Талантливая поэтесса, слава и гордость русской литературы XX века, А. Ахматова как бы соединила в своем творчестве и духовном облике два столетия, выступив достойной наследницей лучших традиций классической поэзии и отразив в своих стихах новое мироощущение переломной эпохи, когда многим казалось, что наследие XIX века должно быть предано забвению. По ее стихам можно сверять повороты истории России в XX веке. Она чувствовала себя выразителем вечной Правды жизни и гуманности, и долг художника повелевал ей выразить свое время в искусстве, чтобы человечество когда-то извлекло уроки из драматической судьбы личности и народа.
Творчество А. Ахматовой (Горенко) можно назвать летописью первой половины XX века. Более шестидесяти лет поэтического творчества — это и огромная внутренняя эволюция, и прямое или косвенное воплощение истории, вобравшей в себя две мировые войны, революции, репрессии, пробуждение общества к новой жизни. А. Ахматова из всех выживших в тех условиях писателей имела самую трагическую биографию. Десятилетиями она влачила нищенское существование, не скопила никакого имущества, с 1916 года и до конца жизни (полвека) не имела постоянного пристанища. Единственный сын, Лев Николаевич Гумилев (род. в 1912 году), впоследствии замечательный ученый, трижды арестовывался, не раз был на волосок от гибели, провел в лагерях двенадцать лет. А. Ахматова сама постоянно ожидала ареста и гибели.
Лишь последние десять лет она прожила более спокойно несмотря на возраст, на резкое ухудшение здоровья. Радовалась хрущевской «оттепели», дождалась международного признания. Но многие свои произведения, в том числе «Поэму без героя», «Реквием», так и не увидела напечатанными в России. Эта часть наследия А. Ахматовой пришла к читателю на рубеже 1980—1990-х годов. Все испытания Анна Андреевна вынесла с невероятным мужеством и достоинством. Но жесточайший прессинг, под которым она находилась, помешал ей полностью реализовать свой творческий дар:
Сколько я стихов не написала,
И тайный хор их бродит вкруг меня
И, может быть, еще когда-нибудь
Меня задушит...
«Я вижу все. Я все запоминаю, Любовно-кротко в сердце берегу». В поэзии А. Ахматовой до 1930-х годов преобладает любовная тема и связанные с нею мотивы судьбы женщины. Мир женской души, воссозданный А. Ахматовой, поражает богатством, тонкостью и благородством, возвышенностью переживания. Ее лирическая героиня — натура нежная и страстная, гордая и сдержанная. По справедливой и проницательной оценке А. Твардовского, «это поэзия, чуждая жеманства, игры в чувство, мелочных переживаний, флирта, бездумной бабьей ревности и тщеславия, душевного эгоизма. Владений этой поэзии не касается даже тень пошлости — многоликого и страшнейшего врага любовной лирики...». Женская душа в ее поэзии обрела голос, поразивший современников глубиной чувства, содержательностью личности. И этот богатый внутренний мир женщины, как бы предчувствовавшей грядущие катаклизмы, сосредоточился на извечном человеческом чувстве — любви.
Любовная тема доминирует и в первом сборнике «Вечер» (1912), и в последующих книгах молодой А. Ахматовой. Любовь у поэтессы почти всегда драматична, часто трагична. Как отметил в 1921 году К. Чуковский, А. Ахматова «первая обнаружила, что быть нелюбимой поэтично». Это было одно из первых нравственно-этических открытий в ее поэзии.
Особенностью лирики А. Ахматовой стало отсутствие развернутого во времени «любовного сюжета». Переживание воспроизводится точно, в кратких, выразительных, часто очень конкретных деталях, за которыми читателю нетрудно увидеть и почувствовать огромное душевное напряжение, смятение и боль, высказанные с благородной сдержанностью. «Ахматова принесла в русскую лирику всю огромную сложность и психологическое богатство русского романа XIX века. Не было бы Ахматовой, не будь Толстого и “Анны Карениной”, Тургенева с “Дворянским гнездом”, всего Достоевского и отчасти даже Лескова», — так об А. Ахматовой как наследнице классических традиций сказал О. Мандельштам.
«Изобилие поэтически претворенных мук» можно увидеть в стихотворении «Вечером» (1913). Первыми строками заявлена тема страдания, остро переживаемого героиней в каком-то увеселительном месте (об этом говорит роскошная сервировка стола):
Звенела музыка в саду
Таким невыразимым горем.
Свежо и остро пахли морем
На блюде устрицы во льду.
Звучит боль раненого сердца, которое воспринимает мир сквозь свое переживание. Следующие две строфы рисуют портрет героя, с которым встретилась Она, и спокойной интонацией контрастируют с предыдущей строфой. «Он мне сказал: “Я верный друг!” / И моего коснулся платья». Все это замечает внимательный взор женщины, ждавшей, вероятно, признания в любви. Но она глубоко обижена, разочарована, несчастна: «Как не похожи на объятья / Прикосновенья этих рук».
Заявление-самоаттестация («Я верный друг!» — с восклицанием) подвергается сомнению, потому что сказано со смехом «в глазах его спокойных». Значит, нет любви. Обостренная проницательность не обманывает героиню. Возникающая в последнем четверостишии музыкальная тема как будто окольцовывает ситуацию, создавая контраст с отношением героя к Ней. «Скорбных скрипок голоса» созвучны ее переживанию, заявленному в первых строчках стихотворения. Но это Ее восприятие. Это Она так интерпретирует мелодии скрипок. И ничем не выдает своего переживания внешне. Реальность ситуации открывается в последних двух строках стихотворения, о ней поют скрипки: «Благослови же небеса— / Ты первый раз одна с любимым». Жар истинной любви — холод равнодушия, «невыразимое горе» — «смех в глазах его спокойных». Между этими полюсами мечется и страдает любящая душа. И смиряется. В счастье быть с любимым.
Это было новое слово в русской поэзии о любви, и прав был критик, говоря, что поэзия А. Ахматовой «открывает лирическую душу скорее жесткую, чем слишком мягкую... и уж явно господствующую, а не угнетенную».
Композиционное обрамление портрета героя темой музыки передает глубокие страдания героини, а все стихотворение в целом рисует тяжелейшее разочарование, крушение мечты, обиду на человека, оставшегося глухим к чувствам женщины, но тем не менее дорогим, любимым. Прояснив для себя ситуацию, героиня как бы освобождается от оков, от власти мужчины над ее душой.
Стихотворение «Рыбак» (1911) свидетельствует о возможности выхода из замкнутых границ интимной лирики как выражения мгновенного душевного переживания. Это стихотворение особенно ценила Анна Андреевна за его объективность. Оно похоже на лирическую зарисовку, в которой есть свой сюжет. Вначале дается портрет рыбака:
Руки голы выше локтя,
А глаза синей, чем лед.
Едкий, душный запах дегтя,
Как загар, тебе идет.
Явно, что поэтесса любуется своим героем, он ей близок, разговор идет на «ты». А три следующие строфы о девочке, потерявшей покой («Как потерянная бродит / Вечерами на мысу»). Ее душевная драма трогает наблюдательного художника, и строки о ней полны сдержанного сострадания, в котором сквозит проницательная оценка высокого склада души («Истомленный взор глубок»): «Все сильней биенье крови / В теле, раненном тоской».
Женщина, поначалу писавшая преимущественно о несчастной любви, смогла позднее заговорить от лица современности и истории, от имени своего народа, своего века и всей мировой культуры, потому что изначально ее мировосприятие было всечеловечным, взгляд — гуманным.
А. Ахматова очень дорожила воспоминаниями о годах юности, прошедших в Царском Селе, где витала память о Пушкине-лицеисте («И столетие мы лелеем / Еле слышный шелест шагов»). В стихотворении «Смуглый отрок бродил по аллеям...» (1911) запечатлено как бы незримое присутствие юного поэта: «Здесь лежала его треуголка / И растрепанный том Парни1». К теме пушкинской поэзии и его личности А. Ахматова обращалась много раз, в годы вынужденного молчания написала большое исследование о поэзии и о жизни Пушкина.
1 Эварист Парни (1753—1814) — французский поэт.
Своеобразие поэзии А. Ахматовой. А. Ахматова преодолела смысловую замкнутость отдельных стихотворений, свойственную поэзии XIX века. Она стала объединять стихи в циклы, в которых они подсвечивали и дополняли друг друга новыми смысловыми нюансами. Некоторая фрагментарность ее произведений, вначале имитированная, а потом и подлинная, стала для А. Ахматовой нормой. Это признак открытости текста, его начала и концовки, по отношению к другим стихотворениям, входящим в цикл или поэтическую книгу. Это требует от читателя домысливания. Смысловые «разрывы» и «возникновения», когда соседствуют будто бы не связанные друг с другом строки, — это не частная индивидуальная особенность стиля А. Ахматовой и не нарушение художественного единства стихотворения, а новое, характерное для поэзии XX века более сложное единство с тонкими и неоднозначными смысловыми перекличками и противопоставлениями. Многие стихи А. Ахматовой похожи то на краткие дневниковые записи «для себя», то на отрывок из письма, то на жалобу, но жалобу тихую, вполголоса или шепотом. Закрепились и развились и другие особенности манеры А. Ахматовой, проявившиеся уже в стихотворении «Вечер»: сочетание недосказанности с четким и почти стереоскопическим изображением окружающего вещного мира, облика людей, их жестов, поступков, психологических реакций, речи персонажей, когда чужие слова включаются в авторское переживание. Чаще, чем конкретное переживание, изображаются изменения, переходные состояния. В этом она осталась верной ученицей своего любимого поэта и учителя И. Анненского, поэзия которого была ей близка своей глубиной, философичностью и филигранной обработкой стиха. Для поэтической манеры А. Ахматовой характерны отказ от напевности стиха, введение элементов и интонаций разговорной речи, обретение словом новых смысловых и стилистических оттенков без резкого расширения словаря.
В некоторых стихах, особенно более поздней поры, заметна связь с классической традицией. Но творческое развитие А. Ахматовой шло очень быстро, и те открытия в поэзии, которые были сделаны поэтами-символистами, она претворяла в своем поэтическом опыте и шла дальше, расширяя тематику и проблематику лирики. Она высоко чтила А. Блока как великого поэта и считала его своим учителем. В сборнике «Четки» (1914) ему посвящено светлое, ясное, оптимистичное по интонации стихотворение «Я пришла к поэту в гости...». Эту встречу, как важное событие в своей жизни, А. Ахматова отмечает точным указанием времени: «Ровно полдень. Воскресенье» и места: «В доме сером и высоком / У морских ворот Невы». Трепетное отношение к великому поэту запечатлено в своеобразной интонации, внутреннем напряжении строк:
У него глаза такие,
Что запомнить каждый должен;
Мне же лучше, осторожной,
В них и вовсе не глядеть.
В сборнике «Белая стая» (1917) есть шедевры любовной лирики, посвященные любимому. (К этому времени отношения с Н. Гумилевым были прерваны.) Одно из них — «Я не знаю, ты жив или умер...» (1915). Оно посвящено тому царевичу, о котором мечтала в юности:
Все тебе: и молитва дневная,
И бессонницы млеющий жар,
И стихов моих белая стая,
И очей моих синий пожар.
Но любимый уехал в начале 1917 году в Англию и в Россию не вернулся.
При исповедальности и предельной искренности поэтических строк А. Ахматова нигде не стремится вызвать сочувствие. Стихи звучат как правда, сказанная самой себе, как голос внутреннего строгого судьи, фиксирующего и душевное состояние лирической героини, и изменившийся окружающий мир. Высокое благородство ее любовных стихов, их нравственная чистота были отмечены не только современниками, но и поэтами младшего поколения. По словам А. Твардовского, для этих стихов характерна «необычайная сосредоточенность и взыскательность нравственного начала». В них А. Ахматова предстает достойной наследницей неувядаемых традиций классической поэзии.
В сборнике «Четки» один из циклов назван «Смятение» (1913). Три его стихотворения звучат как три горестных вздоха о несбывшейся мечте. Это внутренний монолог, глубиной психологически наполненных деталей поведения, речей и портретов подтверждающий мысль о «романности» поэзии А. Ахматовой. Конфликт личностей, их духовных миров разворачивается как сюжетное действие, внешне спокойное, но с предельным накалом чувств, и приходит к закономерной развязке, потому что встретились «лед и пламень». Вначале у героини яркое предчувствие счастья («этот / Может меня приручить») и осознание сложности, непредсказуемости отношений, и отчаяние («Пусть камнем надгробным ляжет / На жизни моей любовь»). Но при этом ощущение своей плененности («И я не могу взлететь, / А с детства была крылатой») не мешает Ей трезво и ясно расшифровывать жесты и оценивать поведение Его. В цикле передано движение чувства героини от потрясенности («От лица отхлынула кровь») до трезвого взгляда и холодного отчаяния («Отошел ты, и стало снова / На душе и пусто и ясно»).
А ведь перед этим героиня говорила себе: «Десять лет замираний и криков, / Все мои бессонные ночи / Я вложила в тихое слово / И сказала его — напрасно». Заголовок цикла — «Смятение» — закладывает код для понимания читателем всей драмы и как бы дает конечную оценку происшедшему.
Ахматова и революция. Октябрьский переворот А. Ахматова принять не могла. Первые месяцы советской власти показали, что прежние преследуемые сами стали гонителями. В 1921 году на долю поэтессы выпали страшные потрясения, когда погибли три самых близких ей духовно, самых дорогих человека — А. Блок, Н. Гумилев и брат А. Горенко. «Горькую обновушку / Другу шила я, — писала Анна Андреевна, имея в виду саван, и продолжала: — Любит, любит кровушку / Русская земля».
В годы революции А. Ахматова уже осознавала себя национальным поэтом и говорила от имени тех, кто представлял Россию. Высоким торжественным слогом пишет поэтесса в стихотворении «Мне голос был. Он звал утешно...» («Когда в тоске смертоубийства...») (1917) о предложении покинуть Родину:
...Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда...»
Речь, заключенная в кавычки, многозначна и перекликается с библейскими мотивами («умыть руки», «черный стыд» — стыд предательства). Поэтесса намекает на то, что все граждане России теперь причастны к кровавым трагедиям Родины. Приговор А. Ахматовой однозначен — «речь недостойная», она может «осквернить скорбный дух» (скорбящий о прошлых потерях). Остаться на Родине следует во искупление ее вины перед Вечной Правдой. Оказалось, что лирическая героиня А. Ахматовой, хрупкая, нежная, гордая женщина, — еще и мужественный человек.
В начале 1920-х годов А. Ахматова находилась на вершине славы. Критика утверждала, что после смерти А. Блока ей принадлежит первое место среди русских поэтов. Ее много издавали: в 1923 году «Четки» вышли девятым изданием, «Белая стая» — четвертым, «Anno Domini» — вторым.
В 1930-е годы. Но рапповская критика предлагала в знаменосцы времени других поэтов, и с 1924 до 1940 года А. Ахматову перестали печатать. О своей жизни в 1920-е годы А. Ахматова вспоминала: «Это были годы голода и самой черной нищеты». Неустроенная личная жизнь, бездомность, травля литературной критикой не сломили поэтессу; она писала, правда, мало, не надеясь напечататься, но талант не изменял ей, в отличие от тех поэтов, которых славила официальная пресса.
В 1935 году были арестованы муж Анны Андреевны Н. Н. Пунин и ее сын. Тогда же она начала работать над стихами, сложившимися в поэму «Реквием». Первым было стихотворение «Уводили тебя на рассвете...», оно стало началом поэмы.
Анне Андреевне пришлось подавать прошение на имя Сталина, которое ей помог составить М. Булгаков. На этот раз мужа и сына выпустили, чтобы через некоторое время снова арестовать. Через много лет о себе и таких, как она, были написаны строки: «Вместе с вами я в ногах валялась / У кровавой куклы палача». В тюремных очередях Анна Ахматова провела семнадцать месяцев. Лев Гумилев во время войны был выпущен на волю и отправлен на фронт, где воевал до победы.
В поэме «Реквием» отражена трагедия личности, семьи, народа. Это плач по безвинно погибшим и погибающим: он о матери, потерявшей сына, о жене, потерявшей мужа. Естественно, что произведение это нигде не печаталось и даже не записывалось. Поэтесса сжигала написанные стихи, они десятилетиями хранились в ее памяти и памяти близких друзей. Лишь в декабре 1962 года, после появления в печати повести «Однин день Ивана Денисовича» А. Солженицына, Анна Андреевна решилась полностью воспроизвести «Реквием» на бумаге, впервые включив в качестве вступления стихотворение «Это было, когда улыбался...». Предложила цикл в «Новый мир», но получила отказ. В 1963 году «Реквием» вышел отдельной книгой в Мюнхене с пометой о том, что издается без ведома и согласия автора. В Советском Союзе это произведение увидело свет только в 1987 году.
Поэме предпослан эпиграф, проставленный через 20 лет после завершения всего произведения:
Нет, и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл,
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.
Так поэтесса связывает свою судьбу — судьбу своей лирической героини с судьбой народа. Ее голосом говорит страдание, ужас потери, боль матери, боль жены. Это уже черты эпохи, стоящей на пороге безумия. «Обезумев от муки, шли уже осужденных полки» — это картина страны довоенного времени. Поэтесса переживает и глубоко чувствует свою общность со страшной тюремной очередью, со всеми людьми, со всей страной и с самого начала говорит от имени всего народа: «мы», «нам», «мой народ»:
Звезды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами черных марусь.
Картина, данная в этом четверостишии, имеет космические масштабы, потрясает затаенной энергией конкретных деталей и размахом изображенного («кровавые сапоги» — в этом и конкретный, и переносный, обобщенный смысл; а «марусями» называли черные машины, в которых везли арестованных). Реквием, скорбная заупокойная служба вызывают в памяти поэта образ Христа-мученика, горе его Матери. Возникает ассоциация с образами несчастных, безвинных мучеников и их близких, матерей. Понятно, что сознание А. Ахматовой было и оставалось христианским. Она апеллирует к истории, которая не прощает преступлений. Поминание, на которое надеется поэтесса, освящено именем Сына Божьего. Поэтому в поэме нет вызова, нет мотива отмщения палачам. Поэма «Реквием» — это приговор кровавой эпохе. Обвинение предъявляется не поэтессой — ее голосом говорит Время.
«Реквием» завершается мотивом памяти. Само слово «requiem» ассоциируется у А. Ахматовой, как и у читателя, с названием произведения Моцарта и с пушкинским «Моцартом и Сальери», трагедией, противопоставляющей гения и злодейство. Мысль о памятнике, возникающая в концовке «Реквиема», на первый взгляд кажется совершенно невероятной. «А если когда-нибудь в этой стране / Воздвигнуть задумают памятник мне, / Согласье на это даю торжество...». И поэтесса ставит условие: он должен стоять «...здесь, где стояла я триста часов / И где для меня не открыли засов», — у стен тюрьмы.
Ахматова рассматривала «Реквием» то как цикл стихотворений, то как поэму. Но в «Реквиеме» нет сочетания эпических и лирических отрезков текста, как обычно в лиро-эпической форме. Каждое из составляющих его стихотворений лирическое, но они в единстве составляют лироэпическую поэму, где эпическое (событийное) выражается через лирическое, а внутреннее состояние лирической героини — через внешние предметные детали. Это новый синтетический вид художественной целостности, ставший возможным лишь в XX веке благодаря прежним творческим находкам А. Ахматовой. По родовому принципу это произведение в основном лирическое, по проблематике и господствующему тону — эпическое. Отраженные в нем события с участием огромного количества людей — предмет эпоса, поэмы-эпопеи, но освещенные трагически и проникнутые лиризмом.
Итак, молчание А. Ахматовой в 1930-е годы было мнимым. В «Реквиеме» и в стихах того времени голосом одинокой обездоленной женщины действительно «кричал стомиллионный народ». В годы вынужденного молчания А. Ахматова изучала А. С. Пушкина, она все его тексты знала наизусть, могла продолжить любую строку стихов или прозы. Она написала о нем серьезное литературоведческое исследование, много занималась переводами (знала европейские языки).
В 1940-е годы. После семнадцатилетнего перерыва А. Ахматову начали избирательно печатать, приняли в Союз советских писателей. В журнале «Ленинград» с зимы 1940 года публиковались ее стихи. За год было написано 29 стихотворений, две поэмы.
Мужественный голос Анны Ахматовой громко и отчетливо зазвучал с началом Отечественной войны. Это всем известные стихотворения «Клятва» (1941) и «Мужество» (1942).
Анна Андреевна, конечно, разделяла общее ликование 1945 года, ждала сына с фронта. После победы она, как и весь народ, надеялась на демократизацию страны, большую свободу. Слова Сталина в начале войны: «Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои!», открытие храмов, разрешение церковной службы, возвращение погон офицерам — все это вселяло надежду на лучшее будущее.
В 1945 году в Госиздате начали готовить большой сборник стихов А. Ахматовой — около четырех тысяч строк. Книга уже была набрана, но в связи с постановлением ЦК ВКП(б) «О журналах “Звезда” и “Ленинград”» (14 августа 1946 года) весь тираж (10 000 экз.) был уничтожен. В том же 1946 году А. Ахматова пересдала в издательство «Советский писатель» книгу стихов «Нечет». Ее вернули ей только в 1952 году. Это постановление провело черную черту в творчестве и личной жизни А. Ахматовой. Этот документ, а потом доклады А. Жданова, секретаря ЦК, отвечавшего за идеологическую работу, содержали безграмотные и абсурдные обвинения в безыдейности, индивидуализме и принадлежности А. Ахматовой к старой салонной поэзии. В докладе А. Жданова были и прямые оскорбления в адрес великой поэтессы. Анне Андреевне было уже 57 лет. Авторитет ее как художника и гражданина был необычайно высок в обществе. Преследование А. Ахматовой означало, что надежды на демократизацию напрасны, что так оболгать и оскорбить могут любого, не считаясь с его заслугами перед отечественной культурой.
1949 год принес новые испытания. В августе вновь арестовали Н. Пунина, который из ссылки уже не вернулся, умер в 1953 году в лагере. В третий раз арестовали сына, освободили только в 1956 году.
Бег времени. В 1952 году А. Ахматова начала работать над новой, «Седьмой книгой», дав ей символическое название — «Бег времени». Она поверила в изменения, провозглашенные XXII съездом КПСС (1961), и включила в книгу нигде ранее не печатавшиеся стихи. В книгу вошли произведения 1930-х годов, хранившиеся в памяти поэтессы и ее близких. Цикл «Из стихотворений 30-х годов», а также цикл «Венок мертвым», где были стихи, посвященные памяти Н. Гумилева, М. Булгакова, О. Мандельштама, Б. Пильняка и других запрещенных авторов, решил судьбу книги. Цензура ее не пропустила.
«Седьмая книга» открывается большим циклом «Тайны ремесла». В первом стихотворении «Творчество» (1936) раскрыто действительно тайное тайных — как рождаются поэтические строки, стихотворения. Большой мастер не боится открыть секреты, тайны, непонятные ему самому: он слышит «бой часов», «раскат стихающего грома», а за «все победившим звуком» «слышно, как в лесу растет трава, / Как по земле идет с котомкой лихо...».
Но другая сторона творчества раскрывается в полушутливом стихотворении «Муза» этого же цикла:
Как и жить мне с этой обузой,
А еще называется Музой.
Несмотря на то что важнейшие произведения поэтессы оставались на родине неизвестными, к концу жизни ее творчество получило международное признание. На зиму 1964 года приходится поездка в Италию, где А. Ахматовой была вручена премия Этна Таормина. Она побывала в Риме, на Сицилии. Весной 1965 года в Оксфордском университете ей было присуждено звание почетного доктора и вручена мантия доктора Оксфорда. По дороге она посетила Париж. А 5 марта 1966 года великой поэтессы современности не стало.
А. Ахматова, до конца жизни сохранившая творческую свежесть, прокладывала новые пути в современной поэзии. Яркая личность талантливой поэтессы, ее гражданская позиция, широкий творческий диапазон, новаторство, опиравшееся на лучшие традиции, создали ей огромный авторитет. Поэтому не случайно, что с середины 1950-х годов вокруг нее собралась плеяда поэтов. Это теперь широко известные имена А. Тарковского, М. Петровых, Д. Самойлова, А. Кушнера, И. Бродского.
В поэзии XX века А. Ахматова была и остается грандиозной фигурой. Стихи ее переведены на английский, немецкий, французский, итальянский, польский, чешский, японский и другие языки. Ей принадлежат переводы из восточных и западноевропейских литератур.
Вопросы и задания
1. В чем своеобразие раскрытия темы любви в лирике А. Ахматовой? Как вы объясняете сюжетность ее поэзии?
2. Как, какими средствами в стихах передана глубина и яркость переживаний? Приведите примеры.
3. Как воплощена в лирике А. Ахматовой тема гражданского мужества?
4. Каковы жанровые особенности «Реквиема»? Какова его композиция?
5. Тема сталинских репрессий в поэмах А. Ахматовой «Реквием» и А. Твардовского «По праву памяти»: мысли и наблюдения.
6. Попробуйте проанализировать понравившееся вам стихотворение А. Ахматовой, определив интонационное своеобразие, развитие настроения, вещные или пейзажные детали.
7. Напишите сочинение на одну из тем «Мое любимое стихотворение А. Ахматовой», «Женский характер и женская судьба в лирике А. Ахматовой», «Образ России в поэзии А. Ахматовой», «Тема искусства и творчества в лирике А. Ахматовой».