежавшими к технической интеллигенции, А. Солженицын, окончив школу в Ростове-на-Дону, поступил на физико-математический факультет Ростовского университета (за несколько дней до начала Великой Отечественной войны он сдал последний экзамен и получил диплом преподавателя математики). Возникший интерес к литературе побудил юношу в 1939 году заочно поступить в Московский институт истории, философии и литературы. В Москве за подготовкой к экзаменам за второй курс и застала его война.

Вначале по состоянию здоровья А. Солженицын был определен ездовым в обоз, но всеми силами стремился попасть в боевые части. С трудом удалось молодому солдату добиться приема в Ленинградское артиллерийское училище, на ускоренный курс обучения. На фронт А. Солженицын попал командиром батареи звуковой разведки (высшее математическое образование оказалось очень кстати). С частями Северо-Западного фронта он прошел путь от Орла до Восточной Пруссии, участвовал в боевых операциях, был несколько раз ранен, за отвагу и мужество награжден орденами Красной Звезды и Отечественной войны II степени. По боевым характеристикам и отзывам служивших с ним офицеров, капитан А. Солженицын «храбро сражался за Родину, неоднократно проявлял личный героизм и увлекал за собой личный состав подразделения, которым командовал. Подразделение А. Солженицына было лучшим в части по дисциплине и боевым действиям».

В феврале 1945 года в Восточной Пруссии, прямо на передовой, А. Солженицын был арестован по политическому доносу (позволил себе слишком вольные суждения о Верховном главнокомандующем в письмах к приятелю, тоже боевому офицеру) и осужден Особым совещанием на 8 лет лагерей. В заключении он не оставлял мысли о литературном творчестве. Боль от увиденного, услышанного и лично пережитого станет основой будущей литературной работы Александра Исаевича: «Его тюремно-лагерный опыт вместит в себя и “внутреннюю тюрьму” Лубянки, и бутырскую камеру, и научную “шарашку” в подмосковном Марьино, и лагерь в Экибастузе» (В. Лакшин).

Из Особого лагеря А. Солженицын вышел в начале марта 1953 года, отбыв назначенный срок. Но это не было полным освобождением: недавний заключенный должен был отправиться в бессрочную ссылку в Казахстан. Лишь в 1956 году, после XX съезда партии, осудившего культ личности Сталина, А. Солженицына освобождают, и он переезжает в среднюю полосу России — Мещёру, на станцию Торфопродукт, где учительствует и снимает комнату у Матрены Захаровой, ставшей прототипом знаменитой хозяйки в «Матренином дворе» (1959). Здесь, в серединной России, будущий писатель прожил около года, «отдыхая душой от пережитого и набираясь впечатлений сельской жизни, с которой прежде не был близко знаком».

В 1957 году А. Солженицын был полностью реабилитирован, что позволило ему переехать в Рязань и больше времени отдавать литературе. Но и педагогическую деятельность он не оставил: до 1963 года преподавал математику и физику в школах.

Успех повести «Один день Ивана Денисовича» («Новый мир», 1962) был подобен обвалу. Два отдельных издания произведения разошлись в считанные часы. В СССР не было ни одного образованного человека, который не прочитал бы это произведение или хотя бы не слышал о нем. Через полгода-год перевод книги появился в странах Европы. «И началась ни с чем не сравнимая, диковинная по перепадам общественного признания и непризнания, подъема и неуспеха судьба ее автора — прославленного советского писателя, едва не получившего Ленинскую премию в 1964 году и увенчанного Нобелевской в 1970-м» (В. Лакшин).

«Один день Ивана Денисовича» давал убедительную и неотразимую в своей подлинности картину жизни в сталинских лагерях — в заснеженной пустыне, за колючей проволокой в бараках, со сторожевыми вышками по углам. «Это был акт высшей политической справедливости по отношению к миллионам погибших и к изломанным судьбам тех, кто имел удачу выжить и вернуться» (В. Лакшин).

С 1964 года, после отставки Н. С. Хрущева, нападки на повесть и ее автора становились все более откровенными, была пущена в ход клевета. Осенью 1967 года А. Солженицын отдал в «Новый мир» повесть «Раковый корпус», которая должна была печататься начиная с первого номера за 1968 год, но произведение запретила цензура. Перед этим Александр Исаевич выступил с правдивым и честным письмом — обращением к IV съезду Союза советских писателей, разосланным им по 250 адресам о необходимости отмены цензуры. В 1968 году повесть «Раковый корпус» и роман «В круге первом» были напечатаны за рубежом. Это означало, что названные книги никогда не будут изданы в Советском Союзе: еще с 1920-х годов писателя, передавшего свои произведения за рубеж, сразу объявляли предателем.

В 1969 году А. Солженицына исключили из Союза писателей, а через год ему была присуждена Нобелевская премия по литературе. Советские газеты отметили это событие статьями «Недостойная игра», «Провокация в духе холодной войны». Писатель не поехал на вручение премии в Стокгольм, опасаясь, что ему не разрешат вернуться на родину. В это время он втайне работал над книгой о советских лагерях — «Архипелаг ГУЛАГ», переписывался с уцелевшими узниками, собирал их свидетельские показания.

В 1973 году была конфискована одна из копий рукописи «Архипелага», на что автор ответил публикацией книги за границей в конце этого же года. В феврале 1974 года А. Солженицын был арестован, из тюрьмы самолетом доставлен в Германию, ему объявляют о лишении советского гражданства по статье Уголовного кодекса «За измену Родине». Советские газеты откликаются на событие публикациями: «Позорная судьба предателя», «Злобный лжец», «Литературный власовец», «Отщепенцу — презрение народа», «Позор новоявленному Иудушке» и т. п.

Недолго пожив в Европе, А. Солженицын надолго поселяется в США, в тихом штате Вермонт. В Россию он возвращается только в 1994 году. За границей писатель создает книги «Бодался теленок с дубом», «Ленин в Цюрихе», роман-эпопею о мировой войне и русской революции, который символично называет «Красное колесо», и другие произведения, пишет статьи в сборник «Из-под глыб», в которых провозглашает необходимость национально-религиозного возрождения России.

В рассказе «Матренин двор» (1959) А. Солженицыну удалось нарисовать впечатляющую картину жизни в послевоенной деревне, за которой видится Россия. На противопоставлении судеб и характеров Матрены Васильевны, ее родни и односельчан писатель поставил вопросы, знакомые нам по произведениям классической русской литературы: В чем смысл человеческого существования? Для чего человек родится на свет? Почему именно так складывается его судьба? Каковы отношения личности и общества, личности и государства? В чем истоки трагических обстоятельств жизни героини?

Повествование ведется от первого лица: учитель Игна- тич приехал на работу. Оказавшись на станции «Торфопродукт», он никак не может понять смысл названия. Рассказчик подробно описывает станцию, воспроизводя все надписи и объявления. Так воссоздается атмосфера жизни, облик времени, в которое вписана судьба Матрены и ее постояльца.

Глубокий замысел рассказа и его концепция, авторский взгляд на жизнь и оценка общественной атмосферы послевоенных лет «просвечивают» уже на первых страницах произведения. Желание поселиться «в нутряной России» вызвано у рассказчика, недавнего узника ГУЛАГа, пожившего в Средней Азии, не только тоской по родине, но и надеждой познать и понять, прочувствовать, как изменились страна, облик людей, уцелели или нет за годы советской власти нравственные основы жизни, наконец, какую печать наложила на людей недавно отгремевшая война, заставившая многих пересмотреть радужные взгляды на жизнь. Есть в этом желании еще и другая сторона.

Герой рассказа, Игнатич, постоянно сравнивает жизнь на свободе с жизнью за колючей проволокой. Об этом не говорится прямо, но в подтексте рассказа звучит многократно. Как Матрена добивается положенной ей пенсии, как жена председателя колхоза разговаривает с нею, как ведет себя железнодорожная милиция, появившись в доме ночью, — во всем этом видно привычное для советской действительности бесправие, отношение к человеку как средству, а не цели. В глазах всех, причастных к государственной машине, человек сам по себе цены не имеет, он не ценность, он «винтик», средство для достижения каких-то целей.

В ходе повествования постоянно сравнивается жизненная позиция Матрены и Игнатича. Они чем-то похожи, так как привыкли жить в обстановке несвободы. Игнатич держится робко, кланяется, много благодарит. Его робость понятна, если вспомнить, откуда он приехал и где провел много лет. Постоянные унижения, зависимость от каждого, постоянная угроза жизни и здоровью так изменили восприятие мира у бывшего политзаключенного, что нормальное отношение людей воспринимается им как благодеяние. А мироощущение деревенской женщины? Оно почти такое же.

Нищета бросается в глаза в описании быта Матрены и Игнатича, она подчеркнута многими деталями (очень впечатляюще, например, выглядит сцена, когда после смерти Матрены ее близкая подруга просит отдать ей Матренину кофточку). Нищета, в которую ввергнута деревня, да и вся страна выглядит в обобщении героя как способ удержания власти над людьми. Оказывается, жизнь за колючей проволокой мало чем отличается от жизни на свободе. И там, и тут могут прийти «ночью, в шинелях».

Матрена — олицетворение послевоенной России. Бесплатный труд, принуждение, вынужденное воровство, потому что властям нет дела до той нищеты, в которой живут колхозники. Пенсию Матрена должна «добывать» сама. Все свои беды, обиды, неприятности женщина воспринимает с терпеливой покорностью, верой, что как-нибудь все изменится к лучшему. Трагическая судьба не убила в ней человечность и доброту. Она готова прийти на помощь всем, кто в ней нуждается. Но среди односельчан она слывет странной, потому что бескорыстно помогает людям, потому что не блюдет свой интерес. В ее рассказе о своей жизни, будничном и спокойном, много мудрости и высокой духовности. Повествование о любви, замужестве, о возвращении Фаддея с войны раскрывает богатейшие запасы душевных сил, природное благородство, деликатность этой женщины. Светлая душа Матрены Васильевны видна в каждом эпизоде драматической истории.

В рассказе автор особо выделяет сцены разрушения дома, разбора горницы, которую должны перевезти. На первый взгляд, это бытовые сцены, но они приобретают символический смысл. Небрежность работников, для которых ломать — радость, а также застолье перед выездом изображены А. Солженицыным с таким богатым психологическим подтекстом, что становятся ясными и бессмысленность всего предприятия, и бескорыстие Матрены, и злобная жадность ее родственников.

Понять и правильно оценить с точки зрения христианской морали жизненную философию Матрены непросто. Ведь и Игнатич не сразу понял ее. Лишь столкнувшись с наглостью и цинизмом родственников женщины, которые о простоте и сердечности Матрены говорили «с презрительным сожалением», он как бы заново увидел ее как праведницу.

Матрена Васильевна уходит из жизни не оцененной по достоинству, потому что в жизни возобладали корысть и бездуховность. Следствием их стала жестокость. Авторские слова о том, что Фаддеев топор сорок лет пролежал и на- шел-таки Матрену, и ударил, звучат символически.

На сцены похорон и плачей автор обращает особое внимание. Это сцены, во многом ключевые для понимания замысла и проблематики рассказа. Традиция плачей по умершему уцелела, вернее, уцелела форма плачей. Но каким содержанием она наполнилась? Родственники, рыдая над усопшей, выговаривают друг другу свои упреки, обиды,

требования, касающиеся по большей части материальной стороны жизни. Здесь, как нигде в другом месте, мы видим бездуховность, отсутствие совести, стыда перед людьми, чувства общей вины за гибель Матрены. Разрушены моральные основы отношений людей, все заменил материальный интерес. Он — следствие убожества жизни.

Расширяет круг размышлений над рассказом А. Солженицына рассуждение известного критика В. Лакшина, близко знавшего автора, его раздумье над рассказом «Матренин двор»:

Главная мысль «Матренина двора» вряд ли может быть сведена к морали «не стоит село без праведника», провозглашенной в конце рассказа, сколь бы ни был велик, по разумению автора, дефицит пра- ведничества в нашей земле. Конечно, житие безответной и безотказной Матрены, доживающей свой век в окружении колченогой кошки, снующих за обоями мышей и фикусов на окнах, напоминает притчу, но ею не исчерпывается.

Теперь, спустя четверть века после того, как мы прочли «Матренин двор» (статья написана в конце 1980-х годов. — Т. М.), еще виднее, какой это глубокий рассказ и как мно-го он вобрал в себя! Вместил и историю шекспировских страстей, любви и ревности двух братьев к Матрене. И нищенский быт русской обездоленной деревни 1950-х годов. И судьбу спасающегося от шума городского мира недавнего лагерника Игнатьича, будто зализывающего в этом тихом уголке исконной России свои раны. И жадность, зло собственничества в чернобородом Фаддее и сестрах Матрены... Но, главное, саму деятельную, бескорыстную, всегда живущую для других в смутных понятиях какого-то долга и натерпевшуюся в невзгодах Матрену. Душевное пристрастие к ней рассказчика переплескивает, как через край чаши, через эти полные горестной сдержанности и мучительного сожаления страницы.

Такого доброго, великодушного к людям рассказа, пожалуй, больше не будет у А. Солженицына. Не будет и столь сильно выраженного в слове и очень русского предпочтения «души» жизненным благам и материальному «добру».

Рассказ естественный, живорожденный был воспринят некоторыми читателями как очерк с натуры. Здесь все правда, и обманчиво наглядна канва, относящаяся к биографии писателя. По словам А. Солженицына, «рассказ полностью автобиографичен и достоверен.

Жизнь Матрены Васильевны Захаровой и смерть ее воспроизведены как были. Истинное название деревни — Мильцево, Курловский район Владимирской области.

Писатель В. Астафьев, оценивая это произведение и его значение для литературы, сказал, что «деревенская проза» (В. Белов, В. Распутин, Ф. Абрамов и др.) вышла из «Матренина двора». Это находит подтверждение в повестях В. Распутина, например, в «Прощании с Матерой» (1976).

Повесть «Один день Ивана Денисовича» (1959) была напечатана в журнале «Новый мир» в ноябре 1962 года по решению Политбюро ЦК КПСС, принятому под давлением Н. Хрущева. Затем вышла в издательстве «Советский писатель» (100 тыс. экз.), в «Роман-газете» (700 тыс. экз.). Все эти издания позднее, в 1971—1972 годах, уничтожались в библиотеках по тайной инструкции.

Повествование в произведении помещено в строгие пространственно-временные границы: это события одного январского дня 1951 года в Особом лагере (Особлаге) для политзаключенных. Но один день не вырван из контекста времени, он приближен к читателю, подан крупным планом, чтобы его можно было рассмотреть в деталях. Хотя в лагере для заключенных безвременье — часы запрещены, только начальство имеет право знать время, — эпоха доносит свое дыхание с воли. Один день Ивана Денисовича — это день из жизни лагерного «пополнения, привезенного с фронта». Общая картина рисуется мелкими деталями, разбросанными по всему повествованию. Шухов и за ночь «не угрелся», хоть спал, с головой накрывшись одеялом и бушлатом, «а в телогрейку, в один подвернутый рукав, сунул обе ступни вместе».

Люди под номерами: на груди, на спине, на шапке Щ-854, Ю-81, но между собой называют друг друга по имени, имени-отчеству, по фамилии...

«Вся зона вокруг заснеженная, пустынная... и вышки черные, и столбы заостренные, под колючку». Не работают только при 41 градусах по Цельсию. Перед выходом на работу — обыск, заставляют раздеться на морозе. Конвоиры с оружием наизготовку, с собаками.

Всем правит голод:

...Больше, чем начальничек тебе выпишет, не получишь. А и того не получишь за поварами, да за шестерками, да за придурками. И здесь воруют, и в зоне воруют, и еще раньше на складе воруют. И все те, кто воруют, сами не вкалывают. А ты — вкалывай и бери, что дают. И отходи от окошка.

В повести автор, как и в «Матренином дворе», продолжает исследование национального характера. Он ставит своего героя Шухова в центр повествования и ведет разговор от его имени. Иван Денисович, как и Матрена Васильевна, — так называемые «простые люди»; они не рефлексируют, руководствуются нравственными законами, от века выработанными в народе — «жить честно, чтобы совесть была спокойна». Они не изобретают для себя эти нравственные законы. Выжить в нечеловеческих условиях, но не потерять себя — вот правило, которому они следуют неукоснительно. Таким образом, А. Солженицын предлагал читателю и литературе новую концепцию личности, новую этическую модель поведения, основанную на необходимости не только выжить во что бы то ни стало, но и сохранить в неприкосновенности свой духовный мир. Иван Денисович изначально согласен с наблюдением и выводом своего первого бригадира: «В лагере вот кто подыхает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется да кто к куму ходит стучать». Шухов в душе согласен с этим, потому что его крестьянская суть уже испытывалась на излом. «Это верно, кряхти да гнись. А упрешься — переломишься». Опираясь на этот опыт, писатель отрицает распространенные романтические представления о гордой личности, открыто противостоящей низкой действительности.

Народная, мужицкая практичность Ивана Денисовича помогает ему выжить и сохранить свое человеческое достоинство. Автор особо подчеркивает, что изображенный день («Один день Ивана Денисовича») и на самом деле счастливый: с Иваном Денисовичем ничего худого не случилось. Нарисованная картина удачного дня наталкивает на мысль: каким же адом может предстать несчастливый день, и сколько их уже пережито героем! Оказывается, что, внешне подчиняясь установлениям лагерной жизни, Иван Денисович остается внутренне свободным. Он хорошо понимает логику власти, настойчиво стремящейся сделать человека рабом, подавить в нем все человеческое. Но вопреки обстоятельствам, Иван Денисович остается личностью. Он умелец, каких много в народе: и каменщик, и плотник, и жестянщик, и шить может, и печку сложить. Чувство собственного достоинства помогает сохранить работа, прирожденно честное отношение к ней, когда осознание своего умения и полезности сделанного незаметно рождает увлеченность и азарт, в которых на время забывается гнетущая действительность.

В повести есть прекрасные страницы, изображающие увлеченность работой, — лагерники кладут шлакоблоки, строят стены ТЭЦ. Разумное распределение обязанностей бригадиром, которого уважают, азарт соревнования, возникшего само собой («кто ловчее да поворотливее»), возвращает людей к их естественному состоянию:

Подносчикам мигнул Шухов — раствор, раствор под руку перетаскивайте, живо! Такая пошла работа — недосуг носу утереть... Шухов и другие каменщики перестали чувствовать мороз (27 по Цельсию). От быстрой захватчивой работы прошел по ним сперва первый жарок — тот жарок, от которого под бушлатом, под телогрейкой, под верхней и нижней рубахами мокреет. Но они ни на миг не останавливались и гнали кладку дальше и дальше. И часом спустя пробил их и другой жарок — тот, от которого пот высыхает. И ноги их мороз не брал, это главное...

Это ощущение азарта работы, свободы распространяется и поддерживается в повести А. Солженицына историями других заключенных, тоже стремящихся сохранить в неприкосновенности свою душу, свою память о прошлой жизни.

Вокруг Шухова много разных людей. Все они попали сюда по 58-й статье, по воле Смерша (подразделение «Смерть шпионам») или НКВД. Иван Денисович, которого хотели сделать немецким шпионом (полуграмотного крестьянина!), сопоставляет сроки и думает, что во время войны больше давали по десять лет, а после войны чаще — по двадцать пять, как латышу Кильдигсу. А когда срок кончится, могут сказать: «на тебе еще десятку».

Среди заключенных Шухову бросается в глаза редкостная фигура — величавая личность Старика. Его история известна лагерникам: ему сидеть вечно. Он из непримирившихся, гордо замкнутый, «по лагерям да по тюрьмам сидит несчетно, сколько советская власть стоит, и ни одна амнистия его не прикоснулась, а как одна десятка кончалась, так ему сразу новую совали». Шухов замечает, что «изо всех пригорбленных лагерных спин его спина отменна была прямизною... Он мерно ел пустую баланду ложкой деревянной, надщербленной, но не уходил головой в миску, как все, а высоко носил ложки ко рту... Трехсотграммовку свою не ложит, как все, на нечистый стол в росплесках, а — на тряпочку стираную». Иван Денисович все замечает, расшифровывает для себя внешние приметы и стиль поведения этого человека.

Лагерь собрал за колючей проволокой и «уравнял» в бесправии и унижении и бывшего морского офицера — капитана второго ранга (кавторанг Буйновский), уже после войны получившего от английского адмирала подарок и за это награжденного лагерем, и бывшего Героя Советского Союза, и ученого-философа, и кинорежиссера, и баптиста (он — тоже враг советской власти!), и тех, кто побывал в немецком плену (таков и Шухов), и бывшего бандеровца, и мальчишку, который носил ему в лес молоко. Жизненные судьбы героев второго плана дорисовывают общую картину неволи, узаконенного варварства по отношению к личности. Никто из этих людей не имеет преступных наклонностей, не выглядит зверем, которого необходимо было посадить за проволоку. По-настоящему жестокими выглядят конвоиры и их подручные, тоже подневольные.

Оглохший неразговорчивый богатырского роста Сенька Клевшин «из плена три раза бежал, и три раза ловили». «В Бухенвальде сидел и там в подпольной организации был, оружие в зону носил для восстания». «Немцы пытали, палками били. А теперь вот лагерь...». Латыш Кильдигс, напарник Шухова по соревнованию, — любимец бригады за жизнелюбивый и веселый характер («Кильдигс без шутки слова не знает»). Иван Денисович его утешает: «Двадцать пять свои ты не считай. Двадцать пять сидеть ли, нет ли, это еще вилами по воде. А уж я отсидел восемь полных, так это точно» (С 1942 по 1950 год).

Передав ход повествования Ивану Денисовичу Шухову, А. Солженицын отчетливо отделил авторскую точку зрения от позиции героя. Но во многом они и сходятся, потому что не противоположны, а отличаются уровнем обобщения и широтой видения и понимания других характеров. Ведя повествование от имени героя, писатель время от времени вводит авторскую речь, показывая тем самым, что более широкий взгляд, больший охват событий и характеров не свойствен Ивану Денисовичу. Подробным описанием лагерного быта, работы от зари до зари за лагерную баланду, изображением людских отношений, перекличкой с редкими весточками с «воли» создается впечатление, что между «волей» и неволей большой разницы нет: жизнь и здесь, и там идет по одним и тем же законам. «Соцгородок» (лагерь) — это уменьшенная модель всего государства, где ни для кого нет ни свободы, ни человеческой жизни.

Вот бригадиру, из заключенных, надо идти в конце рабочего дня закрыть процентовку. Об этом слышит Шухов и думает:

От процентовки больше зависит, чем от самой работы. Который бригадир умный — то не так на работу, как на процентовку налегает. С ей кормимся. Чего не сделано — докажи, что сделано; за что дешево платят — оберни так, чтоб дороже. На это большой ум у бригадира нужен. И блат с нормировщиками. Нормировщикам тоже нести надо.

А разобраться — для кого эти все проценты? Для лагеря. Лагерь через то со строительства тысячи лишние выгребает да своим лейтенантам премии выписывает. Тому же Волковому за его плетку. А тебе — хлеба двести грамм лишних в вечер. Двести грамм жизнью правят. На двести граммах Беломорканал построен.

Так создается обобщение огромного масштаба, сквозь которое вся жизнь советского общества в 1940—1950-е годы предстает в новом свете.

О значении творчества А. Солженицына для России с поразительной проницательностью сказал В. Астафьев: «Пушкин со временем сделался нашим воздухом. Без него ни шагу, ни вздоху. А Солженицын стал кислородом нашего непродыхаемого времени. И если общество наше, литература прежде всего, еще дышат, то это потому, что работают солженицынские меха, качают воздух в задыхающуюся, обезбожившуюся, себя почти потерявшую Россию.

Бог все делает разумно и своевременно. В нужную пору он послал нам и спас для нас необходимого, всем нам нужного наставника, пророка и заступника. Жаль, что не все в Отечестве нашем понимают это. Иль мы и в самом деле любить умеем только мертвых?»

Вопросы и задания

1. Почему Матрену можно назвать трагической героиней? Ощущала ли она себя такой личностью? Почему?

2. Как художественные детали (коза, колченогая кошка, фикусы и др.) уточняют и дорисовывают облик Матрены?

3. Какие жизненные истории в повести «Один день Ивана Денисовича» поразили вас своим драматизмом?

4. Как вы думаете, почему в повествовании об этих историях не слышно трагических интонаций? С чем это связано: с характером рассказчика или с какими-либо другими сторонами авторского замысла?

5. Попробуйте определить замысел повести «Один день Ивана Денисовича», опираясь на название, отдельные эпизоды повествования, ход сюжетного развития.

6. Сопоставьте жизненные истории героев второго плана с судьбой Шухова. Найдите в тексте, что он о них думает и как они относятся к нему.