«История русской литературной критики» занимает одно из центральных мест в системе филологической подготовки студентов высших учебных заведений России. Это итоговая дисциплина в литературоведческом университетском образовании, что предопределено особой значимостью критики именно в русской литературной жизни XVIII —XX в.
Обстоятельно вникая в историю литературной критики, студенты получают и известные практические представления, и навыки: опыт первичной оценки нового писательского имени, нового текста, нового литературного направления и течения, владение разными способами сопоставительных разборов, умение заражать других своими предпочтениями. Независимо от конкретного места работы (школа, издательство, редакция газеты, журнала, телевидения и радио, пресс-служба, библиотека, архив, литературный музей, другие сферы культуры, управления, бизнеса, права, в которых властно востребовано слово) специалист-филолог и журналист призван квалифицированно направлять читательские интересы.
История русской литературной критики не случайно изучается вслед за историей русской литературы древнего периода, XVIII — XIX вв. и в параллель с историей русской литературы XX в. В новые и новейшие времена литературная критика постоянно и ревниво сопутствует литературе, разноголосо-коллективными усилиями осмысляет и по сути дела контурно воссоздаёт, оформляет, по самым первым живым следам пишет историю литературы.
Русская литературная жизнь последних трёх столетий протекает в напряжённых идейно-эстетических диалогах, спорах. Искания и прогнозы разных по своим убеждениям литературных критиков позволяют выявить природу историко-литературного процесса в России. Судьба русской литературной критики неразрывно связана с драматически сложной историей отечественной культуры и социального бытия страны. История литературной критики неразлучна как с историей самой литературы, с развитием её ведущих направлений и течений, с судьбами мастеров слова, так и с движением общественно-политической жизни, с текущей современностью.
В России, начиная с 1830—40-х годов, история критики тесно увязана с историей и теорией журналистики: литературная критика — почти обязательная составная часть (отдел, рубрика) литературно-общественных журналов (так называемых «толстых» журналов), позднее газет, а со второй половины XX в. — программ радио- и телепередач. Литературная критика с разной мерой интенсивности влияет на общее интеллектуальное направление в работе регулярных печатных изданий, электронных средств массовой информации, существенно воздействует на структуру и контекст периодики.
История русской литературной критики естественно соотносится и с историей отечественного литературоведения. Родившись в XVIII в. в лоне специальных и принципиально важных для судеб русской культуры филологических интересов, литературная критика на протяжении всей своей истории органично сосуществовала с литературной (академической и университетской) наукой, то почти сливаясь с ней до неразличимости, то отчётливо обнаруживая безусловную суверенность и обособленность1. Проницательность оценочных литературно-критических суждений обусловлена глубиной и многомерностью философско-эстетической и теоретико-литературной мысли. Таким образом, основательное освоение курса истории русской литературной критики предполагает пристальное внимание ко всему циклу современных литературоведческих знаний и представлений, включая историю и теорию литературы, историю и теорию журналистики, историю и методологию литературной науки.
Предлагаемый учебник — книга-ориентир, впервые последовательно освещающая историю русской литературной критики на всём её протяжении: от истоков до нашего времени2. Во Введении уясняется сам предмет изучения, определяются его границы, принципы периодизации, назначение литературной критики в духовной жизни человеческого сообщества, смыслооправдание курса с точки зрения современного филологического образования.
1О соотношении критических и литературоведческих интерпретаций художественного произведения в истории русской культуры см. подробнее: Чернец Л. В. «Как слово наше отзовётся...». Судьбы литературных произведений. М., 1995.
2Все существующие версии учебников и учебных хрестоматий по русской литературной критике принципиально неполны и избирательно обращены к отдельным векам и периодам истории. Ср.: Кулешов В. И. История русской критики XVIII — начала XX веков. 4-е изд. М„ 1991; Русская литературная критика конца XIX — начала XX веков / Сост. А. Г. Соколов, М. В. Михайлова. М., 1982; Русская советская критика / Сост. П. Ф. Юшин. М., 1981; Русская литература XIX века в зеркале критики: Хрестоматия литературно-критических материалов / Подгот. текста и прим. О. О. Миловановой, И.А. Книгина. Саратов, 1996 и др.
В первой части учебника содержатся предельно обобщённые (обзорные) характеристики каждой исторически значимой эпохи, каждого большого, отчетливо определившегося периода истории русской литературной критики, краткие (порой по необходимости кратчайшие) очерки деятельности авторитетнейших литературных критиков России. Здесь нет, разумеется, всеохватной полноты изложения материала, присущей многотомным академическим исследовательским версиям истории литературы и истории критики. Но всякий раз, по каждому действительно значимому историко-критическому поводу мы предлагаем библиографические ключи к дальнейшему, более основательному знакомству с источниками и с их интерпретациями.
Вот почему вся вторая часть учебника состоит из разнообразных поисковых заданий для самопроверки, для развития научно-творческой инициативы студента, для его самостоятельной работы, объединённых общим заглавием «Задачник». Специального внимания заслуживают особенности художественно-аналитического мастерства литературных критиков, жанровое многообразие, композиция и стиль их выступлений, способы ведения полемики, использования «чужого слова». Впервые эти вопросы были основательно освещены в книге Б. Ф. Егорова «О мастерстве литературной критики» (1980). Многие из заданий, включённых во вторую часть нашего учебника, предполагают непременное знакомство с этой книгой известного ученого-филолога и историка.
В Послесловии специальное внимание уделено драматически сложной истории литературной критики русского зарубежья XX в., пока ещё недостаточно оформленной и осмысленной, но необычайно важной для понимания основных векторов развития отечественной словесности.
Учебник снабжен рекомендательной библиографией авторитетных публикаций литературно-критических текстов, важнейших исследовательских и учебно-просветительских работ по истории русской литературной критики (включая и существующие учебники, посвящённые отдельным периодам истории русской критики, справочно-энциклопедические издания, выпущенные в последние десятилетия), а также указателем имён и указателем упоминаемых отечественных периодических изданий.
Авторы учебника — сотрудники кафедры общего литературоведения и журналистики Саратовского государственного университета им. Н. Г. Чернышевского. Учебник — плод коллективной работы, однако у каждого из участников авторской группы есть свое поле учебно-научных пристрастий и интересов. О.О. Милованова преимущественное внимание сосредоточила на истории русской литературной критики от ее истоков до 1840-х годов включительно; Е.Е. Захаров — на 1860— 1880-х годах; И.А. Книгин — на эпохе рубежа 1890 — 1910 годов; Е.Г. Елина— на истории русской советской и современной российской литературной критики. Вопросы, связанные с разносторонним определением предмета изучения, его творческой основы, принципов периодизации, с структурированием и редактированием Целого, решались коллегиально под руководством и при непосредственном участии В.В. Прозорова. В Послесловии использованы материалы по литературной критике русского зарубежья XX в., представленные Е.К. Мурениной-Скаво. Авторский коллектив опирался на богатый опыт изучения и преподавания истории критики в Саратовском Университете. В разные годы широкий диапазон тем по истории и теории литературной критики традиционно находился в центре исследовательского внимания А.П.Скафтымова, Ю. Г. Оксмана, Е. И.Покусаева, Т. И. Усакиной, П. А. Бугаенко. Предлагаемая нами концепция и структура учебника длительное время тщательно испытывалась в учебном процессе при творчески активном участии профессора Саратовского университета Аллы Александровны Жук (1931—1992).
Содержание понятия «литературная критика». — Назначение литературной критики. — Основные свойства литературно-критического высказывания. — Профессиональная, писательская и читательская литературная критика. — История литературы и история литературной критики: их взаимосвязь. — Проблемы периодизации истории русской литературной критики.
В широком общекультурном смысле литературная критика — обозначение восходящей к глубокой древности филологической рефлексии по поводу любого словесно-организованного текста. В современной западной культуре понятия «литературная наука» и «литературная критика» часто совпадают и употребляются на правах синонимов.
В специальном литературоведческом смысле, закреплённом отечественной гуманитарной традицией, литературная критика — род литературно-творческой и литературно-коммуникативной деятельности, направленной на понимание и оценку по преимуществу современных словесно-художественных произведений.
Критика (от греч. kritike— разбор, обсуждение какого-либо предмета, явления, поступка) — род социальных отношений, предполагающих высказывания порицательного свойства об избранном объекте.
Применительно к литературному творчеству говорят о критике общественно-психологических пороков и недугов, присущей искусству сатиры. Сразу же заметим, что литературная критика как род словесно-творческой деятельности вовсе не обречена на одно лишь отчётливо выраженное отрицание. Исключение составляют сатирически окрашенные жМнры литературно-критических памфлетов, фельетонов, пародий, эпиграмм и т. д.
Литературная критика — литература о литературе. По справедливому заключению Ролана Барта, она «занимает промежуточное положение между наукой и чтением»1. Литературная критика стремится понять и объяснить художественное произведение, его невыразимые смыслы или предпосылки порождения этих смыслов, она подготавливает читателя к встрече с поэзией, целеустремлённо или исподволь настраивает его на ожидание этой встречи, вступает в диалог с автором-творцом текста, с другими критиками — оппонентами или союзниками. Критик способствует успеху (равно как отторжению и неприятию) нового произведения, созданию или крушению литературных авторитетов, литературной славы и моды.
1 Барт Р. Критика и истина // Барт Р. Избр. работы. М., 1989. С. 361.
В бескорыстном сознании писателя постоянно живы две одновременно существующие, отрицающие и питающие друг друга потребности. Одна из них — внутренняя потребность в тайне — в тайне свободного вдохновения, замысла, созидания, рождения литературного произведения. Другая — потребность в публичности, в читательском признании, в литературно-критической оценке. Писатель жаждет уединения — ради того, чтобы, в конечном счете, быть прочитанным, услышанным, понятым. «Одиночество в творчестве, — писал А. П. Чехов брату Александру, — тяжелая штука. Лучше плохая критика, чем ничего»1.
Литературная критика двойственна по своей природе. Она обнаруживает взаимопроникновение и противостояние, а в идеале — органический сплав художественной интуиции и логико-понятийной выверенности рассуждений. Интуиция как высшее напряжение человеческого духа чаще всего первична в литературно-критическом сознании. Подкрепляя и корректируя интуицию, литературно-критическая логика (рассудительность) неизбежно вступает с ней в драматически сложные отношения: интуиция предопределяет логику, логика же, при всём чрезвычайном усердии и убедительности, не в состоянии объять интуицию, исчерпывающе её «озвучить» и объяснить2.
Литературная критика естественно соотносится со многими областями науки и культуры: с филологией, философией, историей, эстетикой, герменевтикой, культурологией, психологией, социологией, книговедением, с публицистикой и журналистикой, с критикой художественной, музыкальной, театральной, с кинокритикой, телевизионной критикой и др. Испытывая непосредственное влияние близких или смежных гуманитарных сфер, литературная критика в свою очередь способствует их развитию.
1 Чехов А. П. Поли. собр. соч. и писем: В 30 т. Письма. М., 1974. Т.1. С. 242.
2 Подробнее о соотношении интуиции и логики в литературном творчестве см.: Фейнберг Е. Л. Две культуры. Интуиция и логика в искусстве и науке. М., 1992.
Литературная критика — одна из стойких разновидностей искушения, которое заключается в стремлении перевести с языка словесно-образного на язык «рассудительный», логико-понятийный. Во взаимосвязи «художественная литература — литературная критика» всегда первична сама литература: её рассматривают, осмысляют, анализируют, комментируют и т. д. Литературно-критический текст призван вторить самой литературе с существенной поправкой на очевидное активное сотворчество критика. По словам А. И. Солженицына, «дар великого критика редчайший: чувствовать искусство так, как художник, но почему-то не быть художником»1.
Литературная критика — пристрастное, интуитивно-интеллектуальное просвечивание словесно-художественных текстов, выявление их наследственного историко-культурного кода, зримых и невидимых невооружённым глазом тончайших нитей, которыми данный текст прочно привязан к давнему эстетическому и этическому опыту, к уже сложившимся и устоявшимся традициям и навыкам художественного восприятия. Эстетическое чувство критика в огромной степени подсознательно опирается на его литературную память. Новые элементы в новых художественных текстах вызывают и естественное сопротивление староверов и восторженный приём у неофитов.
Литературно-критические произведения насквозь пронизаны волнениями, соблазнами, сомнениями, связующими текст словесного искусства с текстом реальной многоцветной современности. Существенная особенность прежде всего русской литературной критики заключается в том, что литературно-критические высказывания в своём несомненном большинстве обращены к широчайшему спектру жгуче злободневных социально-нравственных вопросов, к живым потребностям общественного организма. Литературный критик, способный выразить индивидуальное понимание художественных откровений, заключённых в тексте, — сознательный или невольный посредник на пути литературного произведения от автора к читателю. В одном лице он нередко представительствует и писательский цех, и читательский мир.
Первостепенная роль в становлении и развитии литературно-критического сознания принадлежит художественному вкусу критика. «Вы читаете поэму, смотрите картину, слушаете сонату — чувствуете удовольствие или неудовольствие — вот вкус; разбираете причину того и другого — вот критика», — так писал В. А. Жуковский2.
1 Солженицын А. Бодался теленок с дубом. Очерки литературной жизни. Paris, 1975. С.253.
2 Жуковский В. А. О критике. Письмо к издателям «Вестника Европы» // Жуковский В. Я. Эстетика и критика. М., 1985. С. 218.
Лучшие образцы русской и мировой критической мысли свидетельствуют о трепетном и пристрастном проникновении их авторов в предмет эстетического анализа. Как признавался в одной из самых эстетически ориентированных своих рецензий Н. Г. Чернышевский, «особенная черта в таланте графа Толстого <...> так оригинальна, что нужно с большим вниманием всматриваться в неё, и только тогда мы поймём всю её важность для художественного достоинства его произведений»1. Обаяние литературной критики — во впечатляюще-разумной мере её субъективности, в энергии размышлений, сближающих художественное произведение с картиной мира, которая открывается самому критику. Чем меньше в литературно-критическом высказывании сокровенно-личного, субъективного начала, тем вероятнее опасность профессиональной глухоты, произвольного или стереотипного толкования анализируемого, поэтически многозначного текста.
Устойчивые и общепризнанные свойства литературной критики в новой и новейшей истории словесности — оперативность выступления, повышенный градус диалогической активности, обращённость главным образом к современной литературной жизни, нередко — публицистическая одушевлённость, стремление соизмерять недавно созданное или опубликованное с давно известным и прошедшим уже испытание историческим временем. Литературный критик воспринимает современных ему авторов как бы в живом присутствии тех, кто был в литературе до них и сказал своё, незаёмное поэтическое слово. Литературно-критическому труду зачастую сопутствует полемическая настроенность, азартный диалог-спор с автором, с коллегами-оппонентами, с предполагаемыми читателями. По признанию В. В. Набокова, «вслед за правом создавать, право критиковать — самый ценный из тех даров, которые могут предложить нам свобода мысли и речи»2.
Литературно-критическим текстам свойственна особая универсальность, существенно отличающаяся от конкретно-чувственной объёмности и многозначности поэтического творения и обусловленная возможностью более или менее прямого обращения к поистине неограниченной сфере «больных», «проклятых» вопросов жизни. «Конечно, критика не сделает дурака умным и толпу мыслящею, — писал Белинский, — но она у одних может просветлить сознанием безотчётное чувство, а у других — возбудить мыслию спящий инстинкт»3.
1Чернышевский Н.Г Литературная критика: В 2 т. М., 1981. Т. 2. С. 37.
2Театр. 1991. № 1. С. 74.
3Белинский В. Г. Поли. собр. соч.: В 13т. М., 1956. Т. 12. С. 109.
Отечественная литературная критика последних двух столетий часто выполняла функции, присущие многим демократическим институтам, отсутствовавшим в российской реальности. Далеко выходя за круг собственно литературных вопросов, нередко прибегая к приёмам эзоповского иносказания, критики обсуждали в подцензурной печати общественно-политические, правовые, социально-нравственные, естественно-научные и многие другие животрепещущие проблемы.
К объектам литературно-критического усмотрения относятся словесно-художественные произведения любого эстетического достоинства. В поле зрения критики могут быть произведения высокой пробы, которые переживают своих авторов-творцов и обретают в читательском сообществе статус классики. Критик живо интересуется и литературой так называемого беллетристического, явно или скрыто иллюстративного ряда, и «коммерческими» изданиями, рассчитанными на заведомо нетребовательный, массовый читательский рынок («чтиво»), на откровенную развлекательность и слезоточивость, на отчётливый эмоционально-интеллектуальный примитив. Литературный критик чаще всего первопроходец. Одним из первых, не имея ещё за собой традиций интерпретации новорожденного текста, он стремится определить его ценностные параметры.
Критик может обращаться и к текстам давним по своему происхождению, но продолжающим властно влиять на умонастроение новых читательских поколений. Так, статья Д. И. Писарева «Мотивы русской драмы», содержавшая характеристику Катерины Кабановой — главной героини драмы А. Н. Островского «Гроза» и темпераментно спорившая со статьёй Н. А. Добролюбова «Луч света в тёмном царстве», появилась почти четыре года спустя после журнальной публикации пьесы и через три с половиной года после добролюбовского выступления. Критический этюд И. А Гончарова «Мильон терзаний», откликавшийся на постановку «Горя от ума» на сцене Александрийского театра в Петербурге и содержавший развёрнутый анализ самой комедии А. С. Грибоедова, был отделён от времени рождения произведения несколькими десятилетиями. При подобной временной дистанции между явлением на свет художественного произведения и его литературно-критической оценкой, как правило, с большей степенью вероятности даёт о себе знать публицистический пафос критического выступления, возвращающегося к давним литературным событиям для уяснения их необычайно острого, злободневного звучания.
Нередко литературные критики осмысляют и оформляют сам литературный процесс, объясняют его, дерзают его предугадать и предварить. Опираясь на богатый исторический опыт западноевропейской и русской словесности, В. Г. Белинский заключал: «Искусство и литература идут рука об руку с критикой и оказывают взаимное действие друг на друга»1.
В современной отечественной филологии с точки зрения субъектов литературно-критической рефлексии принято различать критику профессиональную, писательскую и читательскую.
Профессиональная критика — творческая деятельность, ставшая для автора основным, преобладающим родом занятий. Профессионализация литературно-критических увлечений относится к сравнительно поздним этапам общественно-эстетического самосознания (в России — к середине XVIII — началу XIX в.). Мера профессионализма критика определяется умением понять и оценить литературное произведение, исходя из внутренних свойств текста и многосторонних современных духовных потребностей общества. Для критики словесного искусства «нужны люди, которые бы показывали бессмыслицу отыскивания мыслей в художественном произведении и постоянно руководили бы читателем в том бесконечном лабиринте сцеплений, в котором и состоит сущность искусства, и к тем законам, которые служат основанием этих сцеплений»2.
Профессиональную литературную критику Пушкин называл «наукой открывать красоты и недостатки в произведениях искусства и литературы»3. Предпосылки осуществления профессионального литературно-критического таланта, по утверждению Белинского, — «и глубокое чувство, и пламенная любовь к искусству, и строгое многостороннее изучение, и объективность ума, которая есть источник беспристрастия, способность не поддаваться увлечению; с другой стороны, какова высокость принимаемой им на себя обязанности! На ошибки подсудимого смотрят, как на что-то обыкновенное; ошибка судьи наказывается двойным посмеянием»4. Сопряжение собственного эстетического опыта и литературной неизведанности, явленной в оцениваемых словесно-художественных произведениях, — одна из постоянно одолеваемых сложностей профессиональной литературной критики.
1 Белинский В. Г. Речь о критике // Белинский В. Г. Поли. собр. соч.: В 13 т. М., 1955. Т. 6. С. 287.
2 Толстой Л.Н. Собр. соч.: В 20 т. М., 1965. Т. 17. С. 433—434.
3 Пушкин А. С. О критике // Пушкин А. С. Поли. собр. соч.: В 10 т. Л., 1978. Т. 7. С. 111.
4 Белинский В. Г. О критике и литературных мнениях «Московского наблюдателя» // Белинский В.Г.Полн. собр. соч.: В 13 т. М., 1953. Т. 2. С. 124.
Профессиональная критика немыслима вне атмосферы литературных споров и полемических дискуссий. Лидеров профессиональной критики писатели, близкие им по духу, по складу идейно-творческих интересов, по характеру эстетических и этических исканий, признают провозвестниками новых литературных направлений, течений, школ. Так, «натуральная школа» в русской литературе 1840-х годов органично связывала себя прежде всего с именем Белинского. Литературно-критическая деятельность В. С. Соловьёва неразрывна с судьбой символизма в отечественной поэзии рубежа XIX—XX вв.
В условиях тоталитарного жизнеустройства профессиональная литературная критика с неизбежностью делится на угождающе-громкоголосую, старательно обслуживающую официально признанные «правила» творчества, спущенные сверху предписания и установки, на искренне поддерживающую «светлые стороны» властной идеологии и на внутренне оппозиционную, отстаивающую самостоятельность и искренность литературно-критического слова как его непременные родовые свойства.
Показателем устойчивой профессионализации литературной критики является учреждение специальных отделов, особых рецензионных рубрик в периодической (в России прежде всего журнальной, а с 1870—1880-х годов и газетной) печати, организация секций, объединений литературных критиков.
Традиционные жанры профессиональной критики — литературно-критические статьи, циклы статей, обзоры, годовые или иные по своим хронологическим объёмам обозрения, очерки, рецензии, программные манифесты, эссе, диалоги, библиографические заметки и аннотации и др. Критики-профессионалы, пробуя обозначить контуры литературной жизни, её основные побудительные мотивы, предлагают опыты периодизации самой литературно-критической истории («Опыт истории русской литературы» Белинского и многие другие его работы, «Очерки гоголевского периода русской литературы» Чернышевского, «Критика гоголевского периода русской литературы и наши к ней отношения» А. В. Дружинина, «Три момента в развитии русской критики» В. В. Розанова и др.).
Профессиональная критика — явление пограничное между художественной словесностью и литературоведением. По словам Андрея Белого, «критик, оставаясь учёным, — поэт»1.
1Белый А. Поэзия слова // Семиотика. М., 1983. С. 551.
Литературовед имеет дело с литературным фактом, уже определенным и предъявленным в своей ограненности, даже если «факт» этот только родился. Литературный же критик обращается к явлению, еще не признанному, еще не обретшему культурно-исторических пределов и потому в печатно-письменной своей немоте взыскующему об оценке, о признании. Для литературной критики современность может раздвигаться до десятилетий и даже столетий. Литературоведу же всегда любая современность предстоит как принципиально завершенное течение времени, имеющее уже свои «прошедшие» границы. «Литературно-критическая деятельность, — пишет В. Е. Хализев, — не просто хронологически предшествует историко-литературным и собственно теоретическим обобщениям, но и составляет их предпосылку. Литературовед как ученый приходит к тем или иным выводам не в малой степени на основе литературно-критических суждений. Говоря проще, критика составляет почву научного литературоведения»1.
Драматические для России обстоятельства её общественно-исторического бытия стали первопричиной расхождения в развитии профессиональной литературной критики и академического литературоведения. Литературная критика часто расширяла поле специальных интересов за счёт преимущественного обращения к вопросам политического, социологического, правового, экономического характера. Литературоведение главным образом сосредоточивалось на исторической и теоретической специфике собственного предмета — изящной словесности2.
Наш учебник по преимуществу представляет собой курс истории русской профессиональной литературной критики.
1Проблемы теории литературной критики. М., 1980. С. 91.
2О природе взаимоотношений литературной науки и литературной критики в России см.: Бурсов Б. И. Критика как литература. Л., 1976; Борее Ю. Б. Роль литературной критики в Писательская критика подразумевает литературно-критические и критико-публицистические выступления литераторов, основной корпус творческого наследия которых составляют художественные тексты (в России это, к примеру, литературно-критические статьи, рецензии, письма В.А. Жуковского, А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Н.А. Некрасова, Ф.М. Достоевского, И.А. Гончарова, М.Е. Салтыкова-Щедрина, Н.С. Лескова, А.А. Блока, Д.С. Мережковского, О.Э. Мандельштама, Н.С. Гумилёва, А.М. Горького, Б.Л. Пастернака, художественном процессе. М., 1979; Баранов В. И., Бочаров А. Г., Суровцев Ю.И. Литературно-художественная критика. М., 1982; Белая Г. Литература в зеркале критики. М., 1986; Прозоров В. В. Уточнение позиций. История и теория литературной критики в системе филологических знаний // Русская литературная критика. История и теория. Саратов, 1988; Зельдович М. Г. История критики как комплексная литературоведческая дисциплина// Русская филология. Украинский вестник. Харьков, 1995. № 2—3.
А.П. Платонова, А.Т. Твардовского, А.И. Солженицына и мн. др.). В творческой практике некоторых авторов складывается относительное равновесие между поэтическим и литературно-критическим творчеством (А.С. Хомяков, И. Аксаков, Ап. Григорьев, Ин. Анненский, К. Чуковский).
Писательская критика интересна, как правило, своей отчётливо явленной вкусовой нетрадиционностью, внезапностью ассоциативных рядов, невольным или вполне осознанным стремлением понять «чужое слово» в свете собственной поэтической практики, в масштабах своих сокровенных эстетических исканий. Исходными критериями в «суде» над другими авторами служат выстраданные самим писателем эстетические убеждения.
Литературно-критическая позиция писателя выражается в эссеистских набросках, заметках, отрывках, раздумьях дневникового характера, эпистолярных признаниях, разного рода суждениях о современной литературе, включённых в образный строй собственных художественных произведений. Писательская критика — доверительные оценки и отклики лирического характера, черновые, домашние, для себя и для узкого круга посвящённых, отзывы, не предназначавшиеся для печати. Особая разновидность писательской литературной критики, тяготеющая к сферам психологии творчества, — автохарактеристики, авторецензии и автокомментарии (см. «Наброски предисловия к «Борису Годунову» или «Заметку о «Графе Нулине» А.С. Пушкина, письмо М. Е. Салтыкова в редакцию журнала «Вестник Европы» по поводу его принципиальных несогласий с оценкой А. С. Сувориным «Истории одного города», статью А.Т. Твардовского «Как был написан «Василий Тёркин» (Ответ читателям)» и др.).
Принципиальная разность между критикой профессиональной и писательской отсутствует, когда писатель специально берётся за литературно-критическое перо и осваивает один из привычных литературно-критических жанров, систематически сотрудничая в литературно-критических отделах журналов и других периодических изданий (ср.: публикации Н.А. Некрасова в библиографическом отделе журнала «Современник» или выступления М.Е. Салтыкова-Щедрина со статьями и рецензиями в «Современнике» и «Отечественных записках»).
Читательская критика — разнообразные аргументированные реакции на современную художественную словесность, принадлежащие людям, профессионально не связанным с литературным делом. Читательская критика отмечена печатью непосредственности, проникнута духом исповедальности. Читательскую критику в отличие от профессиональной Ролан Барт называл ещё «любительской»1.
1Барт Р. Что такое критика? // Барт Р. Избр. работы. М., 1989. С. 270.
«Каждый читатель, — полагал В. А. Жуковский, — есть сам по себе критик, ибо он думает и судит о том, что читает»1. Н.В. Гоголь в «Выбранных местах из переписки с друзьями» так выражал своё заветное желание: «Побольше критик не со стороны литераторов, но со стороны людей, занятых делом самой жизни, со стороны практических людей»2.
Самый распространённый жанр читательской критики — письма, адресованные писателям, профессиональным критикам, издателям. Случается, эти письма обретают вполне зримые и изощрённые жанровые очертания профессиональной и писательской критики (читательские рецензии, реплики, заметки, пародии, фельетоны и т. д.). К устной разновидности читательской критики могут быть отнесены и выступления на литературных встречах и диспутах. В расширенном смысле читательская критика — все размышления (в письменной и устной форме, включая литературную молву, слухи, анекдоты и т. д.) по поводу современной литературной жизни. Как профессиональная поэтическая словесность у всех народов существует в плотной атмосфере фольклорных жанров, всякого рода «окололитерату- ры» (пробы пера для семейного, дружеского круга, для камерной аудитории; литературные альбомы, читательские дневники, литературные разговоры), так и критика профессиональная и писательская проявляет себя в большом и пёстром мире читательских литературно-критических голосов, суждений, признаний, приговоров.
История читательской критики, сравнительно слабо пока ещё разработанная, включает представления о социологии чтения (социальный состав читателей, логика прихотливой читательской моды, динамика массовых и элитарных пристрастий и антипатий, соотношение читательского спроса и писательских предложений и др.).
Подчас между профессиональной и читательской критикой возникает конфронтация, обусловленная разительным несовпадением эстетического опыта, художественных запросов и устремлений обеих сторон, несходством ведущих оценочных критериев или обоснованным недоверием читателей к дискредитировавшей себя официозной профессиональной критике (типичные ситуации в советской общественно-литературной жизни 1930—1970-х годов).
Примечательно сложное, дифференцированное отношение писателей к читательской критике в периоды, когда словесность подвергалась угрюмой и жёсткой регламентации со стороны властей.
1 Жуковский В. А. О критике // Жуковский В. А. Эстетика и критика. М., 1985. С. 219.
2Гоголь Н. В. Собр. соч.: В 9 т. М., 1994. Т. 7. С. 72.
А. Т. Твардовский в письме к А. М. Абрамову от 17 апреля 1962 г. признавался: «Я вполне разделяю Ваш взгляд на читательские суждения о литературе как на существенную часть того, что в целом называем «критикой». Правда, и здесь не всё чисто и не всё ясно; бывают письма, поразительные по глубине и верности оценки литературных явлений, бывают казённообразные, стандартные «отклики», к каким приучают людей газеты, «организуя» от времени до времени подобный материал, бывают просто глупые и т. д., но в целом этот поток нельзя не принимать во внимание»1.
Развиваясь одновременно с литературой и параллельно с ней, литературная критика пишет свою историю. И история эта (при всех очевидных и закономерных пересечениях и сближениях) не равна, не тождественна истории самой литературы.
Конечно же, в курсах истории литературы невозможно обойтись без самого пристального обращения к литературно-критическим материалам. Как писал Н.В. Гоголь в статье «О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 г.», «критика, начертанная талантом, переживает эфемерность журнального существования. Для истории литературы она неоценима»2. Невозможно уловить внутреннюю логику литературной эволюции, игнорируя мнения и суждения первых «оценщиков» важнейших произведений словесности, определивших и до некоторой степени предсказавших сам ход развития поэзии.
Учебный курс истории литературной критики ставит перед собой иную задачу — понять обусловленную многими эстетическими и внелитературными факторами логику самодвижения рефлектирующей мысли, пробующей проникать вглубь словесно-художественных текстов, оценивать новые поэтические произведения, дерзающей созидать и сокрушать авторские репутации, предсказывать успех или неудачу поэтических дебютов.
Каковы возможные основания для периодизации истории литературной критики? Главный вопрос периодизации — вопрос границы, предела, рубежа. Резкость периодов и рубрик противоречит самой природе историко-культурного процесса. В наведении чёткости в сфере гуманитарных знаний есть, как известно, своя мера, превышение которой оборачивается обманчиво-утешительной ясностью.
1Твардовский А.Т. Собр. соч.: В 6 т. М., 1983. Т. 6. С. 164—165.
2Гоголь Н.В. Собр. соч.: В 9 т. М„ 1994. Т. 7. С. 451.
До начала 1990-х годов изложение истории отечественной литературной критики более или менее усердно следовало ленинской схеме революционного движения в России. При этом заметно утрачивалась специфика собственно литературного дела и его осмысления в разные исторические эпохи. Теория прогресса (неуклонного восхождения от менее зрелого к более совершенному) в равной степени неприложима как к истории литературы, так и к истории литературной критики. О. Э. Мандельштам в статье 1922 г. «О природе слова» предупреждал: «Литературные формы сменяются, одни формы уступают место другим. Но каждая смена, каждое приобретение сопровождаются утратой, потерей. Никакого «лучше», никакого прогресса в литературе быть не может»1. То же с полным основанием можно распространить и на литературную критику. Во второй половине XX в. понятие «социальный прогресс» Н. И. Ульянов, литературный критик второй волны русской эмиграции, безоговорочно относил к числу «мёртвых слов», лишённых реального смысла2.
Вместе с тем, последовательно-хронологическое членение истории русской литературной критики на десятилетия (1830-е годы, 1840-е годы, 1860-е годы и т. д.), деление в приблизительном соответствии с важнейшими этапами истории самой литературы, с ходом литературно-журнального развития, с основными социально-историческими эпохами, с важнейшими, «судьбоносными» политическими событиями не является формальным, но, напротив, даёт нам возможность корректно соотносить движение отечественной критической мысли с динамикой русской общественной жизни.
Историю литературной критики предлагается строить по этапам смены и внутреннего развития литературных и литературно-критических направлений и течений, высветляя существенные перемены в процессе художественного самосознания, обновление критических подходов к поэтическим текстам, выдвижение на общественно-литературную и журнальную авансцену новых критиков-профессионалов, развитие и смену основных для данного периода литературно-критических жанров3.
Важными основаниями периодизации истории литературной критики следует признать эволюцию отношения критиков к глубине и объёму исторической, историко-литературной, общекультурной памяти, способы реакции на социально-нравственный спрос литературной современности, собственно эстетические подходы критиков к феномену словесно-художественного текста.
1Мандельштам О. Слово и культура. М., 1987. С. 57.
2Ульянов Н. Свиток. Нью Хэвен, 1972. С. 113—130.
3См.: Жук А. А. Конспект вступительной лекции по курсу истории русской литературной критики // Русская литературная критика. Саратов, 1994. С. 121—123.
В любой истории, в том числе и в истории критики, важна проблема отбора необходимого и достаточного материала. Периодизация — это ещё и род мозаики, исторический узор из скреплённых между собой и разных по своим очертаниям многоцветных кусков, кусочков, фрагментов прошлого. Одна из главных забот историка — создание убедительного, корректного целого. Завершённость целого будет находиться в постоянном противоречии с недосказанностью описываемого бытия. Всякая история в этом смысле имеет значение одного из возможных опытов. Авторы учебника не стремятся к тому, чтобы «уложить» все отобранные литературно-критические факты в жёстко прочерченное русло раз и навсегда заданной периодизации. Нам важнее дать представление о широко открытых и разнообразных возможностях интерпретации многообъёмного материала почти каждой эпохи в истории русской литературной критики.
И ещё одно важное уточнение. Периодизация в историческом описании может быть уподоблена членению словесного текста на части, главы, абзацы. В чём смысл такого уподобления? Трудно, согласитесь, будучи в ладах с объективно-историческими реалиями, представить такое описание истории русской критики первой половины XIX в., в котором творчеству Белинского был бы отведен крохотный абзац, а литературно-критическим суждениям издателя журнала «Маяк» Степана Бурачка — большой раздел. Далеко бы отстояла от истины история литературно-критических исканий того же Белинского, в которой пафос его классических выступлений демонстрировался бы на примере, положим, одной-двух самых ранних рецензий 1834—1835 гг. и при этом почти полностью игнорировались бы более поздние принципиальные выступления критика. Речь о законных и естественных пропорциях. Длина определённого текстового периода равна нашему представлению о периоде историческом. Частотность и чередование больших и малых абзацев, глав, частей наглядно демонстрирует наше понимание исторического хода, замедленного или, напротив, заметно ускоренного.
В мире словесно-художественных и литературно-критических текстов (при всей их разности) периодизация — это и деление на части, и одновременно указание на их безусловную связность. История самосознания словесности — не гербарий, не собрание засушенных растений, но представление о жизни текстов, об их рождении, умирании и воскрешении. Период здесь может быть уподоблен также явлениям в драме, т. е. таким выделенным в тексте отрывкам, на протяжении которых состав действующих на сцене лиц остаётся неизменным, а появление новых персонажей или уход прежних знаменует новое явление.
Надеемся, что учебник этот станет для читателя и кратким систематическим изложением отобранного нами материала, и приглашением к открытому профессиональному диалогу.