Русская литература. 9 класс : ответы на вопросы учебного пособия «Русская литература. 9 класс»

«Горе от ума»

1. По свидетельству друга Грибоедова С. Бегичева план комедии начал складываться еще в 1816 году в Петербурге, тогда же были написаны и отдельные сцены. Чаще же зарождение замысла относят к 1820 году: согласно этой версии, будучи в Персии, в 1820 году Грибоедов увидел сон, в котором он в кругу московских друзей рассказывал о комедии, будто бы им написанной, и даже читал некоторые места. Проснувшись, он взял карандаш, написал план комедии и несколько сцен первого акта.

Произведение задумывалось автором как сценическая поэма с широкой социально-философской проблематикой, большим количеством героев и прямым обращением автора к читателям. Но окончательный вариант не сохранил формы сценической поэмы, превратившись в сатирическую комедию нравов «в духе» Фонвизина. Уже два первых действия, привезенные в 1823 году Грибоедовым с Кавказа, были основательно переработаны: автор отказался от некоторых действующих лиц, «перегружавших» пьесу, выкинул некоторые написанные сцены. К осени 1824 года в имении Бегичева он закончил пьесу, но позже, уехав в Петербург, продолжал перерабатывать написанное: уточнял характеристики действующих лиц, шлифовал их речь, изменил финал произведения, включив в него сцену разоблачения Молчалива, заменил первоначальное название «Горе уму» на «Горе от ума», смягчил некоторые фразы, содержащие политические намеки. Страстно желая увидеть комедию в печати и на сцене, драматург шел на компромисс, но произведение все равно было запрещено цензурой. Только после смерти автора комедия появилась на профессиональной сцене и вышла (с купюрами) отдельным изданием в 1833 году. Вез цензурных искажений комедия была напечатана в России лишь в 1862 году.

2. Конфликт комедии «Горе от ума» представляет собой две линии, развивающиеся параллельно и находящиеся между собой в постоянной взаимосвязи, как бы подталкивающие развитие друг друга. Один конфликт — любовный, в котором «девушка сама неглупая предпочитает дурака умному человеку». Другой конфликт — общественный, в котором этот «умный человек» вступает в противоречие «с обществом, его окружающим», где «его никто не понимает, никто простить не хочет», где «25 глупцов на одного здравомыслящего человека» (из письма А. Грибоедова П. Катенину). Создавая свою комедию, Грибоедов новаторски подошел к господствующему в современной ему драматургии классицистическому правилу «трех единств». Требуемое классицизмом единство времени и места (действие происходит в течение суток и только в доме Фамусова) развивается не искусственно, а мотивировано развитием сюжета и конфликта комедии. В драматургии классицизма действие «двигали» внешние причины. В комедии «Горе от ума» автор сосредоточил все свое внимание на внутренней жизни героев. Именно духовный мир персонажей, их мысли и чувства создают систему взаимоотношений героев комедии и определяют ход действия.

Грибоедов сместил привычные для классицистической драмы рамки развития конфликта- Согласно канонам, первое действие пьесы представляло собой экспозицию, во втором происходила завязка конфликта, в третьем противоречия нарастали, четвертое являлось кульминацией, в пятом наступала развязка. Грибоедов оставляет всего четыре действия, объединив в первом экспозицию и завязку. Приехавший в дом Фамусова друг детства и поклонник Софьи Чацкий надеется объясниться с ней в своих чувствах и удостовериться в ее любви. Вместо этого он найдет в начале дня только холодное и равнодушное отношение, потом ненависть, а к концу суток будет объявлен сумасшедшим, в чем не последнюю роль сыграет Софья. Достаточно было одного дня, чтобы разыгралась не только личная, но и общественная драма Чацкого, обнаружилась несовместимость свободно мыслящей личности и консервативного фамусовского общества, которое пытается каждого подогнать под свои мерки. Сюжет произведения насыщен диалогами, в которых выражена вся суть противостояния Чацкого и ненавистного ему общества крепостников. В сцене бала, где Грибоедов введет большое количество персонажей, разыграется настоящее сражение с силами, намного превосходящими одинокого бунтаря Чацкого, и он будет вынужден бежать из дома Фамусова, из ненавистной ему Москвы «искать по свету, // где оскорбленному есть чувству уголок». В пьесе нет обязательного для классицизма торжества добродетели и наказания порока. Если любовный конфликт получает развязку (Чацкий узнал, что Софья его не любит), то разрешение конфликта общественного как бы выносится за рамки произведения — в жизнь, где еще предстоит немало сражений между Чацкими и фамусовцами. Такой открытый финал произведения — отличительная черта реализма.

3. Две линии конфликта пьесы — и любовная, и социально-философская — развиваются при активном участии в них Александра Андреевича Чацкого — главного героя произведения, того «умного человека», которому отказывают в уме и Софья, и представители старой Москвы, «века минувшего». Этот век олицетворяют собой Фамусов, его гости и все сценические, и внесценические персонажи, живущие по законам, ненавистным Чацкому. Именно в Чацком воплощена «другая, светлая, образованная Москва» (П. Вяземский), именно этот герой помогает Грибоедову показать степень глубокого размежевания внутри русского дворянства после 1812 года. Так кто же он, Александр Андреевич Чацкий, почему он «сумел» восстановить против себя не только любимую девушку, но и ее отца, и всех, кто хорошо его знает (ведь он рос и воспитывался здесь, в Москве, в доме Фамусова)? То, что Чацкий умен, признают все: и Софья, и Фамусов, и многие другие представители изображенного в пьесе московского общества (чего только стоят слова Фамусова: «Но захоти — так был бы деловой. // ...Он малый с головой. // И славно пишет, переводит. // Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом...»). О чем же сожалеет Фамусов? О том, что ум Чацкого направлен не туда, куда, по мнению Фамусова, его надо было бы направить: добиться чинов и званий, наград и почестей, повышения по службе, иметь деревеньку (и не одну!) с крепостными, во всем подражать таким образцам, как дядя Фамусова Максим Петрович. Вместо этого Фамусов с ужасом убеждается, что Чацкий — «карбонари», «вольтерьянец», «якобинец»: он с негодованием обрушивается на тех «судей», которые являются столпами дворянского общества, резко высказывается против милых Фамусову порядков екатерининского века — «века покорности и страха», в котором особо ценились «охотники поподличать» наподобие Максима Петровича. Если Фамусов, Молчалив, Скалозуб и прочие рассматривают службу как источник личной выгоды (причем, любой ценой), то Чацкий разрывает связи с министрами, уходит со службы именно потому, что желал бы служить Отечеству, а не прислуживаться начальству. Он защищает право умных людей служить просвещению своей страны путем научной деятельности, литературы, искусства, хотя прекрасно понимает, что среди Фамусовых — это только возможность прослыть «мечтателем! опасным!». Он, в отличие от своих гонителей, против «пустого, рабского, слепого подражанья» иностранцам, он ценит людей за их личные достоинства, а не за происхождение и количество крепостных душ. Для него неважно, «что станет говорить княгиня Марья Алексевна!». Чацкий отстаивает свободу мыслей, мнений, признает за каждым человеком право иметь свои убеждения и открыто их высказывать. Он спрашивает Молчалина: «Зачем же мнения чужие только святы?» Чацкий резко выступает против произвола и деспотизма, против лести и лицемерия, против пустоты тех жизненных интересов, которыми живет фамусовское общество. Все это, по меркам московского света, не есть признак «ума». Сначала его называют странным («Зачем ума искать и ездить так далеко? » — говорит Софья), чудаком, потом объявляют сумасшедшим. Чацкому и самому кажется, что он сошел с ума в этой «толпе мучителей, нескладных умников, лукавых простаков, старух зловещих, стариков», где лучшие человеческие качества объявляются «вздором»: «Вы правы: из огня тот выйдет невредим, // Кто с вами день пробыть успеет, // Подышит воздухом одним // И в нем рассудок уцелеет».

4. Каждый из образов комедии — правдиво нарисованное живое лицо со своими чертами характера, поведением, речью, в котором типизированы наиболее распространенные черты представителей современного Грибоедову общества. Московское барство воплощено в образе Павла Афанасьевича Фамусова, образ которого раскрыт наиболее полно и ярко. Уже на первых страницах зритель видит двойственность этого человека. Вот он корит Софью за то, что она «чуть из постели прыг, //С мужчиной! с молодым!» и предлагает ей как образец для поведения себя, потому что он «монашеским известен поведением!». Это явное лицемерие, потому что несколько минут назад он заигрывал с Лизой и был совсем не прочь завести интрижку с молоденькой служанкой — не редкость для богатых и знатных господ, каким, безусловно, является Фамусов. С его мнением считаются в кругу московской знати, он состоит в родстве со многими из московских тузов, он и сам — туз, но есть в Москве такие «лица», одно упоминание о которых приводит Фамусова в священный трепет (« старички », «прямые канцлеры в отставке — по уму». «Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна! Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!»). Такая неоднозначность статуса Фамусова делает его средоточием черт старомосковского барства. Вот он с нескрываемой гордостью говорит о Москве и москвичах (д. II, явл. 5). Но похвальное слово московскому укладу жизни становится его разоблачением. Заявляя о том, что «только здесь еще и дорожат дворянством», Фамусов имеет в виду не чувство достоинства, не личную честь, а родословную человека, его знатность, титул, чин. Для Фамусова и его круга дворянство — это клан, семья, в которую «не включат» даже самого умного, зато с радостью примут самого «плохонького», если у него наберется «душ тысячки две родовых». Поэтому в ответ на попытку Софьи хотя бы иносказательно, намеком сообщить отцу о своем чувстве к тому, «кто в бедности рожден», Фамусов отвечает весьма однозначно: «Кто беден, тот тебе не пара!» Он не против замужества дочери, он хотел бы видеть ее счастливой, но и счастье он понимает по-своему. Очень верно об этом говорит Лиза: «Желал бы зятя он с звездами да с чинами, // И деньги, чтоб пожить, чтоб мог давать он балы...» Фамусов и его общество имеет свою идеологию, свои взгляды на все в этом обществе: на книги, на ученье, на народ, на иностранцев, на службу, на цель и смысл жизни. Уверенность в том, что иного образа жизни, иных жизненных устремлений, кроме богатства, высокого положения в обществе, власти и влияния, просто быть не может у «умного» человека, делает Фамусова главным гонителем Чацкого. Как может человек «их круга», знатный, «столовой» отказаться от карьеры, от звания, от почестей и наград, отправиться в деревню, засесть читать книги, не считаться с мнением «Пульхерии Андревны», иметь собственные взгляды да еще и осмеливаться высказывать их — это Фамусов не понимает, а главное, не принимает. Он бы, может, и стерпел все речи этого «карбонари», но... Что скажет о его воспитаннике «княгиня Марья Алексевна» ? Вот чего больше всего боится Фамусов. Он не может не гнать Чацкого, не ополчаться против него, поэтому сплетня о безумии Чацкого пришлась кстати. Кто же он иначе, если не безумец? И Фамусов, в угоду всем его знатным гостям, добавит, что Чацкий «По матери пошел, по Анне Алексевне; // Покойница с ума сходила восемь раз», и назовет основную причину сумасшествия: «Ученье — вот чума, ученость — вот причина...» Фамусов далеко не глуп, он понимает, что приходит время, когда все, что ценно для него, рухнет, что виной этого будут Чацкие, враги его века. И, пока его власть, его сила, он гонит Чацкого, объявляя тому «страшный» приговор: «...ко всякому дверь будет заперта: //Я постараюсь, я, в набат я приударю, // По городу всему наделаю хлопот... // В Сенат подам, министрам, государю». Но если Чацкие пока слабы в своей борьбе, то и Фамусовы бессильны остановить век просвещения и передовых идей. Борьба между ними только начинается.

5. Сделав вывод о том, что «Молчаливы блаженствуют на свете», Чацкий абсолютно прав. Из жизненного опыта, из того, что происходит в доме Фамусова между ним и Софьей, из отношения фамусовского общества к нему, Чацкому, и «безродному» Молчалину делает он этот вывод. Молчалин любим Софьей? Этого Чацкий никак не может себе представить. Для него в Молчалине воплотились черты, наиболее ненавистные: низкопоклонство и угодничество, чрезвычайный карьеризм, при котором не брезгуют ничем — от обычной лести до виртуозных приемов угожденья, — отсутствие собственного мнения, хитрость, изворотливость, лицемерие... «А впрочем, он дойдет до степеней известны, // Ведь нынче любят бессловесных», — скажет Чацкий о Молчалине уже при первой встрече с Софьей. И действительно, Софья отдает предпочтение этому «врагу дерзости», который, по ее мнению, «... за других себя забыть готов». Приспособленец и лицемер Молчалин, тонко чувствующий это предпочтение хозяйской дочки, позволяет себе поучать Чацкого: «Ну, право, что бы вам в Москве у нас служить? // И награжденья брать и весело пожить?» Он в беседе с Чацким несколько даже снисходительно изложит свои жизненные принципы, которые позволяют ему «получать награжденья», в том числе и любовь Софьи: «услужлив, скромненький», «умеренность и аккуратность», «мы покровительство находим...», «в мои лета не должно сметь // Свое суждение иметь...», «ведь надобно ж зависеть от других... » И если сначала, услышав об этих жизненных принципах Молчалива, Чацкий не поверит в любовь Софьи к этому человек («С такими чувствами, с такой душою // Любим!?»), то финал заставит его понять: «Вот я пожертвован кому!» С горечью воскликнув: «Молчалины блаженствуют на свете!», Чацкий имеет в виду не только свою личную любовную трагедию. Всю современную ему Россию Чацкий обличает за «предпочтение Молчаливых», живущих по требованию царя Николая I «повиноваться, а не рассуждать, и мнения свои держать при себе». К сожалению, Молчаливы очень часто «блаженствуют» и сегодня...

6. Глубокое размежевание русского дворянства после Отечественной войны 1812 года затронуло, в первую очередь, армию. Именно русские офицеры, побывавшие за границей, впитавшие в себя идеи французской революции, и были в основном теми «умными», передовыми людьми, которые не хотели мириться с порядками крепостнической России. Но были и другие — защитники «века минувшего», живущие по принципам Фамусова и его общества. Полковник Скалозуб — именно таков. Недалекий в умственном отношении («Он слова умного не выговорил сроду», — замечает Софья), он весьма успешен в продвижении по службе, причем ему абсолютно все равно, как «чины добыть». Он радуется тому, что «вакансии как раз открыты; //То старших выключат иных, // Другие, смотришь, перебиты». Службист, получивший воспитание в казарме, Скалозуб много говорит о том, что ему знакомо: погоны, выпушки, петлички, дистанции огромного размера, в шеренгу, фельдфебель. Говорить о чем-то другом он не способен, так как совершенно необразован. Поэтому-то у него пожар Москвы «способствовал ей много к украшенью», волненье Софьи, по его мнению, объясняется «уж не старик ли наш дал маху?», падение Молчалина с лошади вызывает у него желание посмотреть, «как треснулся он — грудью или в бок?». Это жалкое «созвездие маневров и мазурки» тем не менее весьма опасно, потому что Скалозуб — махровый защитник крепостнических порядков, враг всего передового, в первую очередь — просвещения. Он спешит обрадовать фамусовское общество вестью о том, что скоро будут закрыты все учебные заведения, а в тех, что останутся, «будут учить по-нашему: раз, два, //А книги сохранят так: для больших оказий». Это мечта Скалозуба: уничтожить просвещение и «умников», которые будоражат общество своими речами, подобно его двоюродному брату, понять поступки которого он не может: «Чин следовал ему: он службу вдруг оставил, //В деревне книги стал читать...» У Скалозуба есть меры против таких «умников»: «Я князь- Григорию и вам // Фельдфебеля в Вольтеры дам, // Он в три шеренги вас построит, // А пикнете, так мигом успокоит». Скалозуб не может даже предположить, что в недалеком будущем эти «умники» выйдут на Сенатскую площадь, а потом за свои идеи пойдут на каторгу и виселицу.

7. В своей книге Грибоедов широко использует параллелизм персонажей. Есть двойник и Чацкого, причем это двойник пародийный, претендующий на роль бунтаря, оппозиционера, члена какого-то тайного общества, но таковым не являющийся. В письме к декабристу А. Бестужеву-Марлинскому (писателю- декабристу) Пушкин писал: «Кстати, что такое Репетилов? В нем 2, 3, 10 характеров». Фамилия его, происходящая от французского слова «репете», означающего «повторять», указывает на отличительную его черту — потребность повторять то, что слышал от других, отсутствие собственных взглядов и мнений. По собственному определению, Репетилов — «пустомеля» . Он стремится прослыть передовым человеком, но в отличие от Чацкого, не является им. Монологи Репетилова, произнесенные им с момента появления в доме Фамусова, достаточно объемны, как монологи Чацкого, но все, о чем он говорит, не является его убеждением; он ничего не понимает в тех вопросах, которые волновали тогда передовых людей. На вопрос Чацкого, чего они собираются и по-какому поводу «беснуются», Репетилов ответит: «Шумим, братец, шумим». Выслушав его, Чацкий подведет итог: «Шумите вы? И только?» Пустая словесная трескотня, переходы с одной темы на другую, восклицания — все это свидетельствует о ничтожности этого человека. Хвастаясь после ухода Чацкого своей «дружбой» с ним, Репетилов объясняет Загорецкому: «Мы с ним... у нас ... одни и те же вкусы». Почему же тогда в доме Фамусова их принимают по-разному? Да потому, что Репетилов — не Чацкий, он не опасен фамусовскому обществу, потому что живет он по тем же принципам, что и все его представители: «И я в чины бы лез, да неудачи встретил...», «...барон фон Клоц в министры метил, а я — к нему в зятья», «какие суммы я спустил, что боже упаси!» Он, как и все, верит в безумие Чацкого и уезжает из дома Фамусова, приказав везти его «куда-нибудь»: Репетилову все равно где, о чем и перед кем шуметь.

8. Образ Софьи в комедии наиболее неоднозначный и поэтому позволяет по-разному трактовать его. Как относиться к ней, как воспринимать? В разное время эта героиня оценивалась неодинаково. В своей критической статье «Мильон терзаний» писатель И.А. Гончаров говорит о Софье: «К Софье Павловне трудно не отнестись с симпатией: в ней есть сильные задатки недюжинной натуры, живого ума, страстности и женской мягкости. Она загублена в духоте, куда не проникал ни один луч света... После Чацкого... она одна из этой толпы напрашивается на какое-то грустное чувство...» Актриса А. Яблочкина, одна из лучших исполнительниц роли Софьи, говорила: «...хозяйка дома, привычная к общему подчинению. Она давно без матери, поэтому чувствует себя госпожой, отсюда ее властный тон, ее самостоятельность... Она себе на уме, насмешлива, мстительна: несомненно, она девушке - большим характером». С этими характеристиками трудно не согласиться. В Софье, как, кстати, и в любом человеке, уживаются самые разные, даже противоположные качества. Она нежна и ласкова по отношению к Молчалину, язвительна и жестока по отношению к Чацкому. Она готова на все ради Молчалина и его любви, но с неменьшей готовностью безжалостно и зло организует травлю Чацкого, став «автором» сплетни о его безумии. Что руководит ею в этих и других поступках? Надо вспомнить, где выросла и воспиталась Софья. Воспитание она получила под руководством француженок-гувернанток; свои представления о жизни получила из наблюдений над бытом людей своего круга да из французских сентиментальных романов, которые тогда были очень популярны в дворянской среде. Жизнь сформировала ее независимый и гордый нрав, литература— мечтательность и чувствительность. Из романов она почерпнула идеал своей любви — человека незнатного, скромного, обходительного. Молчалин, по ее мнению, обладал именно такими качествами. В этом ее трагедия: она не смогла (или не захотела?) увидеть в этом человеке его истинную сущность и наказана за это горьким разочарованием. Но почему Чацкий в финале адресует Софье насмешливые и колкие слова: «Вы помиритесь с ним, по размышленьи зрелом»? Он наконец понял, почему Софья выбрала именно Молчалива: «Всегда вы можете его // Беречь, и пеленать, и посылать за дело. // Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей — // Высокий идеал московских всех мужей». Эту же мысль высказывает в своей статье и Гончаров: «...влечение ...возвысить его до себя, до своего круга ...Без сомнения, ей улыбалась роль властвовать над покорным созданием ... и иметь в нем вечного раба».

В этом есть очень большая доля истины, если учесть, что Софья умна и нужно было очень «хотеть заблуждаться» относительно «достоинств» Молчалина. Может, поэтому она так ненавидит Чацкого, что в глубине сердца понимает, какого человека она любит, и ей неприятно, что это понимает и Чацкий? Тогда становится ясно, почему она так жестоко поступила с ним, придумав сплетню о его сумасшествии: ей приятно отомстить Чацкому и за его резкие слова о Молчалине, и за его отъезд за границу тремя годами ранее, и за крушение своей мечты о муже-слуге, муже-паже, которого она сделала бы из Молчалина (из Чацкого он ведь не получился бы!). Она не опровергает домыслы отца о том, что прибежала на тайное свидание с Чацким — это ей на руку: правда о Молчалине стала бы в глазах Москвы катастрофой для семьи. «Новая» Софья, поступающая в духе общества, которое ненавидит Чацкий, стала для него самым болезненным «открытием» в фамусовский Москве.

9. Московскую знать, кроме Фамусова и Скалозуба, в комедии представляют персонажи, появляющиеся только в сценах бала, а также внесценические персонажи, которых мы не видим на сцене, но о которых узнаем по рассказам действующих лиц. Благодаря им в пьесе усиливается ощущение повсеместной распространенности тех явлений, которые сатирически изображает Грибоедов, раздвигаются пространственные и временные рамки пьесы: вся Москва, вся Россия оказываются вовлеченными в действие.

Особенно ярко характеризуют Москву и ее дворянскую знать сцены бала, участниками которого становятся Горичи, Тухоуховские, Хрюмины, Хлёстова, Загорецкий, господа N и D. Они как бы разыгрывают свой мини-спектакль со своим собственным «сюжетом», который ярко раскрывает не только их индивидуальные качества, но и черты, типичные для Всей московской знати. Во-первых, все они — убежденные сторонники самодержавно-крепостнического строя, заядлые крепостники, не видящие людей ни в своих слугах, ни в крестьянах, за счет труда которых они живут. Хлёстова, приехавшая на бал к Фамусову в сопровождении «арапки-девки» и собачки, просит Софью: «Вели их накормить, ужо, дружочек мой, // От ужина сошли подачку». Рассердившись на своих слуг, Фамусов кричит: «В работу вас, на поселенье вас!»

Во-вторых, всех их объединяет главная в жизни цель — карьера, почести, богатство. Фамусов обхаживает Скалозуба в надежде выдать за него Софью только потому, что тот «и золотой мешок, и метит в генералы». Семейство Тугоуховеких, услышав о Чацком, тотчас же пытается заполучить его в женихи своим многочисленным дочкам, однако, узнав о том, что он не «камер- юнкер» , не богат, даже и слышать о нем не хочет.

Протекция, кумовство — обычное явление в их мире. Не об интересах государства, а только о личной пользе и выгоде заботится каждый из них. Поэтому пристраивают они на теплые местечки своих родственников: а вдруг потом пригодится?

Московская знать крепко охраняет свои интересы. Человека ценят только по происхождению и богатству, а не по его личным качествам: ...у нас уж исстари ведется, // что по отцу и сыну честь; // Будь плохенький, да если наберется // Душ тысячки две родовых, // Тот и жених». Так говорит Фамусов, но такого же мнения и вся московская знать. Хлёстова, споря с Фамусовым о количестве крепостных душ у Чацкого, с обидой заявляет: « Уж чужих имений мне не знать!» Они действительно знают друг о друге все, и если речь идет о защите клановых интересов от лиц, на них посягающих, эти люди не постоят ни перед чем. Поэтому так дружно они клевещут на Чацкого: мало того, что при личной встрече он так или иначе оскорбил их (Горичу посоветовал уехать в деревню, посмел смеяться над словами Хлёстовой, назвал «модистками» дам, перенимающих, подобно графине- внучке, все иностранное и т. п.), он посягнул на самое святое: их уклад, вековой порядок, их правила, их принципы. Поэтому каждый из них принял то или иное участие в его травле: Г.N. и Г.D. постарались разнести сказанное Софьей о сумасшествии Чацкого по «всему свету», остальные с радостью сообщали друг другу эту новость, убеждая в том, что все поступки Чацкого объясняются лишь его безумием.

10. Традиционно «Горе от ума» считается первой русской реалистической комедией. Вместе с тем в пьесе сохранились черты классицизма: принцип «трех единств» — места, времени и действия, система традиционных амплуа; проявились и элементы романтизма (исключительность главного героя, его противостояние толпе, гонение героя толпой, возвышенный, патетический характер его речей). Реализм выразился прежде всего в установке автора на достоверное воссоздание социально-психологических типов и своеобразия эпохи. Большое значение имеет также бытовой реализм комедии: в ней, как в зеркале, изображена вся Москва, образы москвичей взяты из реальной жизни. Принцип значимых имен расширен: характеры героев не исчерпываются фамилией. Автор отказался от традиционного для классицизма разделения персонажей на положительных и отрицательных, тем самым приблизив их к жизни, в которой нет, как известно, только героев или только злодеев. Новаторски переосмыслив в пьесе роль персонажей второго и третьего планов, вводя внесценические персонажи и параллельных героев, Грибоедов сумел значительно расширить временные и пространственные рамки своего произведения, полнее раскрыть позиции и характеры действующих лиц, приблизить, насколько это было возможно, художественное произведение к действительности.

11. Прочитав комедию «Горе от ума», А.С. Пушкин сказал: «О стихах не говорю — половина должна войти в пословицы». Слова поэта оправдались очень быстро. Уже в мае 1825 года писатель В.Ф. Одоевский утверждал: «Почти все стихи комедии Грибоедова сделались пословицами...» Эти фразы вошли и в нашу речь. Откроем текст пьесы, перечитаем эти необыкновенно емкие по смыслу и яркие по своей художественной форме стихи:

— Минуй нас пуще всех печалей //И барский гнев, и барская любовь. (Лиза)

— Счастливые часов не наблюдают. (Софья)

— Нельзя ли для прогулок // Подальше выбрать закоулок? (Фамусов)

— Кто беден, тот тебе не пара. (Фамусов)

— А у меня, что дело, что не дело, // Обычай мой такой: // Подписано, так с плеч долой. (Фамусов)

— И золотой мешок, и метит в генералы. (Лиза)

— Блажен, кто верует, тепло ему на свете! (Чацкий)

— Когда ж постранствуешь, воротишься домой, // И дым Отечества нам сладок и приятен! (Чацкий)

— Смешенье языков: // Французского с нижегородским. (Чацкий)

— А впрочем, он дойдет до степеней известных, // Ведь нынче любят бессловесных. (Чацкий)

— Не человек, змея! (Софья)

— Хотел объехать целый свет, // И не объехал сотой доли. (Чацкий)

— Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом! (Фамусов)

Остановимся. Мы прочитали только первое действие пьесы. Жемчужины-афоризмы щедро рассыпаны на каждой странице. Прошло чуть ли не два века с момента создания комедии Грибоедова, а она живет: на сценах театров, на страницах школьных учебников литературы, в памяти благодарных читателей, продолжает отвечать на злободневные вопросы и удивлять нас своим художественным богатством.