Теперь уже Юрка не стал прятаться, но на всякий случай отклонился от окна. Мамка выпрямилась и безучастно посмотрела на машину. Юрку она не увидела, но сам Юрка успел рассмотреть её лицо и поразился, как оно вдруг, и без того худое, ещё больше осунулось и постарело. Это, наверно, оттого, что папка заболел, Так что ему, первый раз? Он же всегда после выпивки болеет. Отлежится и опять начнёт... А если он лежит, может, даже спит, это Юрке на руку...
- Ты останови около дома, - сказал он Семёну, - я подошлю Славку, чтоб он хоть куртку вынес, а то что я в одной рубашке...
- Правильно, - кивнул Семён, - куртка не помешает.
На дедовой двери висел замок - видно, Максимовна ушла в Ломовку к сыну. В холодке, стоя спиной к дороге, стирала Нюшка. Дверь их комнаты была распахнута. Семён остановил машину, Юрка спрыгнул с подножки. Жучка бегала по ограде, гремела цепью и скулила. Опять никто не налил ей воды и не дал поесть... Эх, пацаны!
На берегу, у самой кромки воды, слепящей солнечными зайчиками, бегали три крохотные фигурки. Пошли купаться. Как же теперь добыть куртку? Бежать к ним, потом обратно... А если Семён не захочет столько ждать? Юрка оглянулся на дорогу и решительно повернул во двор, к дому. Не удастся, так убежит без куртки, папке его не догнать... Он заглянул в открытую дверь. Папкина постель была смята, но пуста. Сидит где-то на солнце или тоже пошёл купаться? На всякий случай Юрка неслышно, на цыпочках поднялся на две ступеньки. Из комнаты не доносилось ни звука. Юрка шагнул через порог, и внутри у него всё оборвалось. Папка сидел в углу за столом и, высоко подняв голову, смотрел на него.
Юрка хотел броситься обратно, сломя голову бежать на дорогу и не мог, ноги приросли к полу, будто папка своим взглядом пригвоздил его к месту. А папка не закричал, не вскочил, продолжал так же пристально, напряжённо смотреть на Юрку, только руки его непрерывно шевелились. Они торопливо скользили, шарили по столу. А на столе ничего не было, только лежала пачка «Памира». Папка нащупал ее, засунул пальцы внутрь и скомкал - она была пустая. Он хотел отбросить, но снова развернул, лихорадочно пошарил внутри и бросил в сторону. И всё время, не отрываясь, смотрел на Юрку напряжённым, неподвижным взглядом... Почему же он не кричит, не бросается его бить? Или уже не сердится, всё забыл? Как же, забудет он...
Папка отодвинул стол, всё так же высоко задрав голову, опустился на четвереньки и начал шарить по полу, искать. Юрка догадался: он ищет сигарету. Но что её искать, если вон она лежит прямо на глазах возле плинтуса, а на второй полке этажерки на книжках лежат две пачки «Памира»?..
Юрка ничего не понимал, но почему-то ему стало невыносимо страшно. Он попятился, половица скрипнула.
- Кто там?
Папка вскочил и прислушался, только смотрел он теперь не на Юрку, а в сторону, на стену.
- Славка, Митька! - окликнул папка. - Я тут сигарету уронил, никак не найду...
Юрка стоял затаив дыхание, боясь еще раз шевельнуться.
Задрав голову, вытянув перед собой руки, папка пошёл, но не к Юрке, а туда, куда смотрел, - к стене, наткнулся на табуретку, она с грохотом упала, папка остановился.
- Ребята, где же вы? - сказал папка. Голос его стал какой-то отчаянный, чуть не плачущий.
Сам не зная почему, Юрка вдруг подошёл, поднял сигарету и протянул отцу:
- На.
Отец обернулся и, глядя на Юрку, спросил:
- Это ты, Слава?
- Нет, это я, - сказал Юрка.
- Сынок... - Голос папки задрожал. - Ты вернулся, сыпок...
Он пошёл к Юрке, вытянув руки. Юрка подсунул ему сигарету, но отец её тут же упустил, ухватил его за руку. Он не схватил, он ухватился за Юрку. Вот так же хватался за него Славка, когда Юрка учил его плавать, а тот боялся утонуть и отчаянно цеплялся за него...
Отец одной рукой держался за него, а другой лихорадочно ощупывал, гладил его локоть, плечо, голову.
- Сынок, ты пришёл... А я вот не вижу. Совсем ничего не вижу. Даже света...
Он держался за Юрку, а смотрел поверх него, куда-то в пустоту.
- Может, ещё вылечат? - сказал Юрка.
- Нет, - сказал папка. - Мать возила меня и в Черноморск, и в Евпаторию... Врачи говорят, уже всё, конец... Я знаю. Мне ещё в госпитале военврач сказал: чуть что - и конец...
Из широко открытых глаз его потекли слёзы, застряли в многодневной щетине на подбородке, нижняя челюсть задрожала. И у Юрки тоже почему-то задрожала нижняя челюсть. Он сцепил зубы, подвёл отца к табуретке.
- Садись.
Он потянул руку, отец ещё отчаяннее вцепился в неё.
- Куда ты?
- Пусти, я тебе сигарету дам.
Он подал сигарету, нашёл спички. Отец напряжённо прислушивался к его шагам, только когда Юрка поднёс зажжённую спичку, немного успокоился и жадно затянулся.
- Сиди, - сказал Юрка и пошёл к двери.
- Сынок! Куда ты, сынок? - закричал папка.
Юрка спустился с крыльца. На мелководье,
расплёскивая солнечные зайчики, взапуски бегали три крохотные фигурки. Пацаны... Теперь их тут и вовсе замордуют, затуркают. Будут расти, как бурьян, без призора... На мамке теперь всё. А что она одна сможет? А отец так и будет мыкаться в четырёх стенах, вытянув перед собой руки, натыкаясь на всё и падая...
Он шёл к дороге, и каждый шаг давался с трудом, будто он без роздыха шёл целые сутки или надел, как водолаз на переправе, свинцовые башмаки.
Семён перегнулся со своего сиденья, распахнул дверцу.
- Что, не даёт? - спросил он.
- Он не видит, - сказал Юрка.
- Чего не видит? - не понял Семён.
- Ничего не видит. Совсем. Ну, ослеп он. Понимаешь?
У Семёна приподнялись брови, он тихонько присвистнул.
- Вот это да... - Он помолчал. - Водочка?
Юрка пожал плечами.
- Ну и как ты решаешь?
- Понимаешь, на мамку теперь всё... И пацаны... И он, слепой...
- Раздумал, значит? - Семён, прищурясь, посмотрел на побелевшую от зноя дорогу. - Что ж, видно, правильно... Тогда - привет. На обратном пути заеду.
Он захлопнул дверцу. Стартёр зарычал, машина тронулась с места. Сзади, грохоча и подскакивая, подлетел самосвал, обогнал Семёнову машину, за ним пролетел второй, потом ещё и ещё. Машины мчались, рявкали сигналами, подгоняя друг друга, и нельзя было понять, то ли они догоняют что-то и никак не могут догнать, то ли убегают от чего-то и боятся, что убежать не смогут. Они мчались всё быстрей и быстрей, и всё мимо, мимо...
Юрка повернулся и пошёл к дому.
1. Как вы относитесь к побегу Юрки из дома?
2. Как вы считаете, мальчик имел моральное право взять свою куртку и незамеченным убежать?
3. Почему Юрка остался? В какой момент разговора с отцом он это решил?
4. Как автор изображает переживания героя: через жесты, мимику, внешнее выражение чувств (смех, слёзы...) или через внутренний монолог?
5. Какой человек Юрка: герой или обыкновенный человек?
Вспомните миниатюру В. А. Сухомлинского «Обыкновенный человек».
6. Как вы думаете, почему автор очень подробно описывает некоторые подробности, например, как отец схватился («ухватился»!) за руку сына? Найдите ещё подробное описание и объясните, зачем оно нужно автору.