Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
С. А. Есенин. Черный человек
«Исповедь горячего сердца». «Если бы вы знали... какие чудесные и трогательные стихи написал он... как великолепна его поэма «Черный человек» — так воспринял поэму М. Горький. Действительно, «Черный человек» — одно из самых загадочных, неоднозначно воспринимаемых и понимаемых произведений Есенина.
Работать над ней поэт начал в 1922 году, и в основном она была написана за границей, в феврале 1923 года был закончен первый вариант поэмы. Вновь Есенин обратился к ней лишь в ноябре 1925 года, когда получил предложение от редакции журнала «Новый мир» дать для публикации «новую большую вещь». Нового ничего не было, и поэт вернулся к когда-то отложенной рукописи. Он внес в текст многочисленные поправки, делая его короче и трагичнее. Поэт Н. Асеев вспоминает, как Есенин за две недели до смерти читал свою поэму: «...Творческое лицо поэта, умытое холодом отчаяния, внезапно просветлевшее от боли и страха перед вставшим своим отражением... Маска улыбки и простоты снимается в одиночестве. Перед нами вторая мучительная жизнь поэта, сомневающегося в правильности своей дороги, тоскующего о «неловкости души», которая не хочет ничем казаться, кроме того, что он из себя представляет».
Этой поэме суждено было стать последним крупным поэтическим произведением Есенина. В ней выразились настроения отчаяния и ужаса перед непонятной действительностью, драматическое ощущение тщетности любых попыток проникнуть в тайну бытия. Это лирическое выражение терзаний души поэта — одна из загадок творчества Есенина. Ее разрешение в первую очередь связано с трактовкой образа самого «прескверного гостя» — черного человека. Его образ имеет несколько литературных источников. Есенин признавал влияние на свою поэму «Моцарта и Сальери» Пушкина, где фигурирует загадочный черный человек:
Мне день и ночь покоя не дает
Мой черный человек.
За мною всюду,
Как тень, он гонится.
Вполне возможно предположить, что этот образ мог прийти не только из пушкинской трагедии. Другим источником трагического образа стала «Записная книжка» современника Пушкина поэта Константина Батюшкова. Известно, что Есенин обращался к этому сочинению. В ней он мог прочесть такие слова: «Недавно я имел случай познакомиться с странным человеком, каких много! Вот некоторые черты его характера и жизни... Он то здоров, очень здоров, то болен, при смерти болен. В нем два человека: один — добр, прост, весел, услужлив, богобоязлив... другой человек... злой, коварный, завистливый, жадный... мрачный, угрюмый и мстительный... Этот человек, т. е. черный, — прямой урод. Оба человека живут в одном теле». Таким образом, «черный человек» Есенина— это трагический феномен раздвоенного сознания, «двойник-самозванец», «фиктивный другой» {М. Бахтин). «Черный человек — это двойник поэта, — пишет исследователь Е. Наумов. — Он вобрал в себя все то, что сам поэт считает в себе отрицательным и мерзким».
Эта тема — тема болезненной души, раздвоенной личности — традиционна для русской классической литературы. Она получила свое воплощение в «Двойнике» Достоевского, «Черном монахе» Чехова. Но ни одно из произведений, где встречается подобный образ, не несет такого тяжкого груза одиночества, как «Черный человек» Есенина. Трагизм самоощущения лирического героя заключается в понимании собственной обреченности: все лучшее и светлое — в прошлом, будущее видится пугающим и мрачно беспросветным.
Заслуживает внимания еще одна концепция основного образа поэмы. Ее приверженцы считают, что в этом произведении Есенин обратился к «овеянным стариной и многократно использованным фольклором и литературой притчам о черте, бесе, Мефистофеле, нечистом, «лукавом» — многоликом антиподе человека» (А. Субботин). Это предположение отнюдь не безосновательно, если учесть интерес Есенина к демонологическим мотивам в фольклоре и литературе. В этом случае в соответствии с религиозно-мифологической традицией черт, приняв человеческий облик, является человеку в минуты духовного упадка и предъявляет «свиток дьявола», книгу всех поступков и прегрешений человека. И хотя в «мерзкой книге», которую раскрывает перед лирическим героем его ночной гость, нет никаких страшных преступлений, расчет черного человека довольно точен: даже неприятных воспоминаний вполне достаточно, чтобы герой лишился душевного покоя.
Читая поэму, невольно задаешь себе вопрос: черный человек — это смертельно опасный противник поэта или «часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»? Трудно дать однозначный ответ на поставленный вопрос, но очевидно одно: «дуэль» с черным человеком, какова бы ни была его природа, послужила своеобразным духовным испытанием для лирического героя, поводом к беспощадному самоанализу.
Однако в литературном произведении важно не только, что написано, но и как. Тема двойничества выражена на композиционном уровне. Перед нами два основных образа — чистая душа и черный человек, а перетекание монолога лирического героя в диалог с двойником — поэтическое выражение подсознательного. В исповедальной книге, читаемой «прескверным гостем», открываются противоречия мятущегося духа лирического героя. Соотношение монологической и диалогической речи выявляется и в ритмико-интонационном строе поэмы. Жесткий ритм анапеста усиливает мрачные интонации монолога черного человека, а взволнованный хорей способствует выражению диалогической формы мысли и повествования. Поэма заканчивается словами:
Что ж ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один...
И разбитое зеркало...
Метафора разбитого зеркала прочитывается как аллегория погубленной жизни. Здесь выражена и пронзительная тоска по уходящей молодости, и осознание своей ненужности, и ощущение пошлости жизни.
Однако эта «слишком ранняя усталость» все же преодолевается: в финале поэмы ночь сменяется утром — спасительной порой отрезвления от кошмаров тьмы. Ночной разговор с «прескверным гостем» помогает поэту проникнуть в глубины души и с болью сорвать с нее темные наслоения. Возможно, надеется лирический герой, это приведет к очищению.
Вопросы и задания
В чем вы видите сильные и слабые стороны каждой из предложенных интерпретаций поэмы? Какая из предложенных трактовок образа черного человека вам показалась более убедительной? Почему?
Предложите свою систему вопросов и заданий для анализа поэмы «Черный человек». Возможно, на какие-то интересные повороты в анализе текста вас натолкнут книги, предложенные в разделе «Советы библиотеки».
Задания для тех, кому интересно.
Поразмышляйте о том, как реализовывалась в русской литературе XIX—XX веков тема двойничества. Возможно, это будет сопоставительный анализ или сообщение в классе. Не исключено, что так названа будет ваша исследовательская работа.
Творческий практикум
Мы предлагаем вам провести его достаточно необычно: в форме ролевой игры «Вечер новой поэзии». Продумайте программу вечера, выступления от лица символистов, акмеистов, футуристов и имажинистов, роли, костюмы участников. Погрузиться в атмосферу этих литературных споров вам, как всегда, помогут книги из разделов «Советы библиотеки».
Для самостоятельного чтения
За время работы по нашему учебнику вы, наверное, уже привыкли к тому, что в этом разделе мы рекомендуем вам произведения тех писателей, о которых мы упоминали в наших обзорах. Хотим вас предостеречь: на этот раз речь пойдет совсем о других художниках слова, даже отдаленно не связанных с имажинизмом. А именно о рабочих и крестьянских поэтах.
Дело в том, что в предреволюционные годы — и это в целом очень закономерно — в крестьянской и рабочей среде усиливается стремление к творчеству. Человек массы осознает свою значимость, неповторимость, ярче видит моральные, культурные ценности. Поэтому-то в предреволюционные годы русская творческая интеллигенция интенсивно пополняется наиболее талантливыми представителями «низов». Они не только осваивают и усваивают европейскую культуру, но и привносят культурные традиции, созданные народом.
В похожем на палехскую живопись стихе замечательного поэта Николая Клюева прозвучала мечта о «мужицком рае» — независимой трудовой жизни свободного труженика-земледельца.
Вернуться с оленьего извоза,
С бубенцами, с пургой в рукавицах,
К печным солодовым грозам,
К ржаным и щаным зарницам.
К черемухе белой — женке,
У дитяти — свежей поляны.
Овчинные жаворонки
Поют, горласты и пьяны... —
так начинается одно из его стихотворений. Вместе с Клюевым в литературу пришли Сергей Клычков и Петр Орешин, чрезвычайно самобытные художники слова, которых на исходе 20-х годов станут именовать, как и Сергея Есенина, кулацкими поэтами. Дело все в том, что возникшая в годы Октября организация, гордо именовавшая себя Пролеткультом и ставившая своей целью создание новой — пролетарской культуры, повела непримиримую борьбу против тех писателей, которые казались недостаточно «революционными». Разумеется, в числе первейших противников были и крестьянские писатели. Для многих деятелей Пролеткульта деревня была символом отсталости, забитости, рассадником мелкобуржуазной психологии. Перемены на селе крестьянский и рабочий поэты воспринимали по-разному. Убедитесь сами.
С. Клычков
У окон столб, с него на провод
Струится яблочкин огонь...
И кажется: к столбу за повод
Изба привязана, как конь!
Солома — грива... жерди — сбруя...
Все тот же мерин, тот же воз.
Вот только в сторону другую
У коновязи след колес...
М. Герасимов
Когда же гром освежающий хрустнет,
Взвихривая сон и лень,
И над дремотной Русью
Вспугнет стада деревень?
Когда железною плетью —
Рельсами расхлестнет пастух,
Над златосоломной поветью
Загорланит медный петух?
Довольно капала в святцы
С глазниц и лучин вода,
В сердце избы вонзятся
Электрические провода!
Вы наверняка заметили, как разнятся интонации, стиль этих произведений.
Среди пролеткультовцев было немало талантливых поэтов. В их стихах была предпринята попытка преодолеть время и создать поэзию фабричного труда, противопоставить крестьянской, «деревянной», «соломенной», «лесной» природе — природу «железную». Об этом— «Железные цветы» М. Герасимова, «Рубанок» В. Казина.
Насколько удались крестьянским и пролетарским поэтам своеобразные лирические эксперименты — судить вам.
Советы библиотеки
Есенин в воспоминаниях современников.
Жизнь Есенина: рассказывают современники.
Л. Бельская. Песенное слово: Поэтическое мастерство Сергея Есенина.
А. Марченко. Поэтический мир Есенина.
А.Мариенгоф. Мой век. Мои друзья и подруги.