...Всё— миф, ...не-мифа— нет, вне- мифа— нет, ...миф предвосхитил и раз и навсегда изваял — все...
М. И. Цветаева
«Всё — миф». Некоторые современные писатели, увлекшись созданием современной литературы в своих интервью утверждают, что литература — это не более чем набор букв и слов, организуемых в некий текст, который не имеет никакого отношения к жизни. Мол, это просто игра, от которой писатель получает удовольствие. Иначе говоря, предпринимаются очередные попытки создать некое абсолютно новое качество вне глубинных законов жизни искусства. Возможно ли это? Давайте будем рассуждать вместе.
Разве литературное произведение — это не текст, в основе которого может лежать игра? Конечно, текст. И красивая, умная, тонкая игра может сделать его намного интереснее. Но произведение литературы — это не просто текст, вернее не столько текст, а художественная образность, растворенная в нем. Во фразе: «Одинокий парус белеет в голубом тумане моря» — безусловно, есть информация. А в строчках: «Белеет парус одинокой //В тумане моря голубом» — есть кроме информации художественный образ, ставший со временем в массовом сознании символом одинокой, метущейся души. Согласитесь, слова одни и те же, но какая разница! (Вспомните, что художественный образ появляется только в сознании читателя и появляется лишь тогда, когда читатель к этому готов.)
Теперь об игре. Скажите, может существовать игра, у которой нет правил? А если все-таки хоть какие-то правила есть, то кто их устанавливает? Ответьте на эти вопросы сами.
Мы же считаем, что игра становится таковой только тогда, когда у нее появляются правила. А эти правила начинают формулироваться теми, кто стоял у истоков создания игры. Они, эти правила, конечно, со временем могут совершенствоваться, пересматриваться, но все эти изменения не могут трансформировать главное содержание игры, потому что тогда ее просто не будет. Нельзя же убрать мяч и ворота из футбола, шайбу и клюшку из хоккея, кольцо из баскетбола, читателя из литературной игры писателя. Видите, есть абсолютные законы, вне рамок которых писатель не сможет создать ничего.
О многих законах мира литературы вы уже, надеемся, имеете весьма ясное представление, поэтому настало время, собрав эти знания, поговорить о главном из них — законе жизни литературы в обществе.
Литература — это единый, неделимый, неостановимый поток человеческих чувств и памяти, делающий народонаселение народом. Эта мысль станет понятней, если сравнить литературу с рекой. Состав воды у истоков и устья практически одинаков (не будем считать искусственные загрязнения, тем более если их не так много, река способна самоочищаться). Реку нельзя разделить на составляющие: здесь Н2, а там О. Ее нельзя остановить, потому что нет такой плотины, которая была бы способна не пустить воду дальше. А вот если иссякнет вода, то не будет жизни на бывших ее берегах. «...Если хоть на минуту замолкнет литература, то это будет равносильно смерти народа»,— писал выдающийся русский писатель К. Г. Паустовский.
«А при чем здесь миф и фольклор? — спросите вы. — И вообще, законы надо доказывать». Абсолютно верно. Давайте этим и займемся.
О том, что такое искусство, литература и каково их предназначение, мы уже не раз говорили, приводили высказывания великих писателей XIX века. А что в XX веке? Та же тенденция. Практически любой достаточно крупный писатель высказывался на эту тему.
М. Горький: «Цель литературы — помочь человеку понимать самого себя, поднять его веру в себя и развить в нем стремление к истине...»
А. Толстой говорил, что в искусстве «всегда и во все времена два побуждающих начала — познание и утверждение: познание психической природы человека и утверждение этой природы в действительности».
К. С. Станиславский утверждал, что «искусство должно раскрывать глаза на идеалы, самим народом созданные».
Известный кинорежиссер Г. Чухрай полагал: «Специфика искусства состоит в том, что оно не только несет идеи, но и пролагает дорогу к душам для того, чтобы эти идеи были восприняты ».
Поэт А. Сурков лаконичен: «Искусство — зеркало истории».
Цитаты можно приводить еще долго, но главное мы уже можем сформулировать. Искусство — в самом общем виде — это поиск человеком самого себя: откуда и зачем «я есмь». Этот поиск ведется с момента появления первых наскальных изображений и вплоть до наших дней.
Этот поиск идет в разных временных пластах: в прошлом, настоящем, будущем; «на седьмом небе» и «бездне преисподней». Ищет себя человек не только в малом кругу родных и друзей, но и в большом — страны, вселенной.
А когда зона поисков настолько многопланова и обширна, не обойтись без указателей: здесь человек уже был и что-то узнал о себе самом. С такими указателями мы уже встречались. Это «бродячие сюжеты», «вечные образы» и мотивы. Кстати, наличие этих указателей, появляющихся в произведениях часто помимо воли автора, почти автоматически, — еще одно доказательство того, что литература это не просто текст, а, по словам А. Белого, «текст жизни». Истоки большинства из них находятся в мифах и фольклоре. Например, упомянутый уже нами нарцисс, и «седьмое небо», и «бездна преисподней» оттуда же.
Слово «миф» происходит от греческого mythos, что означает «слово, речь». Таким образом, становится понятной фраза М. И. Цветаевой о мифе. Во-первых, слово — миф.
А во-вторых, потому что правила литературной игры созданы и освоены во времена фольклора и древних литератур, построенных на основе мифов. В-третьих, миф — это основа, перво- исток и одновременно строительный материал фольклора и литературы.
Миф в истории культуры человечества проходит череду изменений, почти метаморфоз. На ранних стадиях развития — художественное мышление мифологическими образами. Затем мифологические образы выполняют функцию художественного приема. Во второй половине XX века появляется фантастический реализм с его насквозь мифологизированным художественным мировоззрением.
Итак, миф — это и мировоззрение, и условный знак, и метафора.
Миф наполняет собой фольклор. Фольклор пронизывает литературу. Литература вновь обращается к мифу.
Таким образом, в этой триаде есть, с одной стороны, развитие и восхождение по ступеням, с другой — абсолютная их неразрывность. Было бы очень хорошо, если бы тем, кому интересно, удалось бы показать на примерах, как миф влияет на фольклор и литературу. А так же, как литература влияет на фольклор и современный миф.
В природе существует круговорот воды. В искусстве — круговорот форм человеческой памяти. «Сегодняшняя жизнь — это также и груз прошлых лет... То, что было,— у нас в костях, в зубах, в коже. Литература, по-моему, для того и существует, чтобы тревожить, беспокоить, не давать забыть» — эти слова Юрия Трифонова, большого и глубокого писателя, как нельзя точнее подтверждают этот вывод. Именно взаимосвязь и взаимовлияние мифа, фольклора и литературы обеспечивают и непрерывность, и наполненность потока.
Миф создается не только в дописьменную эпоху. С приходом письменности и собственно литературы мифотворчество человечества не угасает. Оно просто приобретает новые функции, при этом не переставая быть «рассказом о богах и героях, культовых первопредках».
В большинстве национальных литератур образы национальных героев, выдающихся деятелей, в том числе и культуры, строятся по законам мифа. Первый и главный среди которых — вера в реальность мифологического образа. Выдающийся пример в этом ряду — образы В. И. Ленина и большевиков, созданные советской литературой в 20—60-х годах XX века.
Только не надо путать традиционную функцию мифа с новой, открытой литературой XX века, причем как русской, так и западноевропейской.
Речь здесь идет о том, что в литературе мифологические образы, темы, мотивы начинают использоваться одновременно как реалистическая составляющая и как аллегория. Использование этой функции открыло перед литературой совершенно удивительные возможности в ее главном деле. Об этой функции мы будем говорить подробнее, когда познакомимся с произведениями В. Распутина и В. Шукшина. А сейчас продолжим приводить доказательства, подтверждающие главный закон литературы.
Психологи говорят, что человеческая память так устроена, что запоминаются наиболее яркие (как приятные, так и неприятные) с эмоциональной точки зрения события, явления. Но память несовершенна: какие-то подробности забываются быстрее, какие-то начинают возникать в процессе воспоминания. Кроме того, что-то может «вспоминаться» не совсем так, как было в реальности, по самым разным причинам, начиная от художественного вымысла «для красивого словца» и заканчивая нежеланием выглядеть не очень приглядно.
Видимо, подобные закономерности свойственны и общественной памяти. Поэтому в ней те или иные события могут преобразовываться на основании общих, закрепленных в национальных традициях представлений о добре и зле, о нравственности и безнравственности, о предназначении человека и т. д. Эти традиции всегда связаны с фольклором, а значит, и мифом. Таким образом, появляется новый миф, но не как неправдивая картина, а как стремление к идеалу. Поэтому литература — это бесконечно воссоздаваемый и создаваемый в реалиях определенного времени миф, как постоянное продолжение памяти народа, как направленность этой памяти, как связующее звено поколений.
С появлением новой литературы, единичного автора и конкретного читателя, миф не исчезает, он начинает входить составной частью в художественный образ. Мы уже видели, аккумулируясь в сознании читателя, миф приобретает некое общее, общественное значение. Круг снова замыкается. Миф, появившись на заре человеческой культуры, фактически создав ее, остался корневой, питающей системой человечества как культурной общности.
Поток неостановим, «всё — миф...», литература — это «текст жизни», который современен не формой, а глубинным содержанием.
Пророческий пафос повести Валентина Распутина «Прощание с Матёрой». После трагического прощания С. Есенина с до боли любимой им деревенской Русью, после абсолютного многолетнего доминирования на страницах произведений строителей нового общества — хозяев природы, появление в русской литературе 60-х годов плеяды молодых писателей, у которых болела душа о потере народом национальных духовных традиций, о разорении их источника — русской деревни, выглядело каким-то сверхъестественным событием, почти чудом. «Как они смогли проявиться — сохраниться в насквозь урбанизированном, строго идеологизированном литературном процессе?» — удивлялись и радовались одни. Другие, дав им обидное с их точки зрения определение «деревенщиков», считали их атавизмом, место которому разве что в кунсткамере.
Но время ставит все на свои места. Именно среди «деревенщиков» появились по-настоящему большие русские писатели, которые создали произведения мирового уровня, сохранив при этом их национальную самобытность. Они сделали художественные открытия, доселе литературе неведомые. Среди этих писателей особое место по праву принадлежит Валентину Григорьевичу Распутину.
В 1976 году выходит в свет повесть Распутина «Прощание с Матёрой». «Я не мог не написать Матёру, как сыновья, какие бы они ни были, не могут не проститься со своей умирающей матерью», — скажет автор.
Сразу после появления повести вокруг нее развернулась бурная, чтобы не сказать ожесточенная, газетно-журнальная дискуссия. Произведение, а за ней по аналогии и все творчество писателя обвиняли во многих грехах. Прежде всего в противостоянии прогрессу, излишнем бытописательстве, поэтизации «чувства умирания», примитивизации художественного приема, однозначности и прямолинейности героев. Противников этой точки зрения повесть привлекала тем, что в ней ломались многие привычные литературные стереотипы, появилась социально-философская проблематика такой остроты и глубины, которую русская литература давно не знала. Отголоски этих споров в той или иной форме проявляются и по сей день.
Вопросы и задания
Мы предлагаем вам самостоятельное прочтение повести без наших подсказок. Вы, безусловно, составите свое мнение. Когда будете читать ее, обратите, пожалуйста, внимание на то, как за простыми бытовыми подробностями жизни обыкновенных сельчан — обитателей Матёры, окружающей их природы возникает совершенно другой уровень художественного обобщения происходящего. И подумайте, какие художественные средства помогают писателю добиться, во-первых, такого эффекта, а во-вторых, столь высокого уровня эмоционального ощущения величины катастрофы, происходящей не только с Матёрой.
В качестве подсказки: обратите внимание на название деревни, место ее положения, на то, что она окружена водой. Какова художественная функция эпизода с кладбищем, появления в повести хозяина острова?
Как память в повести соотносится с верой?
Можно ли говорить о пророческом пафосе этого произведения?
Творческий практикум
Напишите сочинение-рассуждение на тему: «Что общего и в чем отличие повести «Прощание с Матёрой» В. Г. Распутина и рассказа «Матренин двор» А. И. Солженицына?»
Сказка Василия Шукшина «До третьих петухов». Феноменальна судьба Василия Макаровича Шукшина. Он сумел соединить в себе как никто другой, два художественных дарования: писательское и кинематографическое, потому что литература в это время очень тесно стала переплетаться с кинематографом. В результате такого взаимодействия появилось еще одно мифотворческое поле. Именно кинематограф сейчас по праву держит пальму первенства в деле создания новых мифов, как возвышающих человека, так и уничтожающих его достоинство с энергией атомной бомбы.
Повесть «Калина красная» прочитало гораздо меньше людей, чем посмотрело одноименный фильм. Но повесть и фильм объединены в сознании людей фигурой их создателя, по-настоящему близкого и тем и другим, читателям и зрителям, городским и деревенским.
Всем своим творчеством Василий Макарович мучительно искал ответ на вопрос: «Что с нами происходит?» Искал не для себя, но и для нас, современников и потомков. Очень точно об этом поиске сказал В. Распутин: «Будь человеком... Все, что сделано Шукшиным в искусстве, освещено у него этим требовательным понятием, этой страстью и этой болью, которым он заставил внимать всех — кто умеет и не умеет слушать. Не было у нас за последние десятилетия другого такого художника, который бы столь уверенно и беспощадно врывался во всякую человеческую душу и предлагал ей проверить, что она есть, в каких просторах и далях она заблудилась, какому поддалась соблазну, или, напротив, что помогло ей выстоять и остаться в верности и чистоте. Читателем и зрителем Василия Шукшина была и остается вся Россия, от самых высоких умов до самых падших душ; его талант — это прежде всего голос взыскующей совести».
Произведение Шукшина «До третьих петухов» (Сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума), на наш взгляд, одно из самых недооцененных произведений писателя. Оно было написано и опубликовано в год смерти Шукшина. Написано уже зрелым мастером, человеком, которому, по его собственным словам, «...приходят мысли не только о «деревне» и о «городе» — о России». Разговор о сказке Шукшина мы с вами продолжим, обратившись к вопросам и заданиям учебника.
Вопросы и задания
Сказка написана в 1974 году, когда постмодернизм уже завоевал серьезные позиции в мировой литературе. Так вот, в постмодернистской символике библиотека воспринималась как аналог мира. Как вы думаете, случайно ли такое совпадение?
Когда будете читать сказку, выясните, почему все же Иван отправился за справкой к Мудрецу, ведь Лизино согласие выйти за него замуж после получения справки Иван сразу отверг.
Иван-дурак во всех фольклорных сказках обязательно путешествует и совершает подвиги. Соотнесите маршрут и деяния Ивана из этой сказки и из любой фольклорной. Что общего и в чем различия?
Каковы, на ваш взгляд, функции монастыря в сказке Шукшина? В фольклорных сказках монастырь — явление совершенно нетипичное?
Зачем в сказке появляются персонажи русской классической литературы, ведь они не участвуют в действии? Каковы их художественные функции?
Почему или зачем в финале уделяется столько внимания шапке атамана?
Согласны ли вы с определением сказки Шукшина как сатирической? Если нет, дайте свое определение и обязательно докажите свою точку зрения.
Какое ощущение после прочтения у вас было доминирующим: реальности или ирреальности происходящего в сказке?
Творческий практикум
Проведите исследование на тему «Миф — фольклор — литература в произведениях В. Распутина и В. Шукшина».
Семинар
Миф и реальность в повести Ч. Айтматова «Пегий пес, бегущий краем моря»
Прочитайте повесть и поразмышляйте над вопросами:
1. Выявите мифологические мотивы и образы в повести. Объясните их художественную функцию. Какие произведения вам напомнили эти мотивы?
2. Какими приемами создается реалистический план произведения?
3. Можно ли провести достаточно четкую границу между мифологическими и реалистическими пластами произведения?
4. Как вы понимаете смысл названия повести?
5. Как бы вы сами определили художественную задачу повести, которую ставил перед собой писатель?