I. Комедия «Горе от ума» писалась в то время, когда на сцене господствовал классицизм, но в литературе в целом развивались романтизм и реализм. Возникновение на рубеже разных направлений во многом определило особенности метода произведения: в комедии есть как традиционно классицистические черты, так и черты реализма. Кроме того, можно говорить об элементах романтизма.
II. ЧЕРТЫ КЛАССИЦИЗМА.
1. Соблюдается принцип трех единств:
— единство времени и места: действие укладывается в одни сутки, происходит в доме Фамусова;
— формально существует одна сюжетная линия Софья-Молчалин-Чацкий, однако единство действия нарушается: общественный конфликт не укладывается в любовный сюжет (см.«Сюжет и конфликт «Горя от ума»).
2. Сохраняется традиционная «система амплуа»:
— сюжет основан на «любовном треугольнике» (героиня, два любовника, удачливый и неудачливый);
— отец, не догадывающийся о любви дочери;
— горничная, устраивающая свидания влюбленных.
Но есть и отступления от традиции:
— Чацкий не совсем герой-любовник, так как терпит крах в любви:
Слепец! я в ком искал награду всех трудов!
Спешил!., летел! дрожал! вот счастье, думал, близко.
Пред кем я давеча так страстно и так низко
Был расточитель нежных слов!
— С другой стороны, Чацкий — герой-любовник и резонер одновременно (см. «Идейно-художественное своеобразие монологов Чацкого»).
— Молчалин не подходит под амплуа 2-го любовника, ведь он удачлив в любви, по и под амплуа 1-го тоже не подходит, так как не идеальный, изображен с негативной авторской оценкой.
Выходят за рамки амплуа и второстепенные в любовной интриге персонажи:
— Лиза — не только субретка, но в то же время и своеобразный второй резонер: дает меткие характеристики действующим лицам, комментирует происходящие события:
Как все московские, ваш батюшка таков:
Желал бы зятя он с звездами да с чинами,
А при звездах не все богаты, между нами;
Ну, разумеется, к тому б
И деньги, чтоб пожить, чтоб мог давать он балы...
Кто так чувствителен, и весел, и остер,
Как Александр Андреич Чацкий!
Ах! от господ подалей;
У них беды себе на всякий час готовь,
Минуй нас пуще всех печалей
И барский гнев, и барская любовь.
— Фамусов — не только не знающий о любви дочери отец, но и идеолог «века минувшего».
Таким образом, характеры не укладываются в рамки традиционных амплуа, они шире.
3. Сохраняется принцип «говорящих фамилий».
Можно выделить «говорящие фамилии» трех типов:
1) фамилии собственно говорящие, которые сообщают об одной важной черте героя.
— ФАМУСОВ (от латинского fama — молва):
Ах! боже мой! что станет говорить Княгиня Марья Алексевна!
Но качество, на которое указывает фамилия (боязнь сплетен, преклонение перед общественным мнением), не исчерпывает характера.
В самой фамилии можно увидеть также указание на общественное положение героя: Ю. Тынянов предположил, что «Фамусов» имеет отношение к английскому «famous» — известный. Фамусов — достаточно известный в Москве человек: все наперебой зовут его в гости — на погребенье, на крестины.
— ТУГОУХОВСКИЙ (действительно туг на ухо).
Графиня бабушка о нем:
...глух, мой отец; достаньте свой рожок,
Ох! глухота большой порок!
— РЕПЕТИЛОВ (от французского repeter — повторять). Повторяет за Чацким (см. «Образная система «Горя от ума») и за Фамусовым с его гостями (о сумасшествии Чацкого).
- МОЛЧАЛИН.
Чацкий о Молчалине:
Еще ли не сломил безмолвия печати?..
Вот он. На цыпочках, и не богат словами...
Молчит, когда его бранят!
Софья о Молчалине:
При батюшке три года служит,
Тот часто без толку сердит,
А он безмолвием его обезоружит...
2) оценивающие фамилии: СКАЛОЗУБ, ХРЮМИНА, ЗАГОРЕЦКИЙ, ХЛЕСТОВА. Здесь явно выражена авторская негативная оценка, хотя прямо не «говорится» об одной конкретной черте персонажа.
3) ассоциативные фамилии, то есть фамилии, указывающие на конкретный прототип: ЧАЦКИЙ (в рукописи «Чадский») — ассоциация с П. Я. Чаадаевым — философом, общественным деятелем (подробнее о нем см. разбор стихотворения Пушкина «К Чаадаеву»).
Однако ни одна фамилия не определяет характер полностью, так как характер не исчерпывается одной чертой.
4. Композиция также отчасти соответствует классицистическим канонам:
— в комедии 4 действия: в третьем — кульминация, в четвертом — развязка;
— действие начинают второстепенные с точки зрения любовной интриги персонажи (Лиза, Фамусов); Лиза дает короткие характеристики, вводит зрителя в суть дела:
Эй! Софья Павловна, беда:
Зашла беседа ваша за ночь;
Вы глухи? — Алексей Степаноч!
Сударыня!..— И страх их не берет! —
но длинных монологов, характерных для экспозиции классицистических драм, нет.
III. ЧЕРТЫ РЕАЛИЗМА.
1. Социальная и психологическая типизация.
1) Типичность характеров.
Гончаров:
В группе двадцати лиц отразилась, как луч света в капле воды, вся прежняя Москва, ее рисунок, тогдашний ее дух, исторический момент и нравы.
(«Мильон терзаний»)
См. «Образная система «Горя от ума».
2) Типические обстоятельства (см. «Век нынешний и век минувший»).
3) Точность в деталях (см. «Средства раскрытия сатирических характеров в «Горе от ума» и «Век нынешний и век минувший»),
2. Герой не только тип, но и индивидуальность.
— ФАМУСОВ — не только типичный екатерининский вельможа по своим взглядам и убеждениям, но и при этом
— любящий отец,
— легкомысленный барин, заигрывающий с горничной своей дочери:
Ведь экая шалунья ты, девчонка.
Ой! зелье, баловница (жмется к ней и заигрывает),
— человек, обладающий чувством юмора: Фамусов:
...не хочешь ли жениться?
Чацкий:
Фамусов:
А вам на что?
Меня не худо бы спроситься,
Ведь я ей несколько сродни;
По крайней мере искони
Отцом недаром называли.
— СОФЬЯ способна и на глубокое чувство:
Молчалин! как во мне рассудок цел остался!
Ведь знаете, как жизнь мне ваша дорога!
Зачем же ей играть, и так неосторожно?
Кого люблю я — не таков:
Молчалин за других себя забыть готов,
Враг дерзости,— всегда застенчиво, несмело...
Ночь целую с кем можно так провесть! —
и на подлость: пускает сплетню, что Чацкий сумасшедший.
3. Таким образом, кроме характеров, пафос изображения которых преимущественно положительный (Чацкий) или преимущественно отрицательный (Молчалин), есть герои, оценка которых неоднозначна (Фамусов, Софья, Платон Михайлович Горич, бывший некогда другом Чацкого по военной службе, но превратившийся в «мужа-слугу»).
4. В отличие от классицистических пьес, порок не наказан, а добродетель не торжествует. При появлении Чацкого Молчалин скрывается в своей комнате, затем является Фамусов, Чацкий произносит монолог
Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.
Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,
Где оскорбленному есть чувству уголок!..
Карету мне, карету!
5. Количество действующих лиц выходит за рамки классицистических канонов (5—10 персонажей): в комедии их более 20.
6. Введение внесценических персонажей (тех, о которых говорят герои, но которые сами на сцене не появляются) для типизации недопустимо в классицистическом произведении, так как разрушает единство действия (см. «Образная система «Горя от ума»).
7. Комедия написана разностопным ямбом, который прекрасно передает интонационные оттенки, индивидуальные особенности речи отдельных персонажей (см. «Средства раскрытия сатирических характеров в «Горе от ума»).
IV. ЧЕРТЫ РОМАНТИЗМА.
1. Романтический характер конфликта:
Чацкий единственный из сценических персонажей противостоит всему фамусовскому обществу.
Гончаров:
Образовались два лагеря, или с одной стороны целый лагерь Фамусовых и всей братии «отцов и старших», с другой — один пылкий и отважный боец, «враг исканий».
(«Мильон терзаний»)
2. Наличие трагического пафоса.
Гончаров называет роль Чацкого «страдательной»: «Чацкий сломлен количеством силы старой» — вынужден бежать из Москвы (см. «Чацкий как победитель и как побежденный»).
3. Мотив одиночества — самый характерный для романтизма:
Душа здесь у меня каким-то горем сжата,
И в многолюдстве я потерян, сам не свой.
Чацкий — один из прообразов «лишнего человека» в русской литературе XIX века.
4. Мотив изгнанничества:
С кем был! Куда меня закинула судьба)
Все гонят! все клянут) мучителей толпа!..
Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.
Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,
Где оскорбленному есть чувству уголок!...
5. Мотив путешествия также традиционно романтический.
Подобно героям Байрона, Чацкий пускается в дорогу, спасаясь от прошлого, в надежде избавиться от воспоминаний, от «мильона терзаний».