Предыдущие три главы были посвящены общим проблемам теории литературы и связям этой научной дисциплины с эстетикой и искусствоведением, а также аксиологией, семиотикой, герменевтикой. Теперь же (в этой и следующей главах) мы обращаемся к центральному звену теоретического литературоведения, какова поэтика.
В далекие от нас века (от Аристотеля и Горация и до теоретика классицизма Буало) термином «поэтика» обозначались учения о словесном искусстве в целом. Это слово было синонимично тому, что ныне именуется теорией литературы.
На протяжении же последнего столетия поэтикой (или теоретической поэтикой) стали называть раздел литературоведения, предмет которого — состав, строение и функции произведений, а также роды и жанры литературы. Различимы поэтики нормативные (ориентирующиеся, как правило, на опыт одного из литературных направлений и его обосновывающие) и общая поэтика, уясняющая универсальные свойства словесно-художественных произведений.
В XX в. существует и иное значение термина «поэтика». Этим словом фиксируется определенная грань литературного процесса, а именно — осуществляемые в произведениях установки и принципы отдельных писателей, а также художественных направлений и целых эпох. Нашим известным ученым принадлежат монографии о поэтике древнерусской, ранневизантийской литератур, о поэтике романтизма, поэтике Гоголя, Достоевского, Чехова. У истоков этой терминологической традиции — исследование А. Н. Веселовским творчества В. А. Жуковского, где есть глава «Романтическая поэтика Жуковского».
В сочетании с определением «историческая» слово «поэтика» обрело еще один смысл: это дисциплина в составе литературоведения, предмет которой — эволюция словесно-художественных форм и творческих принципов писателей в масштабах всемирной литературы (см. с 383).
В нашей стране теоретическая поэтика стала формироваться (в какой-то мере опираясь на немецкую научную традицию, но в то же время самостоятельно и творчески) в 1910-е годы и упрочилась в 1920-е. На протяжении XX столетия она интенсивно разрабатывается в странах Запада. И этот факт знаменует серьезнейший, эпохальный сдвиг в осмыслении литературы. В XIX в. предметом изучения становились по преимуществу не сами произведения, а то, что в них воплощалось и преломлялось общественное сознание, предания и мифы; сюжеты и мотивы как общее достояние культуры; биография и духовный опыт писателя. Ученые смотрели как бы сквозь произведения, а не сосредоточивались на них самих. Авторитетные американские литературоведы утверждают, что подобная диспропорция в науке XIX столетия явилась следствием ее зависимости от романтического движения. Ученые в ту пору интересовались прежде всего духовными, миросозерцательными, общекультурными предпосылками художественного творчества: «История литературы была до такой степени занята изучением условий, в которых создавались произведения, что усилия, расходовавшиеся на анализ самих произведений, выглядели совсем незначительными на фоне тех, что прилагались с целью уяснить обстоятельства, сопутствовавшие созданию произведений»1. В XX в. картина радикально изменилась. В многократно переиздававшейся книге немецкого ученого В. Кайзера «Словесно-художественное произведение. Введение в литературоведение» справедливо сказано, что главный предмет современной науки о литературе — сами произведения, а остальное (психология, взгляды и биография автора, генезис литературного творчества и воздействие произведений на читателя) вспомогательно и вторично2.
Знаменательны (как симптом наметившегося сдвига в русском литературоведении) суждения В. Ф. Переверзева в его введении к книге «Творчество Гоголя» (1914). Ученый сетовал, что литературоведение и критика «далеко уходят» от художественных созданий и занимаются иными предметами. «Мой этюд, — заявил он,— будет иметь дело только с произведениями Гоголя и ни с чем больше». И ставил перед собой задачу «как можно глубже проникнуть» в особенности гоголевских творений3.
1 Уэллек Р. и Уоррен О. Теория литературы. С. 152.
2 См.: Kayser W. Das sprachliche Kunstwerk. Eine Einführung in die Literaturwissen- schaft. Bern, 1948. S. 17-18.
3 См.: Переверзев В. Ф. Гоголь. Достоевский: Исследования. М., 1982. С. 44—45.
Теоретическое литературоведение 1920-х годов неоднородно и разнонаправленно. Наиболее ярко в эту пору проявили себя формальный метод (группа молодых ученых во главе с В. Б. Шкловским) и социологический принцип, разрабатывавшийся с опорой на К. Маркса и Г. В. Плеханова (В. Ф. Переверзев и его школа). Но существовал в 1920-е годы еще один пласт науки о литературе, ознаменовавшийся несомненными достижениями в области теоретической поэтики. Он представлен работами М. М. Бахтина (большая часть которых опубликована сравнительно недавно), статьями А. П. Скафтымова1, С. А. Аскольдова, А. А. Смирнова2, которые не привлекли достаточного внимания современников. Эти ученые наследовали традицию герменевтики (см. с. 128—130) и в большей или меньшей степени опирались на опыт отечественной религиозной философии начала столетия.
Обстановка 30-х годов и последующих десятилетий была в нашей стране неблагоприятной для разработки теоретической поэтики. Наследие 10—20-х годов стало интенсивно осваиваться и обогащаться лишь начиная с 60-х годов. Весьма значимой была тартуско-московская школа, возглавленная Ю. М. Лотманом3.
1 См.: Введение в литературоведение: Хрестоматия/Под ред. П. А. Николаева. М., 1997. С. 84-90.
2 См.: Аскольдов С. А. Форма и содержание в искусстве слова//Литературная мысль. III. Л., 1925; Смирнов А. А. Пути и задачи науки о литературе//Литературная мысль. II. Л., 1923.
3 См.: Тартуско-московская школа глазами ее участников//Ю. М. Лотман и тартуско-московская школа. М., 1994 (ст. Б. М. Гаспарова, Ю. М. Лотмана, Б. А. Успенского и др.).
В данной главе книги предпринят опыт систематической характеристики основных понятий теоретической поэтики с учетом разных научных концепций, бытовавших ранее и бытующих ныне: как «направленческих», упрочившихся в рамках научных школ, так и «вненаправленческих», индивидуально-авторских.