В 30 — 40-е годы XIX века приоритет в познании русской действительности, ее социальных противоречий и ее будущего связывался уже не с вольнолюбивыми «мечтаниями», не с романтическими иллюзиями, а с трезвым реализмом мышления и исканиями «натуральной школы». В.Г. Белинский был абсолютно прав, когда констатировал: «Мир возмужал: ему нужен не пестрый калейдоскоп воображения, а микроскоп и телескоп разума, сближающего с отдаленным, делающим для него видимым невидимое. Действительность — вот лозунг и последнее слово современного мира! Действительность в фактах, в знании, в убеждениях чувства, в заключениях ума, — во всем и везде действительность есть первое и последнее слово нашего века» [Белинский, 1955, т. 6, с. 268].
Доминирующей тенденцией русской литературы XIX века и становится тяготение к «действительности в фактах», т. е. к реализму, который заявил о себе прежде всего в эпических жанрах, обратившись к новым темам, к социальным проблемам, разработав концепции типов новых героев — тип «маленького человека», тип «лишнего человека», тип разночинца, увлекающегося то «нигилизмом» у И.С. Тургенева, то «бесовщиной» у Ф.М. Достоевского и в то же время сохраняющего в себе некую романтичность души, религиозность в сочетании с богоборческими настроениями, скептицизмом и бессилие в достижении цели, доставшиеся им в наследство от «лишних людей».
Исследование проблемы социальной несправедливости, противоречие между нищенским существованием в материальном плане и духовными запросами (или просто высоконравственными качествами) обычных людей, не защищенных ни государством, ни именитыми родственниками, прозябающих в атмосфере унижений и одиночества, привело к появлению в художественных произведениях (чаще всего — в жанре повести) человека «массы» — «маленького человека», который был оскорблен и унижен своим положением в обществе.
«"Маленький человек" в литературе — обозначение довольно разнородных героев, объединенных тем, что они занимают одно из низших мест социальной иерархии и что это обстоятельство определяет их психологию и общественное поведение (приниженность, соединенная с ощущением несправедливости, уязвленной гордостью). Поэтому "М. ч." часто выступает в оппозиции к другому персонажу, человеку высокопоставленному, "значительному лицу" (по словоупотреблению, принятому в русской литературе под влиянием "Шинели", 1842, Н.В. Гоголя), а развитие сюжета строится главным образом как история обиды, оскорбления, несчастья. <...> Последовательно разрабатывалась тема "М. ч." в русской литературе 19 в., особенно после "Станционного смотрителя" (1830) А.С. Пушкина. Один из первых случаев употребления понятия "М. ч." встречается в статье В.Г. Белинского "Горе от ума" (1840), причем с четким описанием всей оппозиции: "Сделайся наш городничий <из «Ревизора» Гоголя> генералом — и, когда он живет в уездном городе, горе маленькому человеку... тогда из комедии могла бы выйти трагедия для «маленького человека»" [Белинский, 1953, т. 3, с. 468]. В 1830 — 50-х тема "М. ч." разрабатывалась в русской литературе преимущественно в русле повести о бедном чиновнике; при этом происходила эволюция центрального персонажа, переосмысление мотивов его поведения. Если предмет устремлений Акакия Акакиевича — вещь, шинель, то в произведениях натуральной школы (Я.П. Бутков, А.Н. Майков и др.) демонстративно выдвигалась на первый план привязанность героя к дочери, невесте, возлюбленной, подчеркивалось несовпадение социальной (служебной) и домашней его жизни, преимущественное внимание уделялось мотивам чести, гордости, "амбиции". Этот процесс достиг кульминационной точки в "Бедных людях" (1846) Ф.М. Достоевского, что было подчеркнуто полемическим отталкиванием главного персонажа повести от гоголевского Башмачкина» [Литературная энциклопедия терминов и понятий, 2001, с. 494-495].
Соглашаясь с точкой зрения на «маленького человека», высказанной Ю.В. Манном в энциклопедической статье об этом типе героя, необходимо заметить, что на первый план «привязанность героя к дочери, невесте...» выдвигалась еще в «Станционном смотрителе» и «Медном всаднике» А.С. Пушкиным. И Вырин, и Евгений переживали не только горе от расставания с дорогими их сердцу людьми, но и (пусть на какое-то мгновение) чувство оскорбленности за испытанное унижение и свою незащищенность.
По мере становления «натуральной школы» «маленький человек» из объекта наблюдения, каким он был в «Станционном смотрителе» А.С. Пушкина и в «Шинели» Н.В. Гоголя, превратился в субъект, стремящийся к осознанию своих проблем и желающий быть понятым «другими», как герой «Бедных людей» Ф.М. Достоевского, роман которого высоко оценил В.Г. Белинский, сказавший, что Ф.М. Достоевский «в лице Макара Алексеевича показал нам, как много прекрасного, благородного и святого лежит в самой ограниченной натуре» [Белинский, 1955, т. 9, с. 554]. Эта оценка ни в коей мере не умаляет сочувствия к своим героям А.С. Пушкина и Н.В. Гоголя, особенно А.С. Пушкина, который показал смотрителя Вырина не только как бедного чиновника, но и как человека, пусть до конца и не осознающего себя как личность.
В.В. Виноградов отмечал, что в 1840-е годы теоретики «натуральной школы» выдвинули «новое требование» в изображении бедного человека — мелкого чиновника, что «в литературе этих лет вырастали черты гражданского "сентиментализма"» [Виноградов, 1976, с. 162], а А.П. Скафтымов отличие писателей «натуральной школы» от Н.В. Гоголя определил как переход «от внутренней анатомии самого порока к его действенным результатам и последствиям для окружающих» — к изображению чувств (в частности, чувства страдания) «маленького человека» [Скафтымов, 1958, с. 123]. Доказательством правоты этой мысли является замечание В.Г. Белинского о трагизме романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»: «Вообще, трагический элемент глубоко проникает собою весь этот роман. И этот элемент тем поразительнее, что он передается читателю не только словами, но и понятиями Макара Алексеевича» [Белинский, 1955, т. 9, с. 554]. Это особенно ярко проявляется в двух эпизодах: встречи с мальчиком, просящим милостыню, и унизительного разговора в кабинете генерала, во время которого оборвавшаяся пуговица с ветхого вицмундира Девушкина со звоном подкатилась к ногам «его превосходительства», пожертвующего ему сто рублей, чтобы тот мог «поправить обстоятельства».
Судьба «маленького человека» в обществе всегда интересовала мировую литературу, и появление этого героя в русской литературе стало фактом мирового значения. Ее отношение к этому типу героя было сострадательным.
Тема «маленького человека» — одна из ведущих тем в русской классической литературе, гуманистическое и нравственное содержание которой раскрывалось в жанрах социальной повести и социального романа. И хотя традиционно сложилось мнение о том, что она начала разрабатываться в литературе XIX века, первым ее обозначил в русской литературе Н.М. Карамзин в своей повести «Бедная Лиза» в конце XVIII века (1792 год). Недаром В.Г. Белинский говорил, что «Карамзиным началась новая эпоха русской литературы».
Известно, что в русском сентиментализме было два направления: «дворянский» сентиментализм (Н.М. Карамзин) и «демократический» сентиментализм (А.Н. Радищев), и что первый отличался от второго тем, что писатели этого направления с сочувствием писали об униженных и обиженных, но трагедию положения своих героев они переводили в плоскость нравственную, избегая разговора о социальных проблемах. Да, трагедия юной крестьянки рассказана Н.М. Карамзиным в сентиментальных тонах, но сюжет, построенный на взаимоотношениях героев-антиподов (Лиза —Эраст), заставляет задуматься над проблемой социального неравенства («Тебе нельзя быть моим мужем... Я крестьянка»), над разными философиями жизни, которые исповедовали Лиза и Эраст: «природный человек» Лиза с ее искренностью, стремлением помочь матери, способностью к безоглядной любви, бескорыстию («Мне не надобно лишнего!») и Эраст, который «вел рассеянную жизнь, думал только о своих удовольствиях, искал его в светских забавах, но часто не находил: скучал и жаловался на судьбу свою» — «безрассудный молодой человек» и все-таки «с изрядным разумом и добрым сердцем, добрым от природы, но слабым и ветреным». П. Вайль и А. Генис высказывают предположение, что «Эраст мог бы быть отцом Евгения Онегина», что «он открывает галерею "лишних людей", стоит у истока еще одной мощной традиции — изображения умных бездельников», которым праздность помогает сохранить дистанцию между собой и государством. Благодаря благословенной лени, «лишние люди» — «всегда фрондеры, всегда в оппозиции» [Вайль, Генис, 1990, с. 12]. С их точки зрения, сюжет бедной Лизы незамысловат. Н.М. Карамзин фактически пересадил сюжет европейской мещанской драмы на русскую почву, но «результаты этого незатейливого опыта были грандиозными. <...> Русская литература захотела увидеть в этой маленькой повести прообраз своего светлого будущего — и увидела. Она нашла в "Бедной Лизе" беглый конспект своих тем и героев. Там было все, что ее занимало и занимает до сих пор.
В первую очередь — народ. <...> Уже у Карамзина лозунг "правда живет не во дворцах, а в хижинах" звал к тому, чтобы учиться у народа здоровому нравственному чувству. Вся русская классика в той или иной степени идеализировала мужика» [Там же, с. 11]. Позднее И.А. Бунину с его повестью «Деревня», А.П. Чехову с его рассказом «Овраги», а потом и М. Горькому с его неприязнью к русскому крестьянству многие не могли простить такого отношения к народу, которое не предполагало утверждения, что «народ всегда прав». Причиной этого было то, что «только русская интеллигенция страдала комплексом вины в такой степени, что торопилась отдать долг народу всеми возможными способами — от фольклорных сборников до революции» [Вайль, Генис, 1990, с. 11].
Н.М. Карамзин первым наметил тему русской литературы, которая вызывает интерес и сейчас, — тему противопоставления города и деревни (мать — Лизе: «У меня всегда сердце не бывает на месте, когда ты ходишь в город, я всегда ставлю свечу перед образом и молю Господа, чтобы он охранил тебя от напасти»). Городская тема в повести переплетается с темой денег, их растлевающей силой, их безнравственностью. Первым пытается откупиться, чувствуя свою вину, от Лизы Эраст, опустив в ее карман сто рублей, вторым — гусар Минский, который положит деньги за обшлаг рукава шинели станционного смотрителя, откупаясь за похищение его дочери. Для Эраста деньги играют огромную роль: ради них он играет в карты, женится на богатой и нелюбимой женщине. Позднее появятся пушкинские Скупой рыцарь и Германн, готовые на все ради денег. Это дает возможность высказать авторам «Родной речи» мысль о том, что «"Бедная Лиза" — эмбрион, из которого выросла наша литература. Ее можно изучать как наглядное пособие по русской классической словесности» [Там же, с. 13).
После карамзинской крестьянки Лизы естественно и закономерно в русскую литературу вошел мелкий чиновник четырнадцатого класса — станционный смотритель Самсон Вырин, — который, честно служа, знал только угрозы и побои и у которого проезжий гусар Минский увез его любимую дочь Дуню. События в этой повести А.С. Пушкина безыскусно пересказывает не сам писатель, а рассказчик Иван Белкин, своеобразно интерпретируя обычные сюжеты сентиментальной литературы, что не помешало в «Повестях Белкина» создать «поэзию жизни действительной».