Читатель может присутствовать в произведении впрямую, будучи конкретизированным и локализованным в его тексте. Авторы порой размышляют о своих читателях, а также ведут с ними беседы, воспроизводя их мысли и слова. В связи с этим правомерно говорить об образе читателя как одной из граней художественной «предметности». Вне живого общения повествователя с читателем непредставимы повести Л. Стерна, пушкинский «Евгений Онегин», проза Н. В. Гоголя, М. Е. Салтыкова-Щедрина, И. С. Тургенева.
Другая, еще более значимая, универсальная форма художественного преломления воспринимающего субъекта — это подспудное присутствие в целостности произведения его воображаемого читателя, точнее говоря, «концепция адресата»1. Читателем-адресатом, на которого ориентируется автор, может быть и конкретное лицо (пушкинские дружеские послания), и современная автору публика (многочисленные суждения А. Н. Островского о демократическом зрителе), и некий далекий «провиденциальный» читатель, о котором говорил О. Э. Мандельштам в статье «О собеседнике».
Читатель-адресат тщательно рассмотрен западногерманскими учеными (университет города Констанц) в 1970-е годы (X. Р. Яусс, В. Изер), составившими школу рецептивной эстетики (нем. Rezep- tion — восприятие)1 1 1 2. Одновременно в том же русле работал М. Науман (ГДР). Названные ученые исходили из того, что художественный опыт имеет две стороны: продуктивную (креативную, творческую) и рецептивную (сфера восприятия). Соответственно, считали Яусс и Изер, наличествуют два рода эстетических теорий: традиционные теории творчества (явленного прежде всего в искусстве) — и новая, ими разработанная теория восприятия, ставящая в центр не автора, а его адресата. Последнего именовали имплицитным читателем, подспудно присутствующим в произведении и ему имманентным. Автору (в свете этой теории) присуща прежде всего энергия воздействия на читателя, именно ей придается решающее значение. Другая же
1 См.: Белецкий А. И. Об одной из очередных задач историко-литературной науки (изучение истории читателя) (1922)//Белецкий А. И. В мастерской художника слова. С. 117-119.
2 Программным выступлением этой школы явилась коллективная монография: Rezeptionsasthetik. Théorie und Praxis. Hrsg. R. Warning. München, 1975.
сторона художнической активности (порождение и запечатление значений и смыслов) сторонниками рецептивной эстетики отодвигается на второй план (хотя и не отвергается). В составе словесно-художественных произведений акцентируется угадывающаяся в них программа воздействия на читателя — потенциал воздействия (нем. Wirkungs- potenzial)1, так что структура текста рассматривается как апелляция (обращение к читателю, направленное ему послание). Вложенный в произведение потенциал воздействия, утверждают представители рецептивной эстетики, и определяет его восприятие реальным читателем.
1 См.: Iser W. Der Akt des Lesens. Théorie asthetischer Wirkung. München, 1976. S. 7, 9.