Имя Александра Солженицына невольно связывается у многих читателей с самым впечатляющим его героем, рязанским крестьянином, бывшим солдатом, лагерным «работягой» с номером Щ-854 - Иваном Денисовичем Шуховым из повести «Один день Ивана Денисовича» (1962). Этот терпеливый, все выносящий герой, своего рода Платон Каратаев ХХ века, в стертом ватнике-бушлате, с портянкой у лица от мороза в своем шествии в замерзающей колонне, среди ледяных просторов, освобождал, распрямлял сознание. Хотя рассвет был еще холодным, очередной день нелегким и все шествие колонны скорее печалило, чем вселяло надежды:
Не будет! Не было сверкающего мира!
Портянка в инее — повязкой у лица.
О кашах спор, да окрик бригадира,
И — день, и — день, и — нет ему конца...
И как бы ни менялись исторические обстоятельства, Иван Денисович продолжает скорбный путь в той легендарной уже колонне. Эта повесть сразу же породила неубывающий интерес к личности Солженицына, к истокам его творчества. Последующее присуждение ему Нобелевской премии (1970) и высылка из СССР (1974) этот интерес к биографии и его творчеству еще более обострили.
Александр Исаевич Солженицын родился 11 декабря 1918 года в Кисловодске. Отчество Исаевич — результат милицейской ошибки при выдаче паспорта в Ростове-на-Дону в 1936 году.
Отца своего, офицера царской армии Исаакия Семеновича Солженицына, выходца из крестьянской семьи, участника трагического похода генерала Самсонова в Восточную Пруссию в августе 1914 года (начало Первой мировой войны), будущий писатель не увидел: отец погиб при загадочных обстоятельствах за несколько месяцев до рождения сына. Мать - Таисия Захаровна Щербак, дочь крупного землевладельца на Кубани, прекрасно знавшая иностранные (европейские) языки, - стала главным воспитателем, умным другом и советчиком будущего писателя.
В 1924 году Таисия Захаровна с сыном переехала в Ростов.
Мать много рассказывала об отце, о прошлом казачьего рода Солженицыных.
История отцовского рода была не просто увлекательна. Всю жизнь Солженицына-писателя будет волновать вопрос: «Как отбираются люди в народ?» Следует заметить, что в 20-30-е годы господствовал официозный образ народа, «представителей народа» в литературной истории — народен был бунтарь Степан Разин или Емельян Пугачев, но как бы вненародны были Рублев, Суворов, патриот-канцлер Горчаков и, скажем, композитор Рахманинов.
В рассказах матери, вошедших в ином виде в роман-хронику «Красное колесо», отбор людей в народ свершался вне этих штампов, классовых границ, с' какой-то высшей, нравственно-духовной точки зрения, с позиций сбережения России, народа, ее духа: «Не по рождению, не по труду своих рук и не по крылам своей образованности отбираются люди в народ. А — по душе» («В круге первом»).
В процессе этого отбора по душе, по совести, по духовной самоотдаче Родине каждый человек и созидает себя. Таким праведником, не менявшим в угоду другим убеждений, был, по рассказам матери, отец: в молодости он увлекался учением Л.Н. Толстого, в 1914 году добровольцем пошел на фронт. И в 1917 году, когда в сражавшейся армии рухнула дисциплина, когда солдаты быстро забыли о присяге на верность царю и Отечеству, отец не бросил боевых позиций своей батареи, честно держал фронт перед войсками кайзера Вильгельма.
Дед, Захар Щербак, был на Ставрополье своего рода совестливым «плантатором». Он начал коммерческую карьеру с обзаведения «капиталом» в виде десятка овец, затем в трудовом рвении умножил его многократно. И не стал «кровопийцей», рабом копейки, не оторвался почти ни в чем от своих же крестьян, рабочих. Он остался равнодушен к роскоши, а в голодные годы готов был кормить (и смирять этим) людей, подстрекаемых к бунту.
Былая православная Россия жила в отдаленных углах как бы под сенью объединяющего всех Креста. Во многих людях — крестьянах, купцах, студентах, в заводчиках, жертвовавших деньги на храмы, музеи и на революцию, — сохранялась, как заметит позднее Солженицын, «простота... дослужебная, дочиновная, досословная, догосударственная, невежественно-природная простота» («Красное колесо»).
В предвоенные годы Солженицын закончит в Ростове среднюю школу и сразу же (в 1936 году) поступит в Ростовский университет на физико-математический факультет. Все его студенческие годы, проведенные в компании друзей, среди которых была и Наталья Решетовская, будущая жена Солженицына, автор мемуарных книг о жизни и творчестве писателя, — это годы напряженной учебы, совместных турпоходов (и велопоходов) по Военно-Грузинской дороге, по Украине и Крыму, Северному Кавказу, любительских спектаклей, юношеского стихотворства в литкружке.
Еще в юности родилось в Солженицыне стремление написать свою «главную книгу» — о трагедии России в 1917 году, о заблуждении интеллигенции (левой, либеральной), проложившей дорогу к собственной гибели... Этой книгой, имевшей вначале название «Люби революцию», станет хроника-эпопея «Красное колесо» (1983—1986).
В 1941 году Солженицын окончил Ростовский университет (а вместе с этим он оставил точные науки) и выехал в Москву, чтобы сдать экзамены (за 2-й курс) в Московском институте философии, литературы и истории (МИФЛИ) и начать учебу в нем на очном отделении. Заочно он уже учился в этом институте с 1939 года. Но едва он устроился в общежитии МИФЛИ (позднее писатель назовет этот замечательный институт — «Запорожская Сечь свободной мысли»), как услышал трагическую новость: бронированные армады Гитлера напали на Советский Союз, первые бомбы обрушились на мирные советские города!
Будучи мобилизован в армию в октябре 1941 года, Солженицын вначале попуть в гужетранспортный батальон («лошадиную роту»). В письме от 25 декабря 1941 года он без всякого восторга пишет Н. Решетовской: «Сегодня чистил навоз и вспомнил, что я именинник, как нельзя кстати пришлось...» И тут же формулирует — вписывая саму войну в какой-то необходимый ему для самопознания, прозрений акт жизненного сценария! — особое отношение к войне: «Нельзя стать большим русским писателем, живя в России 41—43 годов и не побывав на фронте».
В 1943 году после взятия Орла Солженицын будет награжден орденом Отечественной войны 11 степени, в 1944 году — после взятия Бобруйска — орденом Красного Знамени. В Восточной Пруссии он, уже капитан, мужественно выведет из вражеского окружения свою часть.
В феврале 1945 года за резко непочтительное отношение — в переписке с другом юности Н. Виткевичем — к Ленину и Сталину Солженицын был арестован и осужден на 8 лет.
Маршрут тюремных и лагерных скитаний капитана Солженицына имел несколько очевидных вех: в 1945 году — лагерь на Калужской заставе, с лета 1946 до лета 1947 года — спецтюрьма в городе Рыбинске (недолго — в Загорске), затем — до 1949 года,— «Марфинская шарашка» (т.е. спецтюрьма) в северном пригороде Москвы, с 1950 года—лагерные работы в Экибастузе (Казахстан). Если учесть, что в «Марфинской шарашке» (она изображена в романе «В круге первом») писатель мог много читать (и «Войну и мир» Л.Н. Толстого, и сочинения А.К. Толстого, А. Фета, и словарь В.И. Даля и др.), беседовать (спорить) с весьма оригинальными, разносторонне образованными людьми вроде инженера-любомудра Д.М. Панина, критика- германиста Л.3. Копелева и др., то лагерный маршрут Солженицына был, видимо, менее «крутой», чем, скажем, маршруты «погружений во тьму» О.В. Волкова, пролегавшие через Соловки, В.Т. Шаламова — через ледяные пустыни Колымы.
В феврале 1953 года Солженицын был освобожден из лагеря, стал «вечным ссыльнопоселенцем» в ауле Кок-Терек Джамбульской области. После реабилитации 6 февраля писатель некоторое время работал в Мезиновской школе во Владимирской области, здесь он жил в деревне Мильцево в избе у Матрены Васильевны Захаровой — вспомним рассказ «Матренин двор» (1963), затем, восстановив семейные отношения с И.А. Решетовской, жившей и работавшей с 1949 года в Рязани, переехал к ней в Рязань. Здесь писатель жил с 1957 по 1969 год. В Мильцеве (в 1956—1957 гг.), в избе незабвенной Матрены Васильевны, была в основном закончена первая редакция романа «В круге первом», в Рязани в два приема — весной 1959 года и осенью того же года — написан «Один день Ивана Денисовича».