«К чему какие-то права, если мы лишены свободы и спокойствия мыслей, если наше внутреннее и самое личное „я" — это закисшая лужа?»
(Анри Торо)
«На широком поле словесности российской в СССР я был один-единственный литературный волк. Мне советовали выкрасить шкуру. Нелепый совет. Крашеный ли волк, стриженый ли волк, он все равно не похож на пуделя. Со мной и поступили как с волком. И несколько лет гнали меня по правилам литературной садки в огороженном дворе...»
Это строки из письма М. Булгакова И. Сталину. О чем оно? О затравленности, забиваемости камнями, гонимости известного писателя. Жить и работать свободно мешают, любые творческие начинания подавляются. Это ли не преступление против свободы личности?
Судьба М. Булгакова не единична. В одном ряду с ним могут быть названы имена Б. Пастернака, А. Ахматовой, О. Мандельштама, М. Зощенко и многих других.
Сопоставление писателя с волком не случайно. Мы можем увидеть данную метафору во многих стихотворениях поэтов XX в.:
«Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей...»
Это стихотворение О. Мандельштама. В нем автор сравнивает себя с волком, которого пытается уничтожить век-волкодав, хотя сам поэт не хочет жить по волчьим законам.
Сравнение своего положения в обществе с загнанным зверем встречается и у Б. Пастернака:
«Я пропал, как зверь в загоне, Где-то люди, воля, свет, А за мною шум погони Мне наружу хода нет!»
И через десятилетия поэт В. Высоцкий, у которого при его жизни не было опубликовано ни строчки, напишет:
«Рвусь из сил и из всех сухожилий,
Но сегодня не так, как вчера:
Обложили меня, обложили -
Но остались ни с чем егеря!
Идет охота на волков, идет охота -
На серых хищников, матерых и щенков:
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,
Кровь на снегу - и пятна красные флажков».
Высоцкий пишет о несвободе поэтов в обществе, о том, как тяжело «выйти за флажки». Неважно, кто стоит у власти, человек отличается независимостью суждений, преследуется. Сколько веков власть имущие пытаются лишить поэтов свободы, но все безрезультатно. Правители уходят и низвергаются потоками со своих пьедесталов, поэты же остаются в истории на века.