Философские мотивы, пронизывающие лирические стихотворения Лермонтова, свидетельствуют о его трагическом мироощущении, связанном с переживанием всеобщей разобщенности, одиночества человеческой личности в мире, которые воспринимаются им как непреложный закон бытия. В его стихах, по словам Белинского, «нет надежды, они поражают душу читателя безотрадностью, безверием в жизнь и чувства человеческие». В них нет «пушкинского разгула на пиру жизни; но везде вопросы, которые мрачат душу, леденят сердце».
В стихотворении «Одиночество» 1830 года шестнадцатилетний поэт говорит не о наслаждении жизнью и ее радостях, а о страхе перед одиночеством, о страданиях, стесняющих его сердце, о мечтах, которым не суждено сбыться и, наконец, о гробе, ожидающем его в конце земного пути.
Для Лермонтова краткая земная жизнь человека несовершенна и мучительна по сравнению с вечной жизнью души на небе. Опираясь на философию Шеллинга, он противопоставляет именно небо и землю, а не небо и ад. Жизнь на земле — это изгнанье, а небо — дом для души. В стихотворении «Ангел», написанном в семнадцатилетнем возрасте, поэт выразил убеждение, что души людей существуют во внеземном мире до рождения человека и приносятся на землю ангелами, ими же уносятся после смерти. Земная жизнь — это «мир печали и слез», в котором томится «младая» душа, сохранившая память о звуках небес, о той песне, которую ей пел ангел, принесший ее на землю.
Поэт верил, что есть звуки, содержащие отголоски прекрасных небесных сфер и роднящие человека с вечностью, соединяющие его с теми, кого уже нет. Стихотворение «Есть речи — значенье...» 1839 года затрагивает тему «невыразимого», известную благодаря Жуковскому. Невыразимый смысл некоторых «речей» гораздо больше их «значенья», и они способны произвести волнение в душе того, кто внимает им. Смысл этих речей недоступен толпе, поскольку выражающее его слово рождается чудесным образом, из пламени и света, и непохоже на «шум мирской».
Признавая неоспоримое превосходство небесного мира над земным, Лермонтов все же боится обезличивания души за гробом. В 1832 году он писал Марии Лопухиной, что ему нестерпима мысль о том, что его жизнь, он сам может в один миг обратиться в ничто: «Страшно подумать, что настанет день, когда я не смогу сказать: я! При этой мысли весь мир есть не что иное, как ком грязи». В стихотворении «1830. Мая. 16 числа» он пишет: «Боюсь не смерти я. О нет! / Боюсь исчезнуть совершенно». Страх перед неизвестностью, ожидающей его после смерти, приводит к привязанности к земному несовершенному миру. В этом же стихотворении поэт признается: «Люблю мучения земли».
В его стихах появляются мотивы покаяния перед «всесильным» за любовь к «мраку земли могильному с ее страстями». В своей первой «Молитве» он признается, что его ум предпочитает бродить в заблуждении далеко от Бога вместо того, чтобы прислушиваться к Его живым речам. При таком умонастроении лирического героя закономерно появление богоборческих мотивов, получивших наиболее дерзкое выражение в стихотворении «Благодарность» 1840 года. Это стихотворение удалось напечатать, лишь заменив написание слова «Тебя» на «тебя», то есть со строчной буквы. Стихотворение приобрело вид обращения к кому-то, возможно, к женщине, а не к Богу. По словам Владимира Соловьева, во многих ранних произведениях Лермонтов говорит о Высшей силе с какою-то личною обидою, он как будто считает ее виноватою перед ним, глубоко его оскорбившею.
Неприятие основ миропорядка, сомнение в его благости породили демонизм Лермонтова, который он поначалу считал непреодолимым. «И гордый демон не отстанет, / Пока живу я от меня...», — утверждает он в стихотворении «Мой демон», написанном в 1831 году. Опираясь на философию Шеллинга и отчасти Шиллера, Лермонтов развивал идею оправдания высокого, страдающего зла. Но идеал земного совершенства им все же не отвергнут. Стремление к нему вложено в сердце человека самим создателем. Однако и демон в какой-то мере к этому оказался причастен: «Покажет образ совершенства / И вдруг отнимет навсегда / И, дав почувствовать блаженства, / Не даст мне счастья никогда».
В зрелый период творчества Лермонтов вопреки многим своим произведениям утверждает возможность гармонии на земле, связь небесного мира и земного. В стихотворении 1837 года «Когда волнуется желтеющая нива...» запечатлены редкие мгновения гармоничного слияния человека с природой и связанное с ним состояние внутренней просветленности. Стихотворение представляет собой одно предложение, первые три части которого изображают время и условия достижения счастья. В последнем четверостишии говорится о преодолении тревоги, томящей душу лирического героя, и о Боге, которого он видит в небесах.
Слияние со всем мирозданием — мечта, которую высказывает Лермонтов в одном из своих последних произведений — в стихотворении «Выхожу один я на дорогу...» 1841 года. Лирический герой здесь один на один с миром, каменистый путь, по которому он идет, — это символ его жизненного пути. Окружающее его мироздание спокойно, величественно и прекрасно, в нем все наполнено общением с Богом и друг с другом: «Пустыня внемлет Богу, / И звезда с звездою говорит». На этом фоне душевное состояние героя мрачно, ему «больно» и «трудно». Он отрешился от прошлого и от будущего и уже не ждет от жизни ничего, а хочет лишь обрести успокоение от терзающих его душу страстей, несбыточных желаний и стремлений: «Я ищу свободы и покоя! / Я б хотел забыться и заснуть!» Сон, о котором мечтает лирический герой, это не состояние небытия, не «холодный сон могилы», а покой вечной жизни.
Наряду со стремлением к покою и гармонии лермонтовский художественный мир несет на себе отчетливую печать героического отношения к жизни. По убеждению Лермонтова, человек и вся жизнь подвластны року, могущественной судьбе. В стихотворении «Валерик» поэт писал: «Быть может, небеса Востока / Меня с ученьем их пророка / Невольно сблизили». «Фатализм несомненно нарастал в нем с годами», однако он у Лермонтова «не только не исключает активности, борьбы, риска, подвига, но к ним взывает и влечется». «Он освобождает от страха перед неотвратимостью того, что должно сбыться и вместе с тем вселяет отвагу риска, жгучее стремление к испытанию всей меры, всего напряжения сил».
Юношеское стихотворение Лермонтова «Парус», написанное в 1832 году и ставшее его поэтическим манифестом, можно рассматривать как своего рода предельное выражение романтического мироощущения с его индивидуализмом, с трагедией вечного несогласия. Сознание поэта не удовлетворяется одним покоем, в котором он часто видит неподвижность и отсутствие жизни. Поэтому поиск счастья в «Парусе» связан с бегством от него. Здесь Лермонтов проводит мысль о единстве противоположных начал. Он объединяет бурю и покой, поиск смысла жизни и вечную неудовлетворенность найденным.
Такова философская основа творчества Лермонтова. Художественная философия поэта, выраженная в поэтических мыслях и образах, не является иллюстрацией к заранее выработанной понятийной системе взглядов. Этим Лермонтов близок к Пушкину.