I. Внимание к истории связано с художественным методом. Лермонтов — романтик, а именно романтики проявляли особый интерес к национальной истории, ища в ней богатырства духа, ярких личностей, которых им так не хватало в современности.
В. Г. Белинский:
Самый выбор этого предмета свидетельствует о состоянии духа поэта, недовольного современною действительностию и перенесшегося от нее в далекое прошедшее, чтоб там искать жизни, которой он не видит в настоящем.
(*Стихотворения М. Лермонтова»)
II. Историческая тема появляется уже в раннем творчестве, однако в произведениях юного Лермонтова нет исторической конкретности, возникает своеобразный исторический маскарад:
Я долго был в чужой стране,
Дружин Днепра , седой певец,
И вдруг пришло на мысли мне
К ним возвратиться наконец.
Пришел — с гуслями за спиной —
Былую песню заиграл...
Напрасно! — князь земли родной
Приказу ханскому внимал...
В пустыни, где являлся враг,
Понес я старую главу,
И попирал мой каждый шаг
Окровавленную траву.
(«Песнь барда», 1830)
Здесь история — лишь предлог для поэта вновь и вновь вернуться к любимым мотивам: одиночества, изгнанничества.
Для автора неважно, когда разворачиваются события «Литвинки» (1832). Хотя, казалось бы, в поэме есть детали, которые указывают на исторический момент (о герое поэмы Арсении говорится, что от его меча «бежал татарин и бежал литвин») — исторический фон очень условен. События по редким историческим и бытовым деталям можно отнести и ко времени Ливонской войны (XVI век) и к более раннему периоду. Поэта больше занимает сама романтическая любовная история, помещенная им в условное героическое прошлое.
Против Литвы пошел великий князь.
Его дружины, местью воспалясь,
Грозят полям и рощам той страны,
Где загорится пламенник войны.
III. События русской истории, отразившиеся в лермонтовских произведениях.
1. В поэме «Последний сын вольности» (1830—1831)
Лермонтов обращается к историческим событиям времен покорения Новгорода князем Рюриком (IX век). Герой поэмы Вадим Храбрый — полулегендарный предводитель движения новгородцев.
Звучит тема исконной вольности Новгорода, которую так любили поэты-декабристы: К Ф. Рылеев «Марфа Посадница», 1822—23 («Звон вечевых колоколов», «Решать дела привыкли мы на Вече»), А И. Одоевский «Зосима. Новгородская святопись» (до 1829) («А на башне, заливаясь, колокол // Созывал на вече»). Те же мотивы находим в стихотворении другого поэта-романтика Дм. Веневитинова:
Где времена цветущей славы,
Когда твой голос, бич врагов,
Звуча здесь медью в бурном вече,
К суду или к кровавой сече,
Как глас отца, сзывал сынов?
(«Новгород», 1826)
— Сам Лермонтов обращался к теме новгородской вольницы и в стихотворении «Новгород» (1830):
До наших дней при имени свободы
Трепещет ваше сердце и кипит!..
Есть бедный град, там видели народы
Все то, к чему теперь ваш дух летит.
— Декабристская образность и поэтика использованы также в стихотворении «Поэт» (см. разбор).
2. Поэма «Боярин Орша» (1835—1836)
Действие поэмы происходит в период царствования Ивана Грозного:
Во время оно жил да был
В Москве боярин Михаил,
Прозваньем Орша.— Важный сан
Дал Орше Грозный Иоанн...
— В это же время разворачиваются события «Песни про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» (см. «Идейно-художественное своеобразие «Песни про купца Калашникова» — образ Ивана Грозного, исторические детали).
3. Крестьянская война Степана Разина в балладе «Атаман» (1831):
Горе тебе город Казань,
Едет толпа удальцов
Сбирать невольную дань
С твоих беззаботных купцов.
4. Мотив пугачевского бунта в неоконченном романе «Вадим» (1833—1834). Действие романа относится к 1774 году. «Вадима» можно сравнить с «Дубровским» Пушкина: И. Андроников считает, что в основу обоих романов положено одно и то же событие, сохранившееся в судебных документах, но в «Вадиме» социальная проблематика отодвигается на задний план. Вадим — типичная романтическая личность; мотивы бури, рока — важнейшие в романе — связаны с романтическим пониманием проблемы народа:
...тут он понял бы, что такое народ: камень, висящий на полугоре, который может быть сдвинут усилием ребенка, но несмотря на то сокрушает все, что ни встретит в своем безотчетном стремлении.
...ты заметил ли зловещий шепот народа при выходе из церкви и заметил ли эти дикие лица нищих, которые радовались и веселились...— о, это дурной знак: святые плачут, когда демоны смеются.
5. Важнейшее событие национальной истории — война 1812 года. В стихотворениях, посвященных этому событию, история противопоставлена современности. Поэт, родившийся в 1814 году,
воспринимает войну 1812 года уже как историю, смотрит на нее не глазами современника, как Пушкин, а глазами потомка. См. разбор стихотворения «Бородино».
IV. Лермонтов обращается к истории в поисках сильных личностей, романтических героев.
— Наполеону он посвятил цикл стихотворений: «Наполеон» (1829); «Не говори: одним высоким..;» (1830); «Наполеон» (1830); «Эпитафия Наполеона» (1830); «Св. Елена» (1831); «Воздушный корабль» (1840); «Последнее новоселье» (1841).
— Наполеон для Лермонтова — трагическая личность, неподвластная суду людей.
Да, тень твою никто не порицает,
Муж рока! ты с людьми, что над тобою рок;
Кто знал тебя возвесть, лишь тот низвергнуть мог
Великое ж ничто не изменяет.
(«Эпитафия Наполеона», 1830)
Я выше и похвал, и славы, и людей!..
(«Наполеон», 1829)
Основные мотивы наполеоновского цикла:
1. Мотив одиночества:
Но в цвете надежды и силы
Угас его царственный сын,
И долго, его поджидая,
Стоит император один...
(«Воздушный корабль», 1840)
2. Мотив тоски но родине:
И вот глядит неведомая тень
На тот восток, где новый брезжит день;
Там Франция! — там край ее родной
И славы след, быть может скрытый мглой...
(«.Наполеон», 1830)
3. Мотив изгнанничества:
...прах
Погибшего давно среди немых страданий
В изгнанье мрачном и цепях...
(«Последнее новоселье», 1841)
— Однако Наполеон воспринимается Лермонтовым неоднозначно. В стихотворениях, посвященных войне 1812 года («Поле Бородина», 1831; «Бородино», 1837; «Два великана», 1832) Наполеон — побежденный враг
И пришел с грозой военной
Трехнедельный удалец,—
И рукою дерзновенной
Хвать за вражеский венец.
Ахнул дерзкий — и упал!
(«Два великана*, 1832)
В этих стихотворениях поэту дорога национальная идея, звучит мотив народного богатырства.
V. Концепция русского национального характера.
Русский народ, этот сторукий исполин, скорее перенесет жестокость и надменность своего повелителя, чем слабость его; он желает быть наказываем, но справедливо, он согласен служить — но хочет гордиться своим рабством, хочет поднимать голову, чтоб смотреть на своего господина, и простит в нем скорее излишество пороков, чем недостаток добродетелей.
(«Вадим», 1833-34)
См. также «Два великана», «Бородино» (разбор этого стихотворения).
VI. История Кавказа. Лермонтов считал Кавказ своей второй, поэтической родиной.
— См. «Сюжет и композиция «Мцыри» — композиция сюжета, экспозиция, «Природа в «Герое нашего времени».
VII. Из всех исторических событий Лермонтова-романтика интересовали прежде всего те, которые были связаны с борьбой за свободу, с духом вольности.
Это одинаково верно и для стихов и поэм о событиях:
— русской истории: «Последний сын вольности» (1830—31), «Новгород» (1830), «Приветствую тебя, воинственных славян...» (1832);
— войны на Кавказе: «Спор» (1841), «Измаил-Бей» (1832), «Кавказский пленник» (1829), «Беглец» (1839) и др.
— или французской революции:
И загорелся страшный бой,
И знамя вольности как дух
Идет пред гордою толпой.
И звук один исполнил слух;
И брызнула в Париже кровь.
(«30 июля,— (Париж) 1830 года») VIII. VIII.
VIII. Лермонтов увлекался философией Гегеля. Русские гегельянцы вслед за своим учителем делили народы на исторические,
определяющие развитие мировой цивилизации, и неисторические. Русский народ они считали историческим. По мнению русских гегельянцев и Лермонтова, Россия должна встать во главе других народов в наступающую эпоху, так как Восток дряхл:
— Не боюся я Востока! —
Отвечал Казбек,—
Род людской там спит глубоко
Уж девятый век...
Нет! Не дряхлому Востоку
Покорить меня!
(‘Спор*, 1841)
Одряхлел и Запад:
Не так ли ты, о европейский мир,
Когда-то пламенных мечтателей кумир,
К могиле клонишься бесславной головою...
(«Умирающий гладиатор», 1836)
Лишь Север бодр и молод, а значит, за ним будущее:
Вот на Севере в тумане
Что-то видно, брат!..
Видит странное движенье,
Слышит звон и шум.
От Урала до Дуная,
До большой реки,
Колыхаясь и сверкая,
Движутся полки.
(«Спорт, 1841)
IX. Историческая деталь (см. «Идейно-художественное своеобразие «Песни про купца Калашникова», «Повторение»: «Этнографические и бытовые детали в творчестве Лермонтова»).
«БОРОДИНО»
I. 1837 год.
— Написано на двадцатипятилетие Бородинской битвы.
— Это первое напечатанное стихотворение Лермонтова (опубликовано в журнале «Современник»).
— Автореминисценции из «Поля Бородина» (1831).
|
«ПОЛЕ БОРОДИНА» И вождь сказал перед полками: «Ребята, не Москва ль за нами? Умремте ж под Москвой, Как наши братья умирали». И мы погибнуть обещали, И клятву верности сдержали Мы в Бородинский бой. Носились знамена, как тени, Я спорил о могильной сени, В дыму огонь блестел... На пушки конница летала, Рура бойцов колоть устала, И ядрам пролетать мешала Гора кровавых тел. |
«БОРОДИНО» И молвил он, сверкнув очами: «Ребята! не Москва ль за нами? Умремте ж под Москвой, Как наши братья умирали!» И умереть мы обещали, И клятву верности сдержали Мы в Бородинский бой. Носились знамена, как тени, В дыму огонь блестел... Звучал булат, картечь визжала, Рука бойцов колоть устала, И ядрам пролетать мешала Гора кровавых тел. |
II. Историческая тема, как это свойственно романтикам, служит поискам сильной личности, романтического идеала.
— Стихотворение имеет форму своеобразного диалога поколения поэта с поколением героев войны 1812 года (поскольку в то время в армии служили 25 лет, разговор между ветераном и новобранцем вполне мог бы состояться). Тринадцать из четырнадцати куплетов — монолог старого солдата о Бородинском сражении; этот монолог начинается характерным для Лермонтова противопоставлением нынешнего поколения предыдущему:
— Да, были люди в ваше время.
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!
В. Г. Белинский:
Вся основная идея стихотворения выражена во втором куплете, которым начинается ответ старого солдата, состоящий из тринадцати куплетов... Эта мысль г- жалоба на настоящее поколение, дремлющее в бездействии, зависть к великому прошедшему, столь полному славы и великих дел.
(«Стихотворения М. Лермонтова»)
— Появляются мотивы патриотизма; раскрывается русский национальный характер.
Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!
Пафос героический.
Лєрмонтов полемизирует с концепцией славянофильства (см. также разбор стихотворения «Родина»), для которой народ — патриархальная масса. Для Лермонтова народ — совокупность сильных личностей.
Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри — не вы.
III. В стихотворении соединяются высокий стиль и разговорные обороты, это связано с сочетанием двух начал:
— речи простого солдата,
— романтического образа сражения.
Сам рассказчик выступает как бы в двух лицах:.
— простой солдат,
— романтический богатырь.
Эти два начала различаются и стилистически, и образно.
1. Язык простой, народный, много прозаизмов и фразеологизмов:
У наших ушки на макушке!
Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат, мусью!
Полковник наш рожден был хватом...
— оценка говорящего:
И думал: угощу я друга!..
Ну ж был денек!..
В. Г. Белинский:
„это стихотворение отличается простотою, безыскусственностию: в каждом слове слышите солдата, язык которого, не переставая быть грубо простодушным, в то же время благороден, силен и полон поэзии.
(«Стихотворения М. Лермонтова»)
2. Высокий стиль речи, высокая образность, использование гипербол:
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.
И вот на поле грозной сечи
Ночная пала тень.
IV. Другие художественные средства.
— метафоры:
ЗВУЧАЛ булат, картечь визжала...
— сравнения:
Французы двинулись, как тучи...
Носились знамена, как тени...
— синекдоха:
И слышно было до рассвета,
Как ликовал француз.
— эпитеты:
могучее, лихое племя леса синие верхушки сквозь дым летучий слились в протяжный вой
— аллитерация на Ш:
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки —
Французы тут как тут.
— ассонанс:
А. Белый1 отмечал, что для звуковой структуры «Бородина» характерна борьба двух музыкальных тем: широкого русского «А» и глухого французского «У».
Скажи-ка д’адя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром Французу отдана.
Забил зар’ад jа в пушку туго...
У наших ушки на макушке...
— анафоры:
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!
1 Андрей Белый (псевд.; наст, имя Борис Николаевич Бугаев)
(1880—1834) — поэт, писатель, теоретик символизма.
312
Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
Кусая длинный ус.
— обрамление: второй и четырнадцатый куплеты перекликаются:
|
— Да, были люди в наше время, Не то, что нынешнее племя: Богатыри — не вы! Плохая им досталась доля: Немногие вернулись с поля... Не будь на то Господня воля, Не отдали б Москвы. |
Да, были люди в наше время, Могучее, лихое племя: Богатыри — не вы. Плохая им досталась доля: Немногие вернулись с поля... Когда б на то не Божья воля, Не отдали б Москвы. |
V. Строфа.
Лермонтов много экспериментировал со строфами. Строфа стихотворения «Бородино» представляет собой семь строк (что странно, обычно в строфе четное число строк), причем четырехстопный ямб в 3-ей и 7-ой строках усечен до трех стоп. Это позволяет выделить важные в смысловом отношении строки:
Не отдали б Москвы.
За Родину свою.
Французы тут как тут.