Рассмотрение жанров непредставимо без обращения к организации, структуре, форме литературных произведений. Об этом настойчиво говорили теоретики формальной школы. Так, Б. В. Томашевский назвал жанры специфическими «группировками приемов», которые обладают устойчивостью. Признаки жанра ученый характеризовал как доминирующие в произведении и определяющие его организацию1.
Наследуя традиции формальной школы, а вместе с тем и пересматривая некоторые ее положения, ученые обратили пристальное внимание и на смысловую сторону жанров, оперируя терминами «жанровая сущность» и «жанровое содержание». Пальма первенства здесь принадлежит M. М. Бахтину, который говорил, что жанровая форма неразрывными узами связана с тематикой произведений и чертами миросозерцания их авторов: «В жанрах <...> на протяжении веков их жизни накопляются формы видения и осмысления определенных сторон мира»2. Жанр составляет значимую конструкцию: «Художник слова должен научиться видеть действительность глазами жанра». И еще: «Каждый жанр <...> есть сложная система средств и способов понимающего овладения» действительностью3. Подчеркивая, что жанровые свойства произведений составляют нерасторжимое единство, Бахтин вместе с тем разграничивал формальный (структурный) и собственно содержательный аспекты жанра.
1 Томашевский Б. В. Теория литературы. Поэтика. С. 206.
2 Бахтин M. М. Эстетика словесного творчества. С. 332.
3 См.: Медведев П. Н. Формальный метод в литературоведении. (Бахтин под маской. Маска вторая.) С. 150, 149.
О том, что представляет собой жанровая сущность, в работах Бахтина впрямую не говорится, но из общей совокупности его суждений о романе (о них пойдет речь ниже) становится ясно, что имеются в виду художественные принципы освоения человека и его связей с окружающим. Этот глубинный аспект жанров в XIX в. рассматривался Гегелем, который характеризовал эпопею, сатиру и комедию, а также роман, привлекая понятия «субстанциальное» и «субъективное» (индивидуальное, призрачное). Жанры при этом связывались с определенного рода осмыслением «общего состояния мира» и конфликтов («коллизий»). Сходным образом соотнес жанры с историческими стадиями взаимоотношений личности (точнее было бы —индивида) и общества А. Н. Веселовский1.
В том же русле (и, на наш взгляд, ближе к Веселовскому, нежели к Гегелю) — концепция литературных жанров Г. Н. Поспелова, который в 1940-е годы предпринял оригинальный опыт систематизации жанровых явлений. Он разграничил жанровые формы «внешние» («замкнутое композиционно-стилистическое целое») и «внутренние» («специфически жанровое содержание» как принцип «образного мышления» и «познавательной трактовки характеров»). Расценив внешние (композиционно-стилистические) жанровые формы как содержательно нейтральные (в этом поспеловская концепция жанров, что неоднократно отмечалось, одностороння и уязвима), ученый сосредоточился на внутренней, содержательной стороне жанров2. Он выделил и охарактеризовал три надэпохальные жанровые группы, положив в основу их разграничения социологический принцип: тип соотношений между художественно воссоздаваемыми людьми и их социальной средой в широком смысле. «Если произведения национально-исторического жанрового содержания (имеются в виду эпопеи, былины, оды, — В. X.),— писал Г. Н. Поспелов, — познают жизнь в аспекте становления национальных обществ, если произведения романические осмысляют становление отдельных характеров в частных отношениях, то произведения «этологического» жанрового содержания раскрывают состояние национального общества или какой-то его части»3. (Этологические, или нравоописательные, жанры — это произведения типа «Путешествия из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева, «Кому на Руси жить хорошо» Н. А. Некрасова, а также сатиры, идиллии, утопии и антиутопии.) Наряду с тремя названными жанровыми группами ученый выделял еще одну: мифологическую, содержащую «народные образно-фантастические объяснения происхождения тех или иных явлений природы и культуры». Эти жанры он относил только к «предыскусству» исторически ранних, «языческих» обществ, полагая, что «мифологическая группа жанров, при переходе народов на более высокие ступени общественной жизни, не получила своего дальнейшего развития»4.
1 О понимании жанров Гегелем и Веселовским см.: Чернец Л. В. Литературные жанры. С. 25—43.
2 Поспелов Г. Н. К вопросу о поэтических жанрах//Доклады и сообщения филологического факультета МГУ. Вып. 5. 1948. С. 59—60.
3 Поспелов Г. Н. Проблемы исторического развития литературы. М., 1972. С. 207.
4 Там же. С. 167—168.
Характеристика жанровых групп, которая дана Г. Н. Поспеловым, обладает достоинством четкой системности. Вместе с тем она неполна. Ныне, когда с отечественного литературоведения снят запрет на обсуждение религиозно-философской проблематики искусства, к сказанному ученым нетрудно добавить, что существует и является глубоко значимой группа литературно-художественных (а не только архаико-мифологических) жанров, где человек соотносится не столько с жизнью общества, сколько с космическими началами, универсальными законами миропорядка и высшими силами бытия.
Такова притча, которая восходит к эпохам Ветхого и Нового заветов и «с содержательной стороны отличается тяготением к глубинной “премудрости” религиозного или моралистического порядка»1. Таково житие, ставшее едва ли не ведущим жанром в христианском Средневековье; здесь герой приобщен к идеалу праведни- чества и святости или по крайней мере к нему устремлен. Назовем и мистерию, тоже сформировавшуюся в средние века, а также религиозно-философскую лирику, у истоков которой — библейские «Псалмы». По словам Вяч. Иванова о поэзии Ф. И. Тютчева, А. А. Фета, Вл. С. Соловьева («Римский дневник 1944 года», октябрь), «...их трое,/В земном прозревших неземное/И нам предуказавших путь». Названные жанры, не укладывающиеся в какие-либо социологические построения, правомерно определить как онтологические (воспользовавшись термином философии: онтология — учение о бытии). Особую группу жанров составляют произведения карнавально-сме- хового характера, тоже не чуждые онтологическим началам. Такова мениппея, которую охарактеризовал M. М. Бахтин в своей книге о Достоевском.
Онтологический аспект жанров, восходящий к мифологической архаике, выдвигается на первый план в ряде зарубежных теорий XX в. Жанры при этом рассматриваются прежде всего как осваивающие бытийные универсалии. Говоря словами американского ученого К. Берка, это системы приятия или неприятия мира2. В этом ряду теорий наиболее известна концепция Н. Г. Фрая, заявленная в его книге «Анатомия критики» (1957). Жанровая форма, говорится в ней, порождается мифами о временах года и соответствующими им ритуалами. «Весна олицетворяет зарю и рождение, порождая мифы <...> о пробуждении и воскресении, — излагает И. П. Ильин мысли названного канадского ученого,—о сотворении света и гибели тьмы, а также архетипы дифирамбической и рапсодической поэзии. Лето символизирует зенит, брак, триумф, порождая мифы об апофеозе, священной свадьбе, посещении рая и архетипы комедии, идиллии, рыцарского романа. Осень как символ захода солнца и смерти порождает мифы увядания жизненной энергии, умирающего бога, насильственной смерти и жертвоприношения и архетипы трагедии и элегии. Зима, олицетворяя мрак и безысходность, порождает миф о победе темных сил и потопе, возвращении хаоса, гибели героя и богов, а также архетипы сатиры»3.
1 Аверинцев С. С. Притча//Литературный энциклопедический словарь. М., 1987. См. также: Тюпа В. И. Художественность чеховского рассказа. М., 1989. С. 13—32.
2 См.: Burke К. Attitudes Toward History. Los Altos, 1959; Чернец Л. В. Литературные жанры. С. 59—61.
3 Ильин И. П. Н. Г. Фрай//Современные зарубежные литературоведы: Справочник. Страны капитализма. Ч. III. М., 1987. С. 87—88. Более подробно и полно о теории жанров Н. Фрая см.: Тодоров Цв. Введение в фантастическую литературу/Пер. с фр. М., 1999. С. 12-20.
Содержательная (смысловая) основа литературных жанров, как видно, привлекает к себе самое пристальное внимание ученых XX в.
И осмысливается она по-разному.