Жанр сказки Щедрин выбрал не случайно. В качестве причин его интереса к этому жанру исследователи называли условия цензуры, воздействие на писателя фольклорной и литературной традиции, появление нового читателя, представлявшего демократические слои русского общества, популярность сказки как излюбленного жанра пропагандистской литературы наряду с песней, а также органическую близость сказки художественному методу Салтыкова-Щедрина. Безусловно, каждый из этих факторов сыграл свою роль в появлении щедринского цикла сказок.
В конце 60-х — начале 70-х годов отчетливо проявились уже наметившиеся до этого черты щедринского метода, связанные с его стремлением выйти за пределы жизненного правдоподобия в изображении современной ему действительности. Поэтому сказка с арсеналом ее художественных приемов естественно вписалась в жанровую систему щедринской прозы.
С народной, по мнению многих исследователей, сказку Щедрина объединяют сказочный сюжет и использование наиболее традиционных сказочных приемов. Кроме того, в основе как фольклорных, так и щедринских литературных сказок лежит народное миропонимание, комплекс представлений о добре и зле, справедливости, жестокости в их общечеловеческом смысле. В народных сказках порицаются нерадивые падчерицы, злые мачехи, завистливые братья за их лень и стремление жить за чужой счет. Подобным образом в сказках Щедрина осуждаются генералы и дикий помещик за их неспособность к труду, стремление жить за счет чужих усилий, которые они даже не способны оценить.
Сказки отразили особенности идейно-духовных исканий писателя. В них можно условно выделить четыре основных тематических блока. Во-первых, тема власти и ее антинародный характер («Медведь на воеводстве»), псевдопросветительская деятельность самодержавия («Орел- меценат»), взаимоотношение власти и народа («Дикий помещик», «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил»). Во-вторых, тема народа: его трудолюбие и тяжелое положение («Коняга»), покорность («Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил»), стихийность протеста («Медведь на воеводстве»), вечно живущее в народе стремление к правдоискательству («Ворон-челобитчик»). В-третьих, тема интеллигенции: осуждение ее стремления приспособиться к любым формам тоталитарной власти («Либерал»), осмеяние разных форм подчинения насилию («Не могу, волк не велел» в сказке «Самоотверженный заяц»; «Жил — дрожал, и умирал — дрожал» в сказке «Премудрый пискарь»), критическое отношение к прекраснодушным мечтателям («Карась-идеалист»). В-четвертых, нравственно-этические темы («Пропала совесть»).
Решая авторские задачи сатирического изображения современной ему действительности, Щедрин использовал различные виды иносказаний. Щедрин называл эзоповской свою творческую манеру, по его словам, «обнаруживавшую замечательную изворотливость в изображении оговорок, недомолвок, иносказаний и прочих обманных средств». Называя такую манеру «рабскою», писатель замечал, что она «не безвыгодна, потому что благодаря ее обязанности писатель отыскивает такие политические черты и краски, в которых при прямом изложении предмета не было бы надобности, но которые все-таки не без пользы врезываются в памяти читателя».
Одной из основных черт этой манеры является использование аллегории. Исследователи единодушно подчеркивали, что, работая над сказками, Щедрин не только опирался на литературно-басенную и фольклорно-сказочную традицию (лев, медведь, осел и т. п.), но и создавал собственные аллегорические образы (карась, пескарь, вобла и т. д.). При этом аллегорическое уподобление у Щедрина практически всегда имеет в своей основе социальную антитезу, предполагающую противопоставление власти и ее жертвы (медведи — «лесные мужики», щука — карась и т. п.). Иногда Щедрин может обнаружить скрытое в аллегории значение с помощью метафоры («лесная челядь» в «Медведе на воеводстве») или сравнения (в этой же сказке чижик сравнивается с крохотным гимназистиком).
С данным приемом связано уже упоминавшееся изменение манеры повествования, пересечение временных планов (например, реального и фантастического). Такая особенность характерна, например, для сказки «Премудрый пискарь», герой которой видит сон о том, что он получает выигрышный билет и вследствие этого двести тысяч рублей.
Одним из основных художественных приемов Щедрина является ирония. Можно обнаружить несколько видов иронических высказываний в щедринских сказках. Ироническое утверждение: «Однако и об мужике не забыли; выслали ему рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина!» («Повесть о том, как...»). «Осел в ту пору у него в советах за мудреца слыл», — говорится о советнике Льва в сказке «Медведь на воеводстве». Ироническая характеристика: «Генералы были хоть и настоящие, но голодные, а потому очень скоро приехали» в сказке «Дикий помещик». Ироническая похвала: «Был он пискарь просвещенный, умеренно-либеральный, и очень твердо понимал, что жизнь прожить — не то, что мутовку облизать» («Премудрый пискарь»). Ироническое сравнение: в сказке «Дикий помещик» Щедрин называет помещика глупым, а мышонка — умным. Ироническое осуждение: «Мужичина самым нахальным образом уклонялся от работы» («Повесть о том, как...»).
Наряду с иронией Щедрин широко использует гиперболу, переходящую в гротеск. Продолжая традиции Гоголя, он стремится с ее помощью заострить какой-либо недостаток, высветить порок, а затем, сделав его максимально заметным, довести до абсурда, чтобы его ниспровергнуть. Например, в «Повести о том, как...» генералы настолько социально беспомощны, что не знают реальной жизни. Они убеждены, что «булки в том самом виде родятся, в каком их к кофею подают», и очень удивлены тем, что куропатку, прежде чем съесть, нужно «изловить, убить, ощипать, изжарить». Щедрин явно преувеличивает покорность мужика в «Повести о том, как...», но делает это лишь для того, чтобы показать страшные ее последствия. Гротеск, используемый Щедриным в «Диком помещике», помогает ему не только в изображении помещика, но и в изображении мужиков («рой мужиков... осыпал всю базарную площадь», «эту благодать обрали... и послали в уезд»). Однако художественная манера Щедрина включает в себя не только различные виды иносказания, но и речевые алогизмы, которые помогают выявить ненормальность изображаемой жизни: «Видят мужики: хоть и глупый у них помещик, а разум ему дан большой» («Дикий помещик»).
Художественное своеобразие щедринских сказок определяется и наличием в них элементов сказочной поэтики. К ним принято относить: зачины («В некотором царстве, в некотором государстве жил-был помещик», «Жили да были два генерала»); присказки («по щучьему веленью», «сказано — сделано»); троекратное повторение мотива, эпизода и т. п. (три Топтыгиных, три визита гостей к Дикому помещику и т. д.). Но сказочный мир Щедрина «не растворяется в народно-поэтической стихии». Сказки соединяют в себе разные речевые планы: в «Повести о том, как...» сочетаются нейтральная лексика, просторечия, сказочные обороты и канцеляризмы, что обусловлено социальной принадлежностью персонажей. В «Медведе на воеводстве» соединяются просторечия, жаргонизмы, нейтральная лексика, а также пародируется стиль государственных официальных документов.
Все многообразие средств художественной изобразительности помогает Щедрину сделать сказку средством наиболее обобщенного и в то же время точного воссоздания современного писателю общества. Писателю удалось создать жанровую форму, отличавшуюся художественным совершенством, имеющую точный политический адрес и в то же время наполненную глубоким общечеловеческим содержанием.