Николай Алексеевич Заболоцкий, выдающийся представитель русской философской лирики ХХ века, прожил жизнь трудную, полную противоречий, моментов самоотрицания. Призыв - «душа обязана трудиться / И день и ночь, и день и ночь!.. » - поэт относил прежде всего к себе. Этого классика русской поэзии ХХ века, успевшего при всем трагизме судьбы реализоваться, осуществиться, невозможно представить величаво-торжественным, спокойным ни в один момент его жизни.
«Быстро бегут дни. Работа гонит их вперед с неудержимой силой», - напишет он в одном из писем. Заболоцкий умер в 55 лет. Внезапно остановилось сердце, измученное каторжным трудом в Сибири, на Дальнем Востоке после ареста и суда в 1938 году. «Здоровье моего сердца осталось в содовой грязи одного сибирского озера», - с грустной иронией скажет он в конце жизненного пути.
Николай Алексеевич Заболоцкий родился в 1903 году в семье агронома Алексея Заболотского (так!) и учительницы Лидии Дьяконовой на ферме близ Казани, но крещен был в городе Уржуме Вятской губернии. Отсюда частое обозначение места его рождения - Уржум. В селе Сернур под Уржумом, в частых беседах с отцом о культуре и тайнах земледелия, среди русских крестьян и марийцев, еще сохранивших языческие верования, культ священных берез, обряды шаманского чародейства (камлания), прошли его детские годы. В 1913 году будущий поэт поступил в Уржумское реальное училище. Впоследствии он учился в Москве на медика, в Петрограде - в Педагогическом институте им. Герцена. В 1922 году были опубликованы первые стихи поэта и статья «0 сущности символизма».
В середине 20-х годов молодой Заболоцкий, редактор детской секции Госиздата, автор книги «Хорошие сапоги» (1928), знакомится с участниками группы ОБЭРИУ (Объединение реального искусства) Д. Хармсом, А. Введенским, К. Вагиновым и др. и становится деятельным сторонником, «теоретиком» этого объединения. Оно, правда, существовало скорее в пылких декларациях, театрализованных выступлениях, заявляло о себе на диспутах, на «Афишах Дома печати» в Ленинграде. От этого значение обэриутов, или «чинарей», как раньше называли себя Д. Хармс, А. Введенский, — совмещение слов «чин» (т.е. духовный ранг) и «чинарик» (т.е. маленький окурок) - для ранней поэзии Заболоцкого не умалялось. Первая книга серьезных стихов Заболоцкого «Столбцы» (1929), имевшая большой успех, несет в себе следы программ ОБЭРИУ, в том числе и программ, написанных лично им.
Обэриуты искали смысл в абсурде, ум — в зауми, представляли мир в формах гротеска, фантастических видений. Они «сдвигали» всю жизнь и слово в стихию игры, часто алогичной, «нелепой». Не в таком ли плане звучат метафоры из раннего Заболоцкого: «Прямые лысые мужья / Сидят как выстрел из ружья» («Свадьба»); «Младенец крепнет и мужает / И вдруг, шагая через стол, / Садится прямо в комсомол» («Новый быт»).
Обэриуты, неутомимые пересмешники, мастера игрового отношения к театрализованной жизни-творчеству, даже свои псевдонимы сооружали, как Хармс-Ювачев, неожиданно (из франц. charm — «чары», «обаяние» и англ. harm — «вред», «несчастье»). Они были врагами обычного, трафаретного смысла слова: оно для них звучало слишком прозаично, выхолощенно. Эта тяга ко всему необычному, игровому помогла многим из обэриутов стать отличными детскими поэтами.
Николай Заболоцкий обладая слишком сильным природным началом, чтобы разделить восторги собратьев по поводу «заумного языка», «сдвигологии», «войны всем смыслам» во имя создания абсурдной действительности. Но он поддержал их стремление возродить в поэзии «новое ощущение жизни и ее предметов», очистить конкретный предмет от литературной и обиходной шелухи. Он мечтал явить читателю мир, до этого «замусоленный языками множества глупцов, запутанный в тину «переживаний» и «эмоций», во всей чистоте своих конкретных мужественных форм» (Из декларации обэриутов, 1928).