I. Выбор жанра часто зависит от художественного метода.
Лермонтов — романтик
— Один из наиболее любимых русскими романтиками жанров (жанр, унаследованный от сентименталистов) — элегия.
Вообще, элегическое настроение более всего свойственно лирическому герою лермонтовских стихотворений: мотивы одиночества, тоски, неудовлетворенности жизнью постоянно звучат в произведениях поэта. Название «Элегия» особенно любимо юным Лермонтовым: «Элегия» («О! Если б дни мои текли...»), 1829; «Элегия» («Дробись, дробись, волна ночная...»), 1830.
Уже у раннего Лермонтова есть все типы элегий, знакомые русской поэзии:
— «кладбищенский тип» с его философией бытия возникает у Лермонтова под влиянием Жуковского.
Невольно голова
Наполнилась мечтами; вновь очей
Я не был в силах оторвать с камней.
(*Кладбище», 1830)
См. также стихотворение «Оставленная пустынь предо мной...» (1830).
— «унылая элегия» в духе Баратынского:
Не привлекай меня красой!
Мой дух погас и состарелся.
Ах! много лет как взгляд другой
В уме моем напечатлелся.
(1829)
— исторические элегии, тяготеющие к жанру думы («Наполеон», 1830).
Более поздние элегии — см. разборы стихотворений «Как часто, пестрою толпою окружен...», «Выхожу один я на дорогу...».
— Другой жанр, жанр лиро-эпический,— баллада. Балладу первыми начали широко разрабатывать именно романтики. Здесь Лермонтов продолжает традиции Жуковского, сделавшего жанр баллады неотъемлемой принадлежностью русской поэзии (см. «Особенности жанра баллады у Жуковского»).
Баллада всегда строится на антитезе:
— добро — зло:
Горе тебе, удалой!
Как совесть совсем удалить?
Отныне он чистой водой
Боится руки умыть.
Умывать он их любит
С дружиной своей
Слезами вдовиц беззащитных
И кровью детей!
(«Атаман», 1831)
— север — восток:
Нет! не дряхлому Востоку
Покорить меня!
(«Спор», 1841)
В балладах Лермонтова почти нет колорита рыцарского средневековья, исключение — баллада «Перчатка» (1829), но это перевод «из Шиллера».
II. Жанр зависит также от темы:
1. Тема любви.
— послание:
Большинство стихотворений, составляющих Ивановский и Сушковский циклы, по жанру послания, обращенные стихотворения:
Мы случайно сведены судьбою,
Мы себя нашли один в другом,
И душа сдружилася с душою,
Хоть пути не кончить им вдвоем!
(«К*», 1832)
Мои неясные мечты
Я выразить хотел стихами,
Чтобы, прочтя сии листы,
Меня бы примирила ты
С людьми и буйными страстями.
(«Н. Ф. И...вой», 1830)
В посланиях отразились попытки лирического героя примириться с людьми, его раскаянье, гордость, независимость. Подробнее см. «Тема любви в лирике Лермонтова».
— стансы:
«Стансы» («Люблю, когда борясь с душою...»), 1830;
«Стансы» («Взгляни, как мой спокоен взор...»), 1830;
«Стансы к Д***» («Я не могу не произнесть...»), 1831; «Стансы» («Мгновенно пробежав умом...»), 1831;
«Стансы» («Мне любить до могилы творцом суждено...»), 1830—31; «Стансы» («Не могу на родине томиться...»), 1830—31:
Так, но если я не позабуду
В этом сне любви печальный сон,
Если образ твой всегда повсюду
Я носить с собою осужден...
2. Тема дружбы.
— послание:
1) Дружеское послание Лермонтова можно противопоставить пушкинскому. Дружба представляется лирическому герою столь же непостоянной, как и любовь:
Забудь, любезный Петерсон,
Мои минувшие сужденья;
Нет! недостоин бедный свет презренья,
Хоть наша жизнь — минута сновиденья,
Хоть наша смерть — струны порванной звон.
Мой ум его ценить теперь иначе станет;
Навряд ли кто-нибудь из нас страну узрит,
Где дружба дружбы не обманет,
Любовь любви не изменит...
(«К Петерсону», 1829)
2) Пессимистический пафос обычен для большинства дружеских посланий Лермонтова:
«До лучших дней!» — перед прощаньем,
Пожав мне руку, ты сказал;
И долго эти дни я ждал,
Но был обманут ожиданьем!..
К другу В. Ж», 1831)
3) Лишь изредка звучит в стихах мотив благодарности истинному другу.
Я думал: в свете нет друзей!
Нет дружбы нежно-постоянной,
И бескорыстной, и простой;
Но ты явился, гость незваный,
И вновь мне возвратил покой! —
(«К Дурнову», 1829)
или отголоски веселых застолий с друзьями-гусарами:
Мы ищем тебя, спеши Бухаров,
Брось царскосельских соловьев,
В кругу товарищей-гусаров
Обычный кубок твой готов...
(К Н. И. Бухарову, 1838)
3. Философская лирика. — стансы:
Мне любить до могилы
Творцом суждено!
Но по воле того же Творца
Все, что любит меня, то погибнуть должно
Иль, как я же, страдать до конца.
(«Стансы», 1830—31)
См. также «Стансы» («Не могу на родине томиться...», 1830—31).
Стансы Лермонтова по преимуществу любовные, но все они при этом представляют собой философские размышления о человеческой жизни, в них проникает любимый лермонтовский мотив бунта против судьбы, рока:
Ни перед кем я не склонял
Еще послушного колена;
То гордости была б измена;
А ей лишь робкий изменял;
И не поникну я главою,
Хотя б то было пред судьбою!
(«Стансы к Д...», 1831)
— дума:
О связи жанра думы с декабристской поэзией, прежде всего поэзией Рылеева, см. разбор стихотворения «Дума».
4. Тема родины:
— элегия (см. разбор стихотворений «Родина», «Как часто, пестрою толпою окружен...»).
— баллада, легенда («Воздушный корабль», 1840; «Два великана», 1832).
Но улыбкой роковою Русский витязь отвечал:
Посмотрел — тряхнул главою...
Ахнул дерзкий — и упал!
(«Два великана», 1832)
— дума
«Могила бойца» (1830), «Наполеон» (1830).
5. Историческая тема:
— сюжетное стихотворение (см. разбор «Бородина»!
— баллада: «Спор»(1841), «Умирающий гладиатор» (1836) (см. «Историческая тема в творчестве Лермонтова»).
III. Для Лермонтова характерно соединение в одном стихотворении нескольких жанров: «Смерть поэта» — эпитафия и памфлет, «Как часто, пестрою толпою окружен...» — элегия и памфлет (см. разбор этих стихотворений).
IV. Введение публицистических концовок в традиционные жанры, даже в элегию — еще одна особенность лермонтовской лирики.
Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк!
Иль никоща на голос мщенья
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья?..
(«Поэт», 1838)
О, как мне хочется смутить веселость их
И дерзко бросить им в глаза железный стих,
Облитый горечью и злостью!..
(«Как часто, пестрою толпою окружен,..», 1840) V. V.
V. Иногда стихотворение строится как диалог («Бородино», 1837; «Журналист, читатель и писатель», 1840).
VI. Лєрмонтов продолжает пушкинские жанровые традиции:
— форма диалога, избранная Пушкиным для размышлений на тему поэта и поэзии в «Разговоре книгопродавца с поэтом» (1824), использована Лермонтовым в стихотворении «Журналист, читатель и писатель» (1840).
— «Пророк» (1840) Лермонтова — сюжетное продолжение пушкинской легенды (подробно об этом стихотворении см. «Тема поэта и поэзии в лирике Лермонтова»).
VII. Фольклорные жанры.
— песня:
Желтый лист о стебель бьется
Перед бурей:
Сердце бедное трепещет
Пред несчастьем.
(«Песня», 1831)
«Песня» «Колокол стонет...»), 1830—31;
«Песня» («Не знаю, обманут ли был я...»), 1830—31.
— колыбельная песня:
Спи младенец мой прекрасный,
Баюшки-баю.
Тихо светит месяц ясный
В колыбель твою.
Стану сказывать я сказки,
Песенку спою;
Ты ж дремли, закрывши глазки,
Баюшки-баю.
(«Казачья колыбельная песня», 1840)
VIII. Особенности отдельных жанров у Лермонтова:
1. Во многих своих посланиях автор обращается к необычному адресату: «Кавказу» (1830), «К портрету» (1840), «К деве небесной» (1831).
Тебе, Кавказ, суровый царь земли,
Я посвящаю снова стих небрежный.
Как сына ты его благослови
И осени вершиной белоснежной;
От юных лет к тебе мечты мои
Прикованы судьбою неизбежной,
На севере — в стране тебе чужой
Я сердцем твой — всегда и всюду твой.
(«К Кавказу», 1838-41?)
Если у Пушкина послания воспринимаются как часть переписки с друзьями — много намеков, понятных лишь адресату, то у Лермонтова звучат в основном более общие мотивы.
— Обращение к себе связано с самоанализом и рефлексией («К себе», 1830—31).
— У Лермонтова, особенно в ранней лирике, есть множество посланий-подражаний: Байрону («К Л.-», 1831), Шиллеру («К Нине», 1829; «К*» («Делись со мною тем, что знаешь...»), 1829); Пушкину («Посвящение N. N.», 1829 ср. с пушкинским стихотворением «Коварность», 1824:
Тогда: беги (у Пушкина — ступай^), не трать пустых
речей,—
Ты осужден последним приговором!..
2. В ранней юности Лермонтов ведет поэтический дневник — часто выносит в название календарные даты (невольно вспоминается дневник Печорина), подчеркивая тем самым, как важно запечатлеть душевное состояние человека в каждый отдельный момент его жизни: «1830 год. Июля 15-го», «1831-го июня 11 дня», «1830. Майя. 16 число», «1831-го января».
3. — В отличие от Пушкина, мало подражаний древним:
Тогда приходит Пан с толпою пастухов;
И пляшут вкруг меня на бархате лугов.
Но чаще бог овец ко мне в уединенье
Является, ведя святое вдохновенье:
Главу рогатую ласкает легкий хмель,
В одной руке его стакан, в другой — свирель!
Он учит петь меня; и я в тиши дубравы
Играю и пою, не зная жажды славы.
(«Пан», 1829)
— Но много переводов поэтов-романтиков: Байрона («Умирающий гладиатор» (1836): начало стихотворения — вольное переложение четвертой песни «Чайльд-Гарольда», «Еврейская мелодия» (1836) — стихотворения «Му soul is dark»), Шиллера («Перчатка», 1829), «Из Андрея Шенье» (1830—31).
4. Встречаются у Лермонтова и эпитафии: «Эпитафия Наполеона» (1830), «Эпитафия» (1830):
Простосердечный сын свободы,
Для чувств он жизни не щадил:
И верные черты природы
Он часто списывать любил.
Он умер. Здесь его могила.
Он не был создан для людей.
5. Эпиграмм немного, и они в основном сатирические:
Россию продает Фаддей
И уж не в первый раз злодей.
(«Эпиграмма на Ф. Булгарина», 1837)
IX. Стихотворения Лермонтова очень музыкальны, поэт часто называет их романсами, «мелодиями», песнями.
Колокол стонет,
Девушка плачет,
И слезы по четкам бегут.
Насильно,
Насильно
От мира в обители скрыта она,
Где жизнь без надежды и ночи без сна
(«Песня», 1830-31)
Ритм, размер, построение строфы подчеркивает музыкальность жанра. Для этой же цели используется ассонанс и аллитерация.
Когда я унесу в чужбину
Под небо южной стороны
Мою жестокую кручину,
Мои обманчивые сны.
(«Романс к К», 1831)
(ассонанс на У, аллитерация на Ч и Ж)
Многие стихотворения Лермонтова были положены на музыку А. Варламовым, П. Булаховым, Н. Титовым. См. разборы программных стихотворений.
X. Лермонтов любил выносить название жанра в заглавие стихотворения (см. элегии, стансы, песни, романсы, дума). Обычно жанр диктует тему и форму, Лермонтов же разрабатывает не жанры — темы, а тема выливается в жанр.