На протяжении последней четверти века возникло и упрочилось понимание текста, решительно отвергающее те привычные представления о нем, которые мы обозначили. Его можно назвать теорией текста без берегов или концепцией сплошной текстуализации реальности. Пальма первенства принадлежит французскому постструктурализму, признанный лидер которого Ж. Деррида говорил: «Для меня текст безграничен. Это абсолютная тотальность. “Нет ничего вне текста” (здесь ученый цитирует себя самого. — В. X.). Это означает, что текст — не просто речевой акт. Допустим, что стол для меня — текст. То, как я воспринимаю этот стол — долингвистическое восприятие — уже само по себе для меня текст»1. Текстом, как видно, названо здесь решительно все, что воспринято человеком.
Словом «текст» обозначают также общую совокупность наличествующего в объективной реальности. Одному из участников тартуско-московской школы, Р. Д. Тименчику, принадлежит следующая фраза: «Если наша жизнь не текст, то что же она такое?»1 1 2 Представление о мире как книге, т. е. тексте, восходит к весьма давнему метафорическому образу. Библейский Моисей назвал мир книгой Бога (Исх. 32, 32—33); о книге жизни неоднократно говорится в «Откровении Иоанна Богослова». Книга как символ бытия присутствует и в художественной литературе, и не только впрямую, но и опосредованно, «подтекстово». Так, герой лермонтовского стихотворения «Пророк» читает в «очах людей» «страницы злобы и порока». Однако правомерность перенесения религиозной символики и художественной «метафористики» в сферу научного знания вызывает сомнения: если какое-нибудь слово для ученого значит решительно все, то по сути оно не означает ничего. «Безбрежная текстуализация» картины мира имеет свои резоны в философской онтологии (бытие как сотворенное высшей волей и изначально упорядоченное), но вряд ли она плодотворна в сфере частных наук.
Оригинальная концепция текста разработана (в русле постмодернистского мироотношения) Р. Бартом, единомышленником Ю. Кристевой и Ж. Деррида. Этот филолог-эссеист резко противопоставил друг другу художественный текст и художественное произведение, разграничив два рода литературных текстов. Тексты классических (немодернистских) произведений, обладающие смысловой определенностью и воплощающие авторскую позицию, характеризуются иронически-отчужденно. Классический текст, по Барту, отдает дань лукавству и лицедейству, поскольку мнит себя определенным и цельным, не имея к тому оснований. И — еще резче: жизнь в таком тексте «превращается в тошнотворное месиво расхожих мнений и в удушливый покров, созданный из прописных истин»3. В современных же текстах, утверждает ученый, говорит сам язык. Здесь нет места голосам персонажей и автора; на смену последнему как носителю определенной позиции приходит Скриптор (пишущий), рождающийся только в процессе письма и перестающий существовать, коль скоро текст уже создан.
1 Интервью с Жаком Деррида//Мировое древо. 1/92. М., 1992. С. 74. См. также: Деррида Ж. О грамматологии. М., 2000. С. 313.
2 Тартуско-московская семиотическая школа глазами ее участников//Ю. М. Лотман и тартуско-московская семиотическая школа. М., 1994. С. 301.
3 Барт P. S/Z. М., 1994. С. 227.
Подобного рода Текст (с заглавной буквы у Барта) устраняет произведение как таковое или, точнее, встает над ним как иерархически высшая инстанция. Текст, по Барту, актуализирует чужие, иногда полузабытые «культурные языки» и является «пространством схождения всевозможных цитаций»1 (об интертекстуальности см. с. 272—274). Он имеет своей основой не чью-то речь (личностную), а безликое письмо игрового характера, способное доставить удовольствие читателю (в том числе и литературоведу): «Читателя Текста можно уподобить праздному человеку, который ничем не отягощен; он прогуливается»2. При этом текст утрачивает такую свою исконную черту, как стабильность и равенство самому себе. Он мыслится как возникающий заново в каждом акте восприятия, как всецело принадлежащий читателю и им творимый без оглядки на волю автора. Для литературоведения, которое не собирается порывать с научными и художественными традициями, подобная перелицовка значения термина «текст» вряд ли приемлема.
1 Косиков Г. К «Структура» и/или «Текст» (стратегии современной семиотики)// Французская семиотика: От структурализма к постструктурализму. М., 2000. С. 36—37.
2 Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. С. 417, 515.