В нашей стране есть много мест, овеянных творческим гением русских писателей и поэтов. С именем Льва Николаевича Толстого связана Ясная Поляна, Антона Павловича Чехова — Мелихово, Михаила Юрьевича Лермонтова — Тарханы, Ивана Сергеевича Тургенева — Спасское-Лутовиново, Сергея Есенина — Константиново. Этот ряд известных всем названий может продолжаться все дальше и дальше.
Но среди них есть одно особенно дорогое сердцу каждого, для кого русский язык и русская литература являются родными, — это пушкинское Михайловское. Оно давно уже стало местом паломничества почитателей творчества великого русского поэта со всего мира. Это поистине святые места, озаренные пушкинским гением, наполненные его творчеством. Здесь все дышит пушкинской поэзией: стоит только войти в его дом, пройтись по тенистым аллеям парка, выйти на высокий берег реки Сороть — и сразу вспоминаются строки из стихов, созданных в Михайловском, или же так или иначе связанных с ним.
Недаром именно Михайловское выбрано для проведения Пушкинского праздника, ежегодно отмечаемого в первое воскресенье июня и приуроченного ко дню рождения Пушкина. На поляне перед домом поэта звучат его стихи и произведения современных писателей, посвященные Пушкину, здесь выступают ученые, исследователи его творчества и простые почитатели великого русского поэта.
Ведь, действительно, именно в Михайловском творческий гений Пушкина развился и окреп. Его друзья и почитатели по достоинству оценили новые произведения, которые были созданы во время Михайловской ссылки. К.Ф. Рылеев писал Пушкину: «Ты идешь шагами великана и радуешь истинно русские сердца». И сам поэт ощущал прилив творческих сил, о чем он говорил, например, в письме своему другу Николаю Раевскому: «Чувствую, что духовные силы мои достигли полного развития, я могу творить».
Михайловское вдохновило Пушкина на создание подлинных шедевров. Здесь были задуманы и написаны в разные годы такие произведения, как трагедия «Борис Годунов», «деревенские» главы романа «Евгений Онегин», стихотворения «Деревня», «Я помню чудное мгновенье...», «Зимний вечер», «19октября», «Пророк», «Вновь я посетил...» и многие другие. Всего Пушкиным создано в Михайловском более ста произведений.
Ныне Михайловское входит в состав знаменитого на весь мир Государственного Пушкинского заповедника, учрежденного по решению правительства 17 марта 1922 года. В наши дни он представляет собой обширный комплекс музеев, усадеб, парков и прилегающих к ним территорий, так или иначе связанных с Пушкиным. Но далеко не сразу Пушкинский музей-заповедник стал таким, каким мы можем видеть его сейчас. Особенно ощутимый урон ему был нанесен фашистскими захватчиками. После Великой Отечественной войны здесь остались лишь руины, многие ценнейшие экспонаты музея погибли. Но самоотверженный труд работников Пушкинского заповедника, и особенно его первого послевоенного директора и хранителя Семена Степановича Гейченко, позволил воссоздать не только строения, парки, внутреннее убранство и внешний вид пушкинского дома, но и сам дух времени, а главное — ощущение живого присутствия Пушкина рядом с нами. Всякий, хоть раз побывавший в Михайловском, чувствовал это.
Центром заповедника, его «сердцем» конечно же является родовое имение семьи Пушкиных Михайловское, доставшееся в наследство деду поэта Осипу Абрамовичу Ганнибалу. Выйдя в отставку, он здесь провел последние годы своей жизни до смерти в 1806 году. В конце XVIII века Осип Абрамович создал усадьбу: построил барский дом, разбил парк. После его смерти в 1806 году Михайловское наследовала его семья — жена, Марья Алексеевна, и дочь, Надежда Осиповна, мать поэта, которая оставила имение своим детям: Ольге, Льву и Александру. Брат и сестра поэта хотели продать принадлежавшие им части имения, но Пушкин слишком любил эти места и, взяв на себя обязательство выплатить Ольге и Льву необходимую сумму, стал единственным владельцем имения. В 1866 году здесь поселился младший сын Пушкина Григорий Александрович, который построил вместо старого обветшалого новый господский дом. В 1899 году село Михайловское было куплено у него казной и передано в ведение псковского дворянства. Уже тогда возник замысел создания здесь Пушкинского музея- заповедника, но осуществлен он был несколько позже, причем со временем в него вошли и другие памятные пушкинские места, расположенные вблизи Михайловского.
Одно из них — имение Петровское, расположенное на берегу озера Кучане в 4 км к северо-востоку. Это замечательный памятник ранней истории пушкинских мест. Имение было подарено в 1742 году императрицей Елизаветой Петровной прадеду поэта генерал-аншефу Абраму Петровичу Ганнибалу. Название свое оно получило от имени царя Петра I, сподвижником которого был «арап Петра Великого». После смерти Абрама Петровича в 1781 году имение и земли Петровского, согласно завещанию старого арапа, перешли к его второму сыну Петру Абрамовичу, генерал-майору артиллерии в отставке, двоюродному деду Пушкина. Петр Абрамович прожил здесь с 1783 года почти до своей смерти в 1826 году.
Находясь в Михайловской ссылке, Пушкин часто бывал в Петровском и встречался со своим двоюродным дедом, беседовал с ним. История предков вызывала живой интерес поэта, о чем свидетельствует целый ряд произведений: «К Языкову», «Как жениться задумал царский арап», «Начало автобиографии», «Моя родословная», «Арап Петра Великого» и другие. В «Моей родословной», вспоминая о том, что его прадед был сподвижником Петра I — «шкипера», как его называет поэт, Пушкин с гордостью пишет:
Сей шкипер деду был доступен,
И сходно купленный арап
Возрос, усерден, неподкупен,
Царю наперсник, а не раб.
Обстановка и быт ганнибаловского Петровского и его окрестностей нашли отражение в творчестве Пушкина. Многие черты характера Троекурова в «Дубровском» напоминают отдельные черты характера Петра Абрамовича Ганнибала, а усадебный и крестьянский быт Покровского — имения Троекурова — во многом сходен с тем, что видел поэт в Петровском. Совпадает с описанным в «Дубровском» и пейзаж, который виден со стороны петровского парка. Какое-то особое волнение охватывает душу, когда вступаешь под торжественную сень старинных лип Петровского. И в памяти невольно начинают звучать пушкинские строки:
В деревне, где Петра питомец,
Царей, цариц любимый раб
И их забытый однодомец,
Скрывался прадед мой арап,
Где, позабыв Елисаветы
И двор, и пышные обеты,
Под сенью липовых аллей
Он думал в охлажденны леты
О дальней Африке своей...
(«К Языкову»)
В противоположной стороне — в 3 километрах к западу от Михайловского — находится еще одно памятное место. Это Тригорское, имение Осиповых-Вульф, где жили соседи Пушкина. Не раз приходил Пушкин «на скат тригорского холма», бывал в доме своих друзей, где его всегда ждал радушный прием. Но особенно часто он бывал у своих добрых прияте- лей-соседей в годы Михайловской ссылки, найдя в их семье не только искреннее участие и непринужденную приветливость, но и глубокий интерес к литературе. В Тригорском была обширная библиотека, которую Пушкин почти всю перечитал. Здесь звучали стихи близких ему друзей-поэтов Дельвига и Языкова. Здесь он слушал в исполнении тригорских барышень музыку Россини, Моцарта, Бетховена, Глинки. Здесь он вновь встретился с Анной Керн. И конечно же здесь звучали его стихи, которые обитатели Тригорского слушали с большим интересом и искренним восхищением. Можно с уверенностью сказать, что именно эта радушная, дружная семья позволила поэту, находящемуся в ссылке, почувствовать себя в кругу близких по духу людей, смириться с неволей и вновь ощутить прилив творческих сил.
По пути к Тригорскому, примерно в километре от Михайловского, на живописном берегу реки Сороть возвышается Савкина горка. Это остаток древних военных укреплений. На ее вершине поставлен каменный крест, который, по мнению историков, сооружен на братской могиле русских воинов, погибших в борьбе с иноземными захватчиками. Надпись на основании креста гласит: «Лета 7021 (соответствует 1513 году современного летоисчисления) поставил крест Савва поп». Сейчас рядом с крестом восстановлена часовня, в которой развернута экспозиция, рассказывающая о походах польского короля Стефана Батория на городище Воронин и Псков в конце XVI века, о давних битвах на этой земле. Известно, насколько глубоко Пушкин интересовался историей, и конечно, окрестности Михайловского, так тесно связанные с историческими событиями, привлекали внимание поэта. Видимо, это было одной из причин, по которой он хотел приобрести небольшое имение, расположенное рядом с Савкиной горкой. В июне 1831 года он писал из Петербурга хозяйке Тригорского Прасковье Александровне Осиповой-Вульф: «...я попросил бы Вас как добрую соседку и дорогого друга, сообщить мне, не могу ли я приобрести Савкино, и на каких условиях. Я бы построил себе там хижину, поставил бы свои книги и проводил бы подле добрых и старых друзей несколько месяцев в году».
Другим историческим местом в окрестностях Михайловского было древнее городище Воронин, расположенное на одном из трех холмов, образующих имение Тригорское. Воронин представляет собой остатки средневековой крепости- города, основанной в XIV веке. Здесь, на западных рубежах древней Руси, часто приходилось отражать нашествия иноземных захватчиков, приходивших из Литвы и Польши. Особая страница истории древнего городища связана со Смутным временем 1607-1608 гг. Мы знаем, что этот период русской истории особенно интересовал Пушкина, когда он находился в Михайловской ссылке. Здесь им была создана трагедия «Борис Годунов», открывшая новый — реалистический — этап не только в творчестве поэта, но и в русской литературе. События, изображенные в ней, связаны со Смутным временем. Быть может, часто бывая на городище Воронин по пути в Тригорское, Пушкин живо представлял себе ушедшие образы, которые органично входили во многие сцены задуманной им трагедии. Подтверждением этого предположения может служить следующий факт. На первой странице рукописи, подражая летописному стилю, поэт написал: «Писано бысть Алексашкою Пушкиным в лето 7333 на городище Воронин».
Но не меньшую роль в истории замысла и создания трагедии «Борис Годунов» сыграло еще одно памятное место, входящее в состав Пушкинского заповедника. Это находящийся в пяти километрах к югу от Михайловского, на восточной окраине поселка Пушкинские Горы Святогорский монастырь. Основанный в 1569 году, монастырь должен был укрепить подступы к соседнему городу Воронину. Со временем монастырь потерял свое стратегическое значение и пришел в упадок В пушкинские времена здесь было всего двадцать монахов.
Посещая монастырь, наблюдая за жизнью его насельников, всматриваясь в суровое убранство, сохранявшее черты далекого прошлого, Пушкин находил благодатную основу для работы над трагедией «Борис Годунов». Кажется, именно в такой обстановке и должна была происходить сцена «Ночь. Келья Чудова монастыря», здесь мог Пушкин увидеть прообраз мудрого летописца Пимена. «Угадать язык» действующих лиц «Бориса Годунова» помогло Пушкину и живое, тесное общение с народом на монастырских ярмарках, которые устраивались трижды в год у стен монастыря. В такие дни одетый в крестьянский наряд Пушкин подолгу простаивал в самой гуще народа, чутко прислушиваясь к разговорной речи, сказкам и песням, пословицам и поговоркам.
Но, конечно, Святогорье известно нам прежде всего потому, что именно здесь, «ближе к милому пределу» — Михайловскому — поэт завещал похоронить себя. В Святогорском монастыре находилось «кладбище родовое» пушкинской семьи: здесь похоронены его дед Осип Абрамович, бабушка. Мария Алексеевна, мать Надежда Осиповна, отец Сергей Львович. Памятник на могиле поэта был установлен в 1840 году. Он удивительно прост и строг. На трех гранитных четырехугольных плитах белый мраморный обелиск с нишей, в которой стоит мраморная урна с покрывалом. Над нишей скрещенные факелы, выше которых лавровый венок. На гранитном цоколе высечены слова:
Александр Сергеевич ПУШКИН
Родился в Москве 26 мая 1799 года
Скончался в С.Петербурге 2
9 января 1837 года
По широким ступеням каменной монастырской лестницы, ведущей к вершине холма, на котором белеет обелиск, поднимаются все, кто хочет отдать дань памяти великого русского гения. И с годами все шире становится «народная тропа», ведущая к самому «заветному пределу» души поэта — Михайловскому, главному центру Пушкинского заповедника.
Впервые Пушкин приехал в Михайловское летом 1817года и жил здесь с июля по август. Его родители собирались провести это лето по своему обыкновению в псковском имении, и поэт, только что окончив Лицей и получив отпуск «для приведения в порядок домашних дел», отправился туда вместе с ними 9 июля. В его дневниках сохранилась запись о первом приезде в Михайловское: «Вышед из Лицея, я почти тотчас уехал в Псковскую деревню моей матери. Помню, как обрадовался сельской жизни, русской бане, клубнике и прочее...»
Юный поэт был очарован здешней природой, которая вдохновила его на создание новых поэтических творений. Он часто гулял по старинному Михайловскому парку, спускался к реке Сороть, заходил на Савкину горку. Но не только в Михайловском Пушкин проводил свое время. По живописной «дороге, изрытой дождями», он нередко приходил в дом своих новых знакомых Осиповых-Вульф, живших неподалеку в имении Тригорское. Гостил юный поэт и у двоюродного дяди Петра Абрамовича Ганнибала в Петровском.
Всего Пушкин провел тогда в Михайловском полтора месяца. В стихотворении «Простите, верные дубравы!», написанном перед отъездом, он тепло говорил о проведенных здесь днях:
Простите, верные дубравы!
Прости, беспечный мир полей
И легкокрылые забавы
Столь быстро улетевших дней!
Вторично поэт приехал в Михайловское летом 1819 года. Тогда он запечатлел родные сердцу места, «поместье мирное» в стихотворениях «Домовому» и «Деревня». Стихотворение «Деревня» нам больше известно как яркое выражение антикрепостнических настроений юного поэта, яркий сатирический памфлет, но начало его совсем иное по духу и по стилю.
Это светлое, приподнятое описание природы, которое с удивительной точностью воссоздает пейзаж Михайловского:
Я твой — люблю сей темный сад
С его прохладой и цветами,
Сей луг, уставленный душистыми скирдами,
Где светлые ручьи в кустарниках шумят.
Везде передо мной подвижные картины:
Здесь вижу двух озер лазурные равнины,
Где парус рыбаря белеет иногда,
За ними ряд холмов и нивы полосаты,
Вдали рассыпанные хаты,
На влажных берегах бродящие стада,
Овины дымные и мельницы крилаты...
Через месяц, 11 августа 1819 года, поэт уехал из Михайловского. Перед отъездом он написал проникнутое любовью к Михайловскому стихотворение «Домовому»:
Поместья мирного незримый покровитель,
Тебя молю, мой добрый домовой,
Храни селенье, лес, и дикий садик мой,
И скромную семьи моей обитель!
Пушкин словно предчувствовал, что расстается с милым его сердцу «пустынным уголком» на долгое время. Вскоре он был сослан императором Александром I на юг за то, что, по словам царя, «наводнил всю Россию возмутительными стихами».
Лишь через пять лет Пушкин вновь оказался в Михайловском, но теперь уже в ссылке, которая длилась с 9 августа 1824 года по 3 сентября 1826 года. Оторванный от друзей, от общества, отданный под унизительный надзор местных и духовных властей, поэт вначале чувствовал себя как в тюрьме. Даже красота здешней природы, которую он любил и которой восторгался в первые приезды сюда, теперь в какой-то мере померкла для него. Ситуация усугубилась ссорой с отцом, который взял на себя неблаговидную роль следить за неблагонадежным сыном. Но вот родители, сестра и брат уехали, Пушкин остался наедине с самим собой, с природой, его окружавшей. Прошло всего несколько месяцев, и он снова всей душой ощутил ее очарование, а вынужденное одиночество дало ему возможность отдаться поэтическому творчеству. «Святое Провиденье», русская природа, люди, окружавшие здесь поэта, спасли его: ссылка в Михайловское неожиданно обернулась небывалым расцветом творчества, порой вдохновенного труда, неожиданных открытий, любви, радости общения с близкими по духу людьми.
Как подсчитали исследователи творчества поэта, всего им было написано в Михайловском свыше ста произведений, и среди них немало подлинных шедевров. Здесь во время ссылки создавались такие произведения, как трагедия «Борис Годунов», «деревенские» главы романа «Евгений Онегин», поэма «Цыганы», стихотворения «К морю», «Сожженное письмо», «Я помню чудное мгновенье...», «19 октября», «Зимний вечер», «Вакхическая песня» и многие, многие другие. Большинство из них так или иначе связано с Михайловским и его окрестностями.
Оказавшись в Михайловской ссылке, Пушкин постепенно погружается в деревенскую жизнь: его день наполнен простыми радостями, общением с соседями, долгими прогулками, когда он мог вволю любоваться русской природой. Здесь поэт проникается ее неброской красотой, которая состоит не в экзотических, неординарных пейзажах, как в произведениях романтизма, а в милых, привычных, почти бытовых картинах будничной деревенской жизни. Так изображает Пушкин русскую природу в стихотворениях той поры и в романе «Евгений Онегин». Своим восхищением он как будто «заражает» читателя, для которого стало настоящим открытием то, что такая обычная природа среднерусской полосы может быть предметом поэтического вдохновения. Пушкин находит красоту в, казалось бы, неприятном факте увядания природы, ему дорога она такой, какая есть.
Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле,
Проглянет день, как будто поневоле,
И скроется за край окружных гор.
(«19 октября» 1825 г.)
Одновременно поэт стремится снять романтический ореол с многих событий в природе. Так, в стихотворении «Зимний вечер» 1825 года его лирический герой, несмотря на буйство стихии за окном, продолжает жить своей жизнью, буря не кажется зловещей или грозящей опасностью:
Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя,
То по кровле обветшалой
Вдруг соломой зашумит,
То, как путник запоздалый,
К нам в окошко застучит.
Пушкин любуется природой, наблюдает ее и ищет прелесть в каждой, пусть и неприглядной детали, передавая пейзаж таким, как он есть, без прикрас. Без сомнения, такое изменение отношения к природе говорит и об изменениях во внутреннем мире поэта: он обрел покой, и природа стала его опорой, ее красота вдохновляет и дает ему силы жить. Об этом свидетельствуют и многие строки из романа «Евгений Онегин», посвященные природе. Вот как, например, поэт изображает приближение зимы:
Встает заря во мгле холодной;
На нивах шум работ умолк;
С своей волчихою голодной
Выходит на дорогу волк;
Его почуя, конь дорожный
Храпит — и путник осторожный
Несется в гору во весь дух;
На утренней заре пастух
Не гонит уж коров из хлева,
И в час полуденный в кружок
Их не зовет его рожок;
В избушке распевая, дева
Прядет, и, зимних друг ночей,
Трещит лучинка перед ней.
Кажется, что эту простую, но удивительно поэтичную картину поэт увидел из окна своего кабинета в Михайловском и сразу запечатлел в стихах, которые стали близки и понятны всем. Как отмечает известный пушкинист С. Бонди, Пушкин «учит нас видеть, понимать и любить нашу скромную по сравнению с пышным Югом, но прекрасную в своей простоте природу...» И эту новую грань его талант обрел именно в годы Михайловской ссылки.
Здесь жизнь поэта обрела новые краски: он многое пережил, перечувствовал, его ждали дружеские встречи и любовные волнения, новые знакомства и общение с простыми русскими людьми. Он много думает, читает, творит. В период ссылки Пушкин со всей тщательностью и требовательностью к себе подготовил книгу «Стихотворения Александра Пушкина», которая разошлась с невиданной для того времени быстротой. Читатели с нетерпением ждали новых глав «Евгения Онегина», работа над которыми здесь шла особенно интенсивно.
Но все же сознание того, что он находится в ссылке, в неволе, тяжким гнетом ложилось на сердце поэта. На протяжении почти всего срока ссылки Пушкин стремился вырваться на свободу, обращался с просьбой к друзьям, которые могли похлопотать перед властями об изменении его судьбы. Но долгожданная свобода пришла лишь после печальных событий: вскоре после «возмущения» на Сенатской площади 14 декабря 1825 года он узнает о казни и ссылке своих друзей- декабристов. По совету друзей Пушкин обратился к новому царю Николаю I с прошением об освобождении, ссылаясь на необходимость лечения. Не имея прямых улик о противоправительственной деятельности поэта, царь вызвал Пушкина в Москву, чтобы окончательно решить его судьбу. Так завершилась Михайловская ссылка. Покидая дорогие сердцу места, поэт везет с собой одно из самых глубоких и сложных стихотворений на тему поэтического творчества — «Пророк», — которое во многом определило его дальнейший творческий и жизненный путь.
Но и после отъезда Михайловское остается тем «милым пределом», куда постоянно стремился душой поэт. Он побывал здесь через два месяца после освобождения, чтобы привести в порядок рукописи и библиотеку. Летом 1827 года снова приехал сюда, как он сам говорил — «убежал, почуяв рифмы». Именно тогда Пушкин начал работу над историческим романом «Арап Петра Великого», а также написал знаменитое стихотворение «Поэт». В последние годы жизни он хотел поселиться здесь с семьей, но царь Николай I не отпускал поэта из-под бдительного надзора. За год с небольшим до смерти во время одного из последних приездов в Михайловское осенью 1835 года Пушкин написал стихотворение «Вновь я посетил...» — своеобразный «путеводитель» по Михайловскому и его окрестностям. После длительного отсутствия поэт как будто снова проходит по родным местам, где он провел «изгнанником два года незаметных», но с печалью отмечает перемены, которые принесло неумолимое время. Кажется, что поэт предчувствовал свою безвременную кончину и этим стихотворением прощался с Михайловским и всем тем, что было связано с этим местом. Вот почему, как и «Памятник», это стихотворение стало итоговым. В нем поэт размышляет о смысле жизни, о своей судьбе и в то же время говорит 6 будущем, которое он всегда ощущал как живую связь поколений и времен.
Весной 1836 года Пушкин снова оказался в родных местах, но повод для этой поездки был печальным — смерть матери. Гроб с ее телом он привез, как и обещал ей перед смертью, в Святогорский монастырь. Древнее «кладбище родовое» создает атмосферу тишины и спокойствия, о чем так выразительно сказал поэт:
Но как же любо мне
Осеннею порой, в вечерней тишине,
В деревне посещать кладбище родовое,
Где дремлют мертвые в торжественном покое.
Именно здесь и завещал похоронить себя Пушкин в тот последний свой приезд в Михайловское. Накануне возвращения в Петербург он внес в монастырскую казну деньги, закрепив за собой клочок земли на случай смерти. Вскоре трагически оборвалась жизнь величайшего русского поэта, и морозным февральским утром 1837 года он был похоронен в Святогорском монастыре недалеко от самого дорогого для него места — Михайловского. Но история этого удивительного края со смертью Пушкина не оборвалась, а напротив, обрела новую силу, теперь уже навсегда соединившись для всех почитателей поэта с его личностью и творчеством.
Как отмечал С.С. Гейченко, который почти полвека был директором и хранителем Пушкинского заповедника, в разные годы «в глуши лесов сосновых» поэт создавал свой Михайловский цикл. К такой своеобразной «Михайловской тетради» Гейченко относит не только произведения, написанные в Михайловском, но и связанные с ним по духу и по тематике, по образному строю или же отдельным мотивам. Рассмотрим в докладе те из них, которые возникли именно в годы пребывания поэта в Михайловском.
Прежде всего остановимся на некоторых образах и картинах из романа «Евгений Онегин», работа над которым активно шла во время Михайловской ссылки Пушкина. О тесной связи между романом и местами, где в то время находился поэт, говорит уже тот факт, что многие пейзажи в романе точно списаны с натуры — по ним буквально можно представить себе окрестности Михайловского. Но не менее реалистично описание господского дома и его интерьера: буквально таким, каким он изображен в романе, мы можем видеть и сейчас дом поэта, который стоит на краю крутого холма и обращен северным фасадом к реке Сороти и ее живописным окрестностям.
Если же мы обойдем его, то окажемся у южного фасада, вы ходящего к парку. Даже тем, кто никогда не бывал в Пушкинском заповеднике, этот дом хорошо знаком по пушкинским строкам из «Евгения Онегина»:
Господский дом уединенный,
Горой от ветров огражденный,
Стоял над речкою. Вдали
Пред ним пестрели и цвели
Луга и нивы золотые,
Мелькали села; здесь и там
Стада бродили по лугам...
По сравнению с имениями помещиков-соседей он казался «скромным» — небольшим по размеру и незамысловатым по архитектуре и внутреннему устройству, выглядевшим несколько старомодным:
Почтенный замок был построен,
Как замки строиться должны:
Отменно прочен и спокоен
Во вкусе умной старины.
Таким мы видим его во второй главе «Евгения Онегина», таким видел его и Пушкин, приехавший в Михайловское в 1824 году. Типична для пушкинской эпохи и внутренняя обстановка дома. Мы вполне можем ее представить себе по описанию в романе и увидеть, войдя в дом-музей поэта:
В гостиной штофные обои,
Портреты дедов на стенах,
И печи в пестрых изразцах.
Высокий изразцовый камин, о котором сказано в этих строках из второй главы «Евгения Онегина», находится в углу комнаты, а на стенах портреты двоюродного, деда Пушкина Ивана Абрамовича Ганнибала, матери поэта Надежды Осиповны и отца Сергея Львовича, а также более отдаленных предков и родственников. Здесь же стоит старинный бильярд, на котором лежат подлинные вещи Пушкина: кий и бильярдные шары.
Гостиная, или зальце, делит весь дом на две половины. Через нее можно пройти в переднюю, на балкон с четырьмя деревянными колоннами и к заднему крыльцу. Стремясь отвадить докучавших ему соседей-помещиков, поэт частенько с этого крыльца отправлялся из дома, когда к его парадному крыльцу подъезжали непрошеные гости. Не удивительно, что именно так описывает поэт и поведение своего героя Онегина, оказавшегося в деревне:
Сначала все к нему езжали;
Но та как с заднего крыльца
Обыкновенно подавали
Ему донского жеребца,
Лишь только вдоль большой дороги
Заслышит их домашни дроги, —
Поступком оскорбясь таким,
Все дружбу прекратили с ним.
Но, безусловно, особое значение в романе имеет описание кабинета Онегина. Хотя Пушкин не раз подчеркивал «разность» между ним и его героем, он все же не мог не наделить Онегина и некоторыми своими чертами. Вот почему так похожи оказались два кабинета: Онегина в романе и Пушкина в Михайловском доме. Сейчас эта часть дома — святая святых творчества поэта — тщательно восстановлена — все так, как было при жизни Пушкина: на столе чернильница, «черная тетрадь», табачница, подсвечник. На стенах висят портреты Жуковского, Байрона, а рядом стоит небольшая статуэтка — Наполеон со сложенными крест-накрест руками и нахмуренным лицом. Каждому читателю романа «Евгений Онегин» хорошо знаком этот интерьер — перед нами кабинет героя, который посещает Татьяна после отъезда Онегина:
И стол с померкшею лампадой,
И груда книг, и под окном
Кровать, покрытая ковром,
И вид в окно, сквозь сумрак лунный,
И этот бледный полусвет,
И лорда Байрона портрет,
И столбик с куклою чугунной
Под шляпой с пасмурным челом,
С руками, сжатыми крестом.
Но если мы находим отдельные черты сходства между автором и героем романа, то можно предположить, что, живя в Михайловском, Пушкин находил рядом с собой и прототипов других героев этого произведения. Безусловно, все они — типичны для той эпохи, то есть являются художественным обобщением. И все же...
Как не вспомнить, например, няню Татьяны? Этот колоритный образ в романе занимает особое место: именно ей Татьяна поверяет свои сердечные тайны, от нее слышит так волнующие сердце девушки «страшные» рассказы и сказки, образы которых становятся для Татьяны частью ее внутреннего мира. Разве не похожа эта удивительно добрая и мудрая простая русская женщина на няню самого поэта Арину Родионовну? С раннего детства она вводила будущего поэта в русский сказочный мир, пела песни, которые так органично вошли в юную душу, а потом вплелись в его стихи, поэмы, баллады:
Спой мне песню, как синица
Тихо за морем жила;
Спой мне песню, как девица
За водой по утру шла.
(«Зимний вечер»/
Пушкинисты считают, что Арина Родионовна стала прототипом не только няни Татьяны в «Евгении Онегине», но черты ее нашли отражение и в таких произведениях, как «Дубровский», «Борис Годунов», «Русалка» и многих других. Сестра Пушкина Ольга Сергеевна вспоминала о ней: «Была она настоящая представительница русских нянь; мастерски говорила сказки, знала народные поверья и сыпала пословицами, поговорками. Александр Сергеевич, любивший ее с детства, оценил ее вполне в то время как жил в ссылке, в Михайловском». Арина Родионовна, остававшаяся с ссыльным поэтом в Михайловском, стала для него самым родным и близким человеком. Она внимательно следила за тем, чтобы создавать вокруг своего воспитанника атмосферу уюта и тепла, помогала ему, как могла. Много теплых слов сказал о ней в своих стихах Пушкин, называя Арину Родионовну так: «подруга дней моих суровых». Недаром одно из строений в Михайловском, расположенное в нескольких шагах от господского дома, так и названо хранителями заповедника: домик няни. При Пушкине в одной из комнат этого флигелька — светелке — жила Арина Родионовна:
Ты под окном соей светлицы
Горюешь, будто на часах,
И медлят поминутно спины
В твоих наморщенных руках, —
писал поэт, вспоминая любимую няню и ее уютный домик в стихотворении 1826 года «Няне». Когда Пушкин приехал в Михайловское в 1835 году, Арины Родионовны уже не было в живых. Вот почему с такой грустью звучат проникновенные строки из стихотворения «Вновь я посетил...».
Вот опальный домик,
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет — уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжелых,
Ни кропотливого ее дозора.
Но не только няня поэта вдохновляла его на создание незабываемых поэтических образов, в том числе и в романе «Евгений Онегин». Многие исследователи творчества Пушкина говорят о том, что соседнее Тригорское стало основой изображения дома, парка и самой семьи Лариных в романе. Во всяком случае, создатели Пушкинского заповедника именно так организовали композицию дома-музея и даже выделили в Тригорском парке места, где «гуляла» Татьяна, где произошло ее объяснение с Онегиным.
От Тригорского дома между прудом и поросшим скатом холма к реке Сороти ведет тропинка. Она переходит в небольшую липовую аллею. Первый поворот направо — аллея выходит на площадку у обрыва над рекой. Тридцать старых лип образуют естественную беседку. Под склонившимся к обрыву старым дубом стоит старинная садовая скамья. «Скамьей Онегина» нарекли ее еще в семье Осиповых-Вульф. Действительно, кажется, будто именно в таком уголке парка и могло произойти всем памятное объяснение Онегина с Татьяной:
Татьяна прыг в другие сени,
С крыльца на двор, и прямо в сад,
Летит, летит; взглянуть назад
Не смеет; мигом обежала
Крутины, мостики, лужок,
Аллею к озеру, лесок,
Кусты сирен переломала,
По цветникам летя к ручью,
И, задыхаясь, на скамью
Упала...
Черты Прасковьи Александровны Осиповой во многом отразились в образе матери Татьяны Лариной. Оставшись после смерти мужа главой многочисленного семейства, Прасковьи Александровны взяла на себя все хозяйственные заботы по имению, как и мать Татьяны и Ольги в романе:
Она езжала по работам,
Солила на зиму грибы,
Вела расходы, брила лбы...
Другие члены большой и дружной семьи Осиповых-Вульф также могут быть сопоставлены с героями романа: сына Прасковьи Александровны Алексея Вульфа иногда сравнивают с Ленским, а двух дочерей от первого брака — старшую Анну и младшую Евпраксию Вульф — соответственно с Татьяной и Ольгой. Очевидно, прямых сопоставлений между героями художественного произведения и реальными людьми нет и быть не может. Но главное конечно же в другом: не будь у Пушкина Тригорского, вся его жизнь была бы другой, все было бы иначе не только в его судьбе, но — кто знает? — быть может, и в судьбе его героев: Онегина, Ленского, Татьяны, Ольги. Вот почему Тригорское, как и Михайловское, для нас стало одним из важнейших мест, овеянных живым присутствием Пушкина, его поэтическим гением.
В годы Михайловской ссылки, когда Пушкин находился вдали от близких, дорогих ему людей, с новой силой зазвучала в его творчестве тема любви и дружбы. Вспомним, с кем Пушкин, будучи в ссылке, переписывался, кто приезжал к нему. О них напоминают посетителям дома-музея портреты на стенах комнат. Прежде всего это лицейские друзья Пушкина — Иван Иванович Пущин, Антон Антонович Дельвиг, Александр Михайлович Горчаков, а также портрет поэта и друга Николая Михайловича Языкова, с которым Пушкин познакомился у своих соседей по имению Осиповых-Вульф, живших неподалеку в Тригорском. Ближайший друг Пушкина с лицейской поры Иван Иванович Пущин посетил поэта в его Михайловском изгнании 11 января 1825 года. «Поэта дом опальный, / О Пущин мой, ты первый посетил...», — так вспоминал об этом Пушкин в стихотворении «НИ. Пущину». Встреча друзей была радостной и бурной. Заслышав перекат бубенцов, Пушкин выскочил на крыльцо дома.
Мой первый друг, мой друг бесценный!
И я судьбу благословил,
Когда мой двор уединенный,
Печальным снегом занесенный,
Твой колокольчик огласил.
По воспоминаниям Пущина, разговорам и расспросам не было конца. Они понимали друг друга с полуслова. Потом Пушкин читал вслух привезенную Пущиным новую комедию— «Горе от ума» Грибоедова, говорили о ней и ее авторе и снова читали. Конечно, Пушкин прочел и кое-что из своих новых произведений, среди которых была поэма «Цыганы».
Говорили о том, что волновало всех — о тайных обществах, ведь Пущин принадлежал к наиболее радикальному крылу декабристов, а позднее принял участие в восстании 14 декабря 1825 года, за которым последовала двадцатилетняя каторга. Летом 1826 года Пушкин получил в Михайловском известие о событиях в Петербурге, казнях и ссылках, постигших «друзей, товарищей, братьев», и был потрясен. Но пока два бывших лицеиста еще могли мирно беседовать вдалеке от бурлящих столиц. Это было последнее свидание друзей.
Но в Михайловском жизнь одарила Пушкина и новыми знакомствами и встречами, многие из которых стали началом длительной дружбы. Так случилось и с соседями из Тригорского и их гостем Николаем Михайловичем Языковым. Языков учился в Дерптском университете вместе с сыном хозяйки Тригорского Алексеем Николаевичем Вульфом. Приезжая на зимние и летние каникулы домой, Вульф познакомился с Пушкиным, они устраивали пирушки, ухаживали за тригорскими барышнями, говорили о литературе. Так еще до встречи Пушкин услыхал о Языкове.
Здравствуй, Вульф, приятель мой!
Приезжай сюда зимой,
Да Языкова поэта
Затащи ко мне с собой.
Потом поэты часто встречались в Тригорском, куда Пушкин приходил отдохнуть, поговорить, найти дружеское понимание и сочувствие. И здесь же его ждала еще одна знаменательная встреча, которая вдохновила поэта на создание одного из самых лучших в мировой литературе любовных стихотворений — «Я помню чудное мгновенье...», обращенного к Анне Петровне Керн. Знакомство Пушкина с ней состоялось в Петербурге в доме Олениных, приятелей поэта и родственников Анны Петровны по мужу, в 1819 году — еще до ссылки Пушкина на Юг. Поэт был очарован красотой и обаянием молодой женщины. Но потом они надолго расстались. Новая встреча произошла спустя много лет. Анна Петровна была племянницей Прасковьи Александровны Осиповой, хозяйки имения Тригорское. Летом 1825 года она приехала погостить к родным. Узнав об этом, Пушкин тут же отправился в Тригорское, чтобы встретиться с ней. Знакомство возобновилось. Вот что вспоминает об этом сама Анна Петровна:
«Тетушка предложила нам всем после ужина прогулку в Михайловское. Пушкин очень обрадовался этому, и мы поехали. Погода была чудесная, лунная июньская ночь дышала прохладой и ароматом полей. ... Приехавши в Михайловское, мы не вошли в дом, а пошли прямо в старый, запущенный сад. «Приют задумчивых дриад», с длинными аллеями старых дерев, корни которых, сплетясь, вились по дорожкам, что заставляло меня спотыкаться, а моего спутника (Пушкина) вздрагивать. ... Подробностей разговора нашего не помню; он вспоминал нашу первую встречу у Олениных, выражался о ней увлекательно, восторженно ...
На другой день я должна была уехать в Ригу вместе с сестрою Анной Николаевной Вульф. Он пришел утром и на прощанье принес мне экземпляр 2-й главы Онегина, в неразрезанных листах, между которых я нашла вчетверо сложенный лист бумаги со стихами»:
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
В глуши, во. мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.
Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
«Когда я собиралась спрятать в шкатулку поэтический подарок, он долго на меня смотрел, потом судорожно выхватил и не хотел возвращать; насилу выпросила я их опять; что у него промелькнуло тогда в голове, не знаю».
На самом деле эта встреча с Анной Петровной Керн оставила в сердце Пушкина глубокое яркое чувство. 21 июля 1825 года он писал в Ригу Анне Николаевне Вульф: «Каждую ночь гуляю я по саду и повторяю себе: она была здесь — камень, о который она споткнулась, лежит у меня на столе, подле ветки увядшего гелиотропа, я пишу много стихов — все это, если хотите, очень похоже на любовь...»:
И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.
А через четыре дня после письма к Анне Вульф Пушкин написал самой Анне Петровне Керн: «Ваш приезд оставил во мне впечатление более глубокое и мучительное, чем то, которое некогда произвела на меня встреча наша у Олениных. Лучшее, что я могу сделать в моей печальной деревенской глуши, — это стараться не думать больше о вас».
Но поэт не мог не думать о ней, они оставались друзьями до самой смерти Пушкина. А нам в память об этой встрече поэт оставил удивительное по красоте и гармонии, полноте и глубине чувства стихотворение. Сейчас в Михайловском посетители могут и сами вступить на ту самую аллею, по которой когда-то гуляли поэт и его возлюбленная. Здесь все по- прежнему: от небольшого прудика, заросшего ряской, который находится в глубине старинного парка, берет начало одна из самых красивых аллей Михайловского — липовая, за которой так и закрепилось название каллея Керн». Пройдя по ней и став как бы соучастниками той знаменательной встречи, мы можем выйти к дому поэта. И здесь, в кабинете Пушкина, увидеть еще одно свидетельство «прекрасного мгновенья» — подарок от Анны Петровны Керн: маленькую подножную скамеечку, на которой любил сидеть Пушкин, беседуя с той, к которой обращено одно из самых изумительных его стихотворений.
Действительно, в Михайловском, как нигде более, ощущается живая связь времен, эпох, поколений — именно то, о чем мечтал поэт, посещая дорогие ему места. Вот почему столь значимая в его творчестве тема памяти оказалась настолько важной в стихах, связанных с Михайловским. Уже на закате своей жизни в одно из последних посещений излюбленного поэтом «приюта спокойствия, трудов и вдохновенья» он написал стихотворение, которое стало не только своеобразным прощанием с Михайловским, но и заветом потомкам. Это стихотворение «Вновь я посетил...» В нем Пушкин как бы вновь возвращается в «минувшее» и дает нам возможность вместе с ним пройтись по знакомым местам: посидеть над «холмом лесистым», насладиться картиной озера, которое «меж нив златых и пажитей зеленых», «синея, стелется широко», дойти до «границы владений дедовских» по «дороге, изрытой дождя-г ми», и, наконец, увидеть те самые три сосны, которые вдохновили его на создание удивительного по глубине и законченности художественного образа. «Зеленая семья» олицетворяет вечное движение жизни, которое позволяет поэту обратиться прямо к нам — тем, кто сегодня приходит под сень Михайловских рощ и чувствует здесь живое присутствие Пушкина:
Здравствуй, племя Младое, незнакомое! не я
Увижу твой могучий поздний возраст,
Когда перерастешь моих знакомцев
И старую главу их заслонишь
От глаз прохожего. Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет.
(Проблема жанра и композиции романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин»)
«...В «Онегине» мы видим поэтически воспроизведенную картину русского общества, взятого в одном из интереснейших моментов его развития», — писал В.Г. Белинский о романе Пушкина «Евгений Онегин», рассматривая его как первое истинно реалистическое произведение. Сейчас общепризнанным является суждение критика о том, что главное произведение поэта — это подлинная «энциклопедия русской жизни». Но значит ли это, что проблемы, связанные с жанром и композицией столь яркого и разностороннего произведения, до конца исчерпаны? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к истории создания романа.
Пушкин начинает писать «Евгения Онегина» в 1823 году. В то время поэт находится в южной ссылке. Этот период исследователи называют романтическим: Пушкин увлекается творчеством Байрона, что находит отражение и в его собственной поэзии. Но задача, поставленная автором «Евгения Онегина», оказалась шире, чем то, что возможно было сделать средствами романтической поэзии. Пушкин хотел показать в своем романе молодого человека, типичного для своего времени, что было невозможно сделать байроновскими средствами. Герой в произведениях романтизма окутан тайной, тогда как в реальной жизни происхождение многих его черт было вполне понятно для Пушкина. Он считал важным показать истоки той особой «болезни» своих современников, которая в «Онегине» названа «русской хандрой», и объяснить причину этого нового явления, приведшего к появлению особого типа личности с «преждевременной старостью души». «Кого займет изображение молодого человека, потерявшего чувствительность сердца в несчастиях, не известных читателю», — так сам автор определил новый подход к изображению героя. И вот тогда он приступает к созданию первого в русской литературе реалистического социально-психологического романа. В «Евгении Онегине» представлен «типический герой в типических обстоятельствах», в нем нет ни малейшего намека на исключительную, экзотическую обстановку, свойственную романтическим произведениям. Но еще важнее другое: «мировая скорбь» романтика, которая появляется как следствие открытия героем, личностью исключительной, общего несовершенства мира и разочарования во всем, в «Онегине» мотивируется вполне реалистическими причинами.
Таким образом, с точки зрения жанровой характеристики произведения, очень важно то, что «Евгений Онегин» — произведение далеко не романтическое. Но своеобразие романа обусловлено не только этим: сам автор развивался и совершенствовался, и многие свои литературные открытия он использовал при создании этого произведения. Роман «Евгений Онегин» получился сложным и неоднозначным, так как новым стал не только образ главного героя; новаторство автора проявилось и в жанре, и в композиции произведения.
«Я пишу теперь не роман, а роман в стихах: дьявольская разница», — так определил жанр «Евгения Онегина» Пушкин в письме Вяземскому. Роман как эпическое произведение, предполагает отстраненность автора от описываемых событий и объективность в их оценке; стихотворная же форма усиливает лирическое начало, связанное с личностью создателя. Значит, это произведение относится к лиро-эпическим жанрам. В романе «Евгений Онегин» есть два художественных пласта, два мира — мир «эпических» героев (Онегина, Татьяны, Ленского и других персонажей) и мир автора, отраженный в лирических отступлениях. Их тематика весьма разнообразна и включает в себя воспоминания поэта, его оценку героев романа, полемику с литературными оппонентами. Так, в одном из отступлений Пушкин пишет о женских ножках («...Дианы грудь, ланиты Флоры / Прелестны, милые друзья! / Однако ножка Терпсихоры / Прелестней чем-то для меня...»), в другом — о романтических литературных героях («Лорд Байрон прихотью удачной / Облек в унылый романтизм / И безнадежный эгоизм...»), в третьем — о светских условностях, которые иногда при всей своей нелепости могут стать причиной убийства человека («Враги!../ Они друг другу в тишине / Готовят гибель хладнокровно... / Не засмеяться ль им, пока / Не обагрилась их рука, / Не разойтись ли полюбовно?.. / Но дико светская вражда / Боится ложного стыда».). В лирических отступлениях поэт дает широкую картину современной жизни, расширяя границы художественного произведения и придавая его сюжету реалистичность и правдоподобие.
Это же дает право называть «Евгения Онегина» социальным романом, так как в нем Пушкин показывает дворянскую Россию 20-х годов XIX века, сравнивает светских петербургских людей с простыми помещиками: их нравы, интересы, привычки — и стремится объяснить различные социальные явления. Например, поэт обусловливает разницу между характерами светских дворян и помещиков близостью последних к старорусской культуре и к простой природе, а скуку петербургских молодых людей (на примере Онегина) — пресыщенностью мишурной и пустой жизнью высшего света, а также невозможностью найти свое место в обществе, самореализовавшись на интересном им поприще.
«Евгений Онегин» — это и социально-бытовой роман с любовной сюжетной линией, обычной для произведений того времени: «высокий» герой, уставший от света, едет путешествовать, знакомится с девушкой, которая влюбляется в него, и герой либо не может ее любить по таинственным причинам — все заканчивается тогда трагически, либо отвечает ей взаимностью, но обстоятельства им мешают быть вместе — но все заканчивается хорошо. Примечательно, что Пушкин лишает историю романтического оттенка: Онегин едет в деревню, потому что должен получить наследство, а любовь Татьяны он не просто не разделяет, но и не видит в чувстве девушки глубины и серьезности. Таким образом сюжету романа придается явная реалистичность.
Но такая «бытовая» история была бы неинтересна, если бы не психологическое мастерство Пушкина, которое позволяет с полным правом назвать этот роман и психологическим. Поэт не просто описывает события из жизни обычного дворянина; он наделяет героя ярким и одновременно типичным для светского общества характером, объясняет происхождение его апатии и скуки, причины его поступков. Его герой меняется под действием жизненных обстоятельств и становится способным на настоящие, серьезные чувства. И пусть счастье обходит его стороной, так часто бывает в реальной жизни, но он любит, он переживает — вот почему образ Онегина (не условно-романтического, а настоящего, живого героя) так поразил современников Пушкина. Многие в себе и в своих знакомых находили его черты, как и черты других персонажей романа — Татьяны, Ленского, Ольги, — настолько верным было изображение типичных людей той эпохи.
Но типичность проявилась не только в выборе персонажей: Пушкин ставит своих героев в обычные, можно даже сказать, банальные обстоятельства. Ведь девушки того времени часто влюблялись в хоть сколько-нибудь странных молодых людей, надеясь найти в них героев сентиментальных романов, а светские люди редко женились на дочерях небогатых помещиков. Причиной этого был, естественно, сам склад русского общества: браки по любви были большой редкостью. А, как известно, типичные герои в типичных обстоятельствах, страдающие от социально обусловленных проблем, — это главный предмет изображения писателей реалистического направления. Таким образом, «Евгений Онегин» — это реалистический социально-психологический роман с любовной интригой в качестве сюжетообразующего стержня.
Для создания подобного произведения необходимо было отказаться не только от стандартного содержания, но и изменить саму композицию романа. Так, Пушкин отказывается от некоторых традиционных элементов, таких как изображение ряда важных с точки зрения развития действия событий — свадьбы Татьяны, реакции Ольги на смерть Ленского и др. Вместо привычного вступления с обращением к Музе — в конце седьмой главы дается пародия на него:
Да, кстати, здесь о том два слова:
Пою приятеля младого
И множество его причуд.
Благослови мой Долгий труд,
О ты, эпическая муза!
И, верный посох мне вручив,
Не дай блуждать мне вкось и вкривь..,
Пушкин делает это с целью подчеркнуть правдоподобие рассказанной, истории: в реальной жизни нет вступлений и эпилогов, какие-то события остаются нам неизвестными, но мы продолжаем жить дальше, как это делают Онегин, Татьяна и другие герои романа после его завершения.
Тем не менее нельзя отрицать, что у каждого литературного произведения есть своя структура, свое особое построение. Так, по принципу художественной симметрии строится сюжет романа Он имеет «зеркальную» структуру: в центре стоит сцена убийства Ленского, а отдельные эпизоды и детали попарно параллельны. В первой части произведения Онегин едет в деревню из города и Татьяна влюбляется в него, пишет письмо с признанием, а он лишь читает наставления «смиренной девочке»; во второй части — Татьяна приезжает из деревни в столицу, где встречает Онегина, будучи замужней дамой, и уже Евгений влюбляется в нее, в свою очередь, пишет ей письмо, л она ему отказывает и тоже укоряет его: «Как с вашим сердцем и умом / Быть чувства мелкого рабом?» Перекликаются также и некоторые детали: описание деревенского и городского кабинетов Онегина, книги, которые читает он в городе и деревне, образы, возникающие во сне Татьяны (чудовища, среди которых появляется Евгений, убивающий Ленского), соотносимые с изображением гостей на ее именинах и последующими событиями, связанными с дуэлью. Роман имеет также «кольцевое» построение: он начинается и заканчивается изображением жизни героя в Петербурге.
Система персонажей тоже имеет упорядоченную структуру. Главный принцип ее построения — это антитеза. Например, Онегин противопоставлен и Ленскому (как байронический герой — романтику-мечтателю), и Татьяне (как столичный денди — простой русской девушке), и высшему свету (хоть он и типичный молодой человек, но уже уставший от пустых развлечений), и соседям-помещикам (как аристократ со столичными привычками — сельским жителям-помещикам). Татьяна же противопоставляется и Ольге (последняя слишком пуста и легкомысленна по сравнению с героиней, которая «любит не шутя»), и московским барышням (они говорят ей о своих «сердечных тайнах», модах, нарядах, тогда как Татьяна сосредоточена на уединенной внутренней жизни — «задумчивость ее подруга», любит чтение, прогулки на природе, а моды ее вовсе не интересуют). Очень важно отметить, что автор противопоставляет и сравнивает оттенки, детали одних и тех же качеств (что также характерно для реальной жизни), это не классицистские или романтические литературные клише: добрый — злой, порочный — добродетельный, банальный — оригинальный и т.д. Примером могут служить сестры Ларины: и Ольга, и Татьяна— естественные, милые девушки, влюбившиеся в блестящих молодых людей. Но Ольга легко меняет одну любовь на другую, хотя совсем недавно была невестой Ленского, а Татьяна любит одного Онегина всю жизнь, даже выйдя замуж и оказавшись в высшем свете.
Достоверность подчеркивается и с помощью вставок текста: писем Татьяны и Онегина, песни девушек, стихов Ленского. Часть из них отличается иной строфикой (написана не «онегинской строфой»), имеет отдельное название, чем не только выделяется из общего текста романа, но и придает ему «документальность».
Необходимо также сказать, как Пушкин пользуется делением на главы и строфы. Известно, что специально для этого произведения он применил особую строфу, которая получила название «онегинской». Она состоит из 14 строк четырехстопного ямба, расположенных по схеме AbAb CCdd EffE gg (рифмы перекрестные, смежные, опоясывающие и заключительное двустишие). Смысловая структура строфы — тезис, его развитие, кульминация, концовка — позволяет передать ход движения мысли. В то же время такая строфа, являясь как бы самостоятельной миниатюрой, позволяла избежать монотонности звучания и давала большой простор авторской мысли. Онегинской строфой написан весь роман за исключением некоторых вставных элементов: писем Татьяны и Онегина, песни девушек. Такие инородные по отношению к авторскому тексту вставки подчеркивают достоверность происходящего в романе. Часто они имеют еще и отдельное название, чем также выделяются из общего текста романа, а все вместе это придает некую «документальность» художественному произведению.
Кроме этого, поэт стремится всеми средствами разнообразить и в то же время строго организовать художественное пространство романа. Для этого он использует многочисленные пропуски (отточия), либо многозначительно намекая на что-то, либо разделяя текст по темам, либо обозначая тем самым временной промежуток. Например, в III строфе третьей главы точки заменяют пространное описание обычного угощения гостей в помещичьем доме (оно сохранилось в рукописи). Пушкин лишь кратко отмечает «тяжелые услуги / Гостеприимной старины», и уже в IV строфе мы видим, как Ленский и Онегин едут обратно домой.
Также Пушкин очень умело прерывает главы, покидая героев неожиданно и не разрушая при этом плана произведения: каждая глава посвящена какой-либо определенной теме, как, например, четвертая глава— отказу Онегина, несчастью Татьяны и взаимной любви ее сестры, а пятая — именинам. Это позволяет, с одной стороны, расставить своеобразные авторские акценты, с другой — заинтересовать читателей (ведь роман публиковался сначала отдельными главами по мере их написания), а с третьей — бросить вызов литературным условностям: «Докончу после как-нибудь», — говорит Пушкин, прерывая III главу «на самом интересном месте»: встрече Татьяны с Онегиным после получения им письма с признанием в любви.
И, наконец, еще одно художественное открытие этого поистине новаторского в жанрово-композиционном отношении произведения — открытый финал. Пушкин сознательно отказывается от традиционной развязки конфликта: автор покидает героя «в минуту, злую для него», после объяснения с Татьяной перед появлением ее мужа, и неясно, чем завершится эта недвусмысленная сцена. Такой финал не просто реалистичен, он вызывает соучастие читателей в решении главной проблемы и выводит ее на уровень «человек и мир», «человек и общество».
Подводя итог, подчеркнем: отказ от старых методов и поиски новых способов отображения действительности в романе Пушкина «Евгений Онегин» отразились практически во всем: и в композиции сюжета, с его особо выстроенной любовной историей, и в системе персонажей, организованной по принципу оппозиций, в самих героях и их характеристике, и, разумеется, в отказе от принципов романтической поэтики и выработке новых реалистических подходов к изображению жизни. В дальнейшем художественные открытия Пушкина указали направление развития для русской литературы XIX века, и роман «Евгений Онегин» стал первым реалистическим произведением в ее истории.
Исследователи творчества Пушкина, сопоставляя различные данные в тексте романа «Евгений Онегин», пришли к выводу, что в нем четко выдержана календарная хронология событий. Сам автор в примечании к роману писал: «Смеем уверить, что в нашем романе время расчислено по календарю»- В данном докладе будет представлен «календарь событий» романа, а также хронология жизни его основных героев.
Достаточно точно можно установить возраст главного героя. Год рождения Евгения Онегина — 1795/96, то есть он немного старше автора (Пушкин родился в 1799 году), являлся ровесником А.С. Грибоедова и таких декабристов, как К.Ф. Рылеев, Никита Муравьев и Сергей Муравьев-Апостол, но был моложе П.Я. Чаадаева, который родился в 1794 году. Как же вычисляется дата рождения героя?
В восьмой главе романа сказано, что после дуэли с Ленским он уезжает из деревни, когда ему было 26 лет:
Убив на поединке друга,
Дожив без цели, без трудов
До двадцати шести годов...
В черновых рукописях романа есть указания на то, что Онегин вышел в свет в возрасте 16 лет — «шестнадцати не больше лет», хотя по рукописям видно, что Пушкин сначала колебался, между 15 й 17 годами. На светскую жизнь в Петербурге герой «убил» восемь лет, то есть к моменту его отъезда в деревню к дяде Онегину должно быть соответственно 24 года. Из текста той же первой главы романа известно, что автор и герой «подружились», но были вынуждены расстаться из-за отъезда Онегина и самого автора. Исходя из биографических данных о жизни Пушкина мы знаем, что поэт был вынужден покинуть Петербург в мае 1820 года — речь идет о его ссылке на Юг. Значит, данные о дате рождения героя подтверждаются.
Косвенным подтверждением расчетов служит еще и указание на то, что в то время как Онегин «наконец увидел свет», его гувернера-француза «прогнали со двора». Это вполне могло быть связано с антифранцузскими настроениями в России времен войны с Наполеоном, а значит, год выхода Онегина в свет— 1812, что соответствует выведенной хронологии.
Год рождения Ленского можно рассчитать относительно даты рождения Онегина. Онегин оказался в деревне в 1820 году, куда летом из Геггингена возвращается молодой поэт, которому в то время было 18 лет:
Он пел поблеклый жизни цвет
Без малого в осьмнадцать лет.
Значит, дата рождения Ленского — 1803 год. Вероятно, он отправляется учиться в Геттингенский университет в 15 лет, что для той эпохи было вполне вероятно, и находится там с 1818 (или даже 1817) года по весну 1820 года. А погиб он на дуэли зимой 1821 года в 18 лет. Получив вызов на дуэль, Онегин размышляет:
А во-вторых: пускай поэт
Дурачится; в осьмнадцать лет
Оно простительно.
Вероятный год рождения Татьяны — тот же 1803, поскольку ей в во время описываемых событий в деревне тоже 17-18 лет, А ее младшая сестра Ольга не могла быть моложе 15 лет — ведь она собирается замуж за Ленского. Скорее всего, ей в то время было 16 лет.
Теперь рассмотрим последовательность действий романа* учитывая установленную хронологию. Итак, весна — лето 1820 года — время, когда разворачивается история любви Татьяны к Онегину. Весной он приехал в деревню, познакомился с вернувшимся домой Ленским, который представил Онегина семье Лариных. Татьяна влюбилась в Онегина и написала ему письмо, после получения которого Онегин объясняется с ней в саду.
В романе немало пейзажных зарисовок, которые также служат нам ориентиром в его хронологии. В конце четвертой главы, в которой происходит объяснение Онегина с Татьяной, говорится о наступлении осени:
Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало,
Короче становился день...
... приближалась
Довольно скучна пора:
Стоял ноябрь уж у двора.
Наступает зима, а с ней — время зимних праздников, Рождественских гуляний и святочных гаданий. Татьяна, которая
... Верила преданьям
Простонародной старины,
И снам, и карточным гаданьям,
И предсказаниям луны...
— решает «по совету няни» «ночью ворожить» — то есть гадать на суженого, думая, безусловно, об Онегине, а потом ей снится о нем загадочный сон, оказавшийся вещим: в нем она предчувствует страшные события, которые вскоре действительно произойдут — дуэль, на которой Онегин убивает Ленского. Святки продолжались от Рождества 25 декабря до Крещенского сочельника — 6 января.
Именины Татьяны — тоже вполне определенная дата: это 12 января по старому стилю. Приехав к Лариным вместе с Ленским, Онегин злится на друга, который не предупредил его о том, что здесь соберутся все соседи-помещики, которых избегает наш герой. В результате злой шутки Онегина он приглашает на танец Ольгу и как будто ухаживает за ней — взбешенный Ленский вызывает его на дуэль.
Таким образом, можно точно установить день роковой дуэли, которая происходит через день после именин: это 14 января 1821 года. Очевидно, сразу после нее Онегин вынужден уехать из деревни. Он отправляется путешествовать по России на целых три года. Интересно, что из «Отрывков из путешествия Онегина», которые по первоначальному замыслу должны были содержаться в восьмой главе романа, которая по цензурным соображениям была снята, Онегин побывал в Одессе. В черновых текстах отмечалось, что там Онегин встретил Пушкина. Известно, что поэт находился в Одессе с июля 1823 года до июля 1824 года. Одновременно с высылкой Пушкина из Одессы в Михайловское Онегин едет в Петербург и попадает туда, вероятно, уже в августе 1824 года.
Из этого следует, что новая встреча Онегина и Татьяны в Петербурге могла произойти осенью 1824 года. Из текста седьмой главы романа мы знаем, что после смерти Ленского и отъезда Онегина из деревни Татьяна вскоре остается одна: Ольга, которая не долго грустила по погибшему жениху, выходит замуж и к концу лета 1821 года уезжает из дому. Этим же летом Татьяна, пытаясь разобраться в своих чувствах и пытаясь понять, кто же такой Онегин, посещает его опустевший дом и читает книги из его библиотеки. Мать, беспокоясь о судьбе старшей дочери, решает повезти ее в Москву, «на ярмарку невест». Конец лета, осень и начало зимы Татьяна проводит в ожидании отъезда, прощаясь с милыми ее сердцу местами:
Ее прогулки длятся доле.
Но лето быстрое летит.
Настала осень золотая.
Природа трепетна, бледна,
Как жертва, пышно убрана...
Вот север, тучи нагоняя,
Дохнул, завыл — и вот сама
Идет волшебница зима.
В самом конце декабря 1821 года или начале января 1822 года Ларины едут в Москву, «не на почтовых, на своих», то есть, как говорили тогда, «на долгих»: почтовые лошади менялись на станциях, а потому ехали быстрее, но они стоили гораздо дороже, чем свои. Так экономная мать Татьяны и везла дочь в Москву:
И наша дева насладилась
Дорожной скукою вполне:
Семь суток ехали оне.
Можно предположить, что в Москву они прибыли вскоре после Рождественского сочельника (24 декабря), потому что московская родственница Лариных княжна Алина в разговоре с матерью Татьяны говорит о своем давнем знакомом, который только что ее навестил:
«...Кузина, помнишьГрандисона?» —
«Как, Градисон?.. а, Градисон!
Да, помню, помню. Где же он?» —
«В Москве, живет у Симеона;
Меня в сочельник навестил;
Недавно сына он женил...»
Вскоре Татьяна знакомится с «важным генералом» — своим будущим мужем, за которого выходит замуж в том же году — осенью или зимой.
К осени 1824 года, когда Онегин возвращается в Петербург, Татьяна — уже княгиня, важная светская дама. Онегин влюбляется в нее, пытается ухаживать, но она остается непреклонной. Все это происходит той же осенью, а зиму страдающий от любовного недуга Онегин проводит, запершись, у себя дома. Лишь в первые дни весны 1825 года, когда лед на Неве и снег на улицах еще не растаяли, он решается последний раз объясниться с Татьяной. Таким образом, их встреча, которая заканчивается признанием Татьяны:
«.. .Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна», —
происходит приблизительно в марте 1825 года, и на этом роман завершается. Эта дата дает основание некоторым исследователям предполагать, что у романа могло быть по замыслу автора продолжение, которое касалось судьбы Онегина: потеряв надежду на личное счастье, он мог вступить в какое-то из декабристских объединений. Доказательством этому служат расшифрованные фрагменты так называемой десятой «сожженной» главы, где речь идет о собраниях декабристов, среди которых упомянуты и многие друзья Пушкина. Но эта глава не только не вошла в окончательный текст романа, но и была уничтожена, видимо, по цензурным соображениям. Сохранившиеся отрывки слишком малы и разрозненны, чтобы на их основании составить представление о дальнейшей судьбе героя.
Таким образом, все же следует признать, что действие романа начинается весной 1820 года и завершается именно весной 1825 года. Это произведение поражает нас не только тем, что в этот недолгий временной отрезок уложилась настоящая «энциклопедия русской жизни» России первой четверти XIX века, но и продуманностью композиции, общей художественной структуры и, как ее неотъемлемой части, внутренней хронологией сюжета.
Как отмечал современный литературовед В. Лакшин, «Евгений Онегин» автобиографичен, пропитан лирикой. Это роман порою очень личный, роман-исповедь, удивительный по откровенной роли в нем автора, выступающего и повествователем, и прямым персонажем. А в то же время «Онегин» — сюжетное повествование с реалистически обрисованными лицами, густым социальным и бытовым фоном, то есть то, что Белинский метко определил как «энциклопедия русской жизни». Но, может быть, не в меньшей мере роман в стихах заслуживает быть названным энциклопедией пушкинской души, Движение души поэта перевоплощалось в движение героев. Свои чувства, раздумья, порывы Пушкин то передавал действующим лицам, то возвращал себе как повествователю, отделенному все же от них незримой чертой».
«Евгений Онегин» — это не просто роман, это роман в стихах. По выражению самого Пушкина, есть «дьявольская разница» между этими двумя жанрами: роман — Это всегда произведение эпическое, а стихотворная форма предполагает наличие лирического начала, субъективного элемента. Таким образом, в романе в стихах весьма значимое место должен занимать образ автора. Рассмотрим же его поподробнее.
Прежде всего автор в этом произведении выступает в нескольких ипостасях. Помимо того, что, как и во всяком эпическом произведении, он является повествователем, в лироэпическом романе Пушкина автор становится еще и лирическим героем. В ипостаси лирического героя он раскрывается в основном за счет так называемых лирических отступлений. Диапазон их тем широк, но можно выделить несколько основных групп. Так, часть лирических отступлений носит автобиографический характер. В них автор вспоминает о своем прошлом, о своих возлюбленных, говорит о жизненном пути и подводит итоги. В конце седьмой главы, например, поэт говорит о любимой женщине:
Но та, которую не смею
Тревожить лирою моею,
Как величавая луна,
Средь жен и дев блестит одна.
С какою гордостью небесной
Земли касается она!
Как негой грудь ее полна!
Как томен взор ее чудесный!.. —
и тут же сам останавливает себя:
Но полно, полно; перестань.
Ты заплатил безумству дань.
В отрывках из главы, посвященной путешествию Онегина. Пушкин сравнивает себя в прошлом и в настоящем:
Какие б чувства ни таились
Тогда во мне — теперь их нет:
Они прошли иль изменились...
Мир вам, тревоги прошлых лет!
В ту пору мне казались нужны
Пустыни, волн края жемчужны,
И моря шум, и груды скал,
И гордой девы идеал,
И безыменные страданья...
Иные нужны мне картины:
Люблю песчаный косогор,
Перед избушкой две рябины,
Калитку, сломанный забор...
Мой идеал! теперь — хозяйка,
Мои желания — покой,
Да щей горшок, да сам большой.
Говоря о различных периодах жизни, автор часто вспоминает Лицей. Например, в самом начале восьмой главы Пушкин пишет;
В те дни, когда в садах Лицея
Я безмятежно расцветал,
Читал охотно Апулея,
А Цицерона не читал,
В те дни в таинственных долинах,
Весной, при кликах лебединых
Близ вод, сиявших в тишине,
Являться муза стала мне.
Моя студенческая келья
Вдруг озарилась: муза в ней
Открыла пир младых затей,
Воспела детские веселья,
И славу нашей старины,
И сердца трепетные сны.
И дальше поэт описывает, как его муза растет и развивается вместе с ним, преодолевая трудности и меняясь под действием времени и жизни.
Но в лирических отступлениях автор пишет не только о себе и своих переживаниях — многие строфы посвящены нравственно-философским проблемам и вопросам. Пушкин дает оценку различным событиям и явлениям жизни, например констатирует, что нет истинной дружбы между его современниками:
Но дружбы нет и той меж нами.
Все предрассудки истребя,
Мы почитаем всех нулями,
А единицами — себя.
Мы все глядим в Наполеоны;
Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно;
Нам чувство дико и смешно, —
и эта ситуация задевает поэта за живое. Неоднократно в лирических отступлениях Пушкин говорит о любви. Это может быть выражено в кратком, иногда шутливом, замечании относительно его пристрастий и оценок женской красоты:
Дианы грудь, ланиты Флоры
Прелестны, милые друзья!
Однако ножка Терпсихоры
Прелестней чем-то для меня.
Но есть и другого рода авторские высказывания на эту тему, как, например, в восьмой главе, где автор в одном из лирических отступлений говорит о любви. Мы можем с уверенностью сказать, что это не простое рассуждение, но изложение его понимания любви и ее влияния на человека в разные периоды его жизни (поэт неоднократно подтверждает эту мысль в разных местах текста романа):
Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Ее порывы благотворны,
Как бури вешние полям...
Но в возраст поздний и бесплодный,
На повороте наших лет,
Печален страсти мертвый след...
Также лирический герой говорит о «своевременности» не только любви, но и всех событий жизни и чувств вообще:
Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел,
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел;
Кто славы, денег и чинов
Спокойно в очередь добился...
Но грустно думать, что напрасно
Была нам молодость дана,
Что изменяли ей всечасно,
И обманула нас она...
Несносно видеть пред собою
Одних обедов длинный ряд,
Глядеть на жизнь, как на обряд,
И вслед за чинною толпою
Идти, не разделяя с ней
Ни общих мнений, ни страстей.
Так пишет Пушкин о тех, кто не смог в силу своей натуры обрести покой и счастье в их общепринятом тогда понимании. Весьма возможно, что поэт и сам себя причисляет к подобным людям, хоть это лирическое отступление посвящено скорее Онегину, чем ему. Отделяя себя от своего героя («Всегда я рад заметить разность / Между Онегиным и мной...»), Пушкин, тем не менее, признает Онегина человеком своего круга, равным ему не только по возрасту и статусу, но и по многим душевным качествам.
Лирического героя Пушкина беспокоят не только общечеловеческие ценности и заботы, он думает также и о жизни особого рода людей — поэтов. Ему хочется умереть не просто так, но оставить «неприметный след» для потомков:
Живу, пишу не для похвал;
Но я бы, кажется, желал
Печальный жребий свой прославить,
Чтоб обо мне, как верный друг,
Напомнил хоть единый звук.
В многочисленных лирических отступлениях бытовой тематики автор рассказывает о своих пристрастиях, об обычаях современников и их нравах. Так, в одной из строф четвертой главы Пушкин пишет о сортах вин и о том, какой больше он любит и почему:
Вдовы Клико или Моэта
Благословенное вино...
Меня пленяло: за него
Последний бледный лепт, бывало,
Давал я. Помните ль, друзья?
Но изменяет пеной шумной
Оно желудку моему,
И я Бордо благоразумный
Уж нынче предпочел ему.
К Аи я больше не способен;
Аи любовнице подобен,
Блестящей, ветреной, живой,
И своенравной, и пустой...
Но ты, Бордо, подобен другу...
С особенным чувством Пушкин говорит о своей любви к природе, не раз целые строфы отдавая описаниям русского пейзажа
Гонимы вешними лучами
С окрестных гор уже снега
Сбежали мутными ручьями
На потопленные луга.
Улыбкой ясною природа
Сквозь сон встречает утро года...
Как грустно мне твое явленье,
Весна, весна! пора любви!
Какое томное волненье
В моей душе, в моей крови!
С каким тяжелым умиленьем
Я наслаждаюсь дуновеньем
В лицо мне веющей весны
На лоне сельской тишины!
Лирический герой питает любовь не только к природе России, для него дорога Москва, ее древняя столица, где родился поэт:
Как часто в горестной разлуке,
В моей блуждающей судьбе,
Москва, я думал о тебе!
Москва...как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!
Как много в нем отозвалось!
Из подобных замечаний, зарисовок и размышлений складывается воедино портрет лирического героя, и образу рефлексирующего умного человека мелкие детали и подробности добавляют глубину й жизненность.
Но с образом автора не все так просто. Дело в том, что он в романе выступает еще в нескольких ипостасях — это не только лирический герой, но еще и персонаж романа, существующий в его художественном пространстве наряду с остальными героями. Пушкин смешивает свою, отдельную, «лирическую реальность» с реальностью вымышленных персонажей. Так, у Пушкина и у Онегина есть общие знакомые: «К Talonпомчался: он уверен, / Что там уж ждет его Каверин», — пишет автор, называя своего друга приятелем героя романа. Автор упоминает о том, что они с Онегиным собирались путешествовать вместе. И более того, у автора по неизвестно каким причинам оказываются письма Онегина и Татьяны друг к другу:
Письмо Татьяны предо мною;
Его я свято берегу,
Читаю с тайною тоскою
И начитаться не могу, —
так пишет поэт о любовном послании его «милого идеала». И такое «смешение» не выглядит неуместным и невозможным, так как сам главный герой Евгений Онегин типичен для светского общества пушкинской эпохи, настолько реалистичен, что многие современники поэта готовы были видеть в нем черты своих знакомых, считая их прототипами героя.
Еще одна ипостась автора в романе — это автор- рассказчик. Пушкин так выстраивает свой роман, что кажется, будто поэт прямо на глазах читателей создает свое произведение Так, автор непосредственно в текст вводит рассуждения о характерах создаваемых им героев, размышления о том, какое событие будет следующим или могло бы им стать, отражая при этом возможные нападки критиков. В одной из глав, например, он просит прощения у читателей за то, что много пишет о несчастной любви своей героини: «Простите мне: я так люблю / Татьяну милую мою!»
В ряде сюжетных эпизодов автор весьма своевольно меняет сюжет своего произведения, о чем нам тут же и сообщает:
Татьяна, по совету няни
Сбираясь ночью ворожить,
Тихонько приказала в бане
На два прибора стол накрыть;
Но стало страшно вдруг Татьяне...
Ия — при мысли о Светлане
Мне стало страшно...
— говорит поэт, вспоминая о судьбе героини баллады Жуковского, и решает: «С Татьяной нам не ворожить». Но и эта «вольность» не нарушает гармонии и целостности произведения, ведь оно как бы живет и меняется вместе с автором.
В процессе создания «Евгения Онегина» Пушкин периодически рассуждает о современной ему литературе и полемизирует со своими оппонентами, то иронично отзываясь о том или ином художественном штампе, то извиняясь перед строгими критиками за свой язык и своих героев. Например, в конце седьмой главы автор дает пародийное вступление и восклицает:
. .С плеч долой обуза!
Я классицизму отдал честь:
Хоть поздно, а вступленье есть,
— иронизируя над стандартной формой многих литературных произведений классицизма. Или еще: описывая Татьяну в конце романа, Пушкин использует французское выражение «du comme il faut» для более точной характеристики героини и добавляет в скобках, обращаясь к одному из литераторов, которые боролись за чистоту русского языка, отрицали использование галлицизмов: «Шишков, прости: / Не знаю, как перевести».
Говорит поэт также и о типичных литературных героях. Так, он иронично характеризует героя произведений классицизма прошлых лет:
Свой слог на важный лад настроя,
Бывало, пламенный творец
Являл нам своего героя
Как совершенства образец.
Ему Пушкин противопоставляет героя современных романтических произведений:
А нынче все умы в тумане,
Мораль на нас наводит сон,
Порок любезен, и в романе,
И там уж торжествует он.
Лорд Байрон прихотью удачной
Облек в унылый романтизм
И безнадежный эгоизм.
Много еще лирических отступлений и замечаний касается условностей литературы, нелепых и искусственных, что не нравится автору. Пушкин старается открыть глаза и писателям, и читателям на всю «нежизненность» шаблонных художественных приемов. «Друзья мои, что ж толку в этом?» — вопрошает он и сам стремится снять и со своих героев, и со всего произведения натянутость и условность. Именно для этого смешивает он мир автора и героев, намеренно нарушает сюжетные линии, меняя все «на ходу», вводит, казалось бы, совсем ненужные, мелкие черточки современного ему быта и т.д. А в целом можно заключить, что образ автора, реализованный во всех его ипостасях, помогает создать поистине реалистическое произведение, подлинную «энциклопедию русской жизни» той эпохи.
Литература к разделу
1. А.С. Пушкин Стихи, написанные в Михайловском. М., 1973.
2. А.С. Пушкин в воспоминаниях современников: В 2 т. — М., 1985.
3. Пушкинские места. Путеводитель. М., 1999.
4. Моя пушкиниана. Сборник. Сост. Кошель П.А. — М., 1999.
5. Белинский ВТ. Сочинения Александра Пушкина (статьи 5, 8 и 9).
6. Вересаев В.В. Пушкин в жизни // В.В. Вересаев. Сочинения. В 4 т. Т. II, III. — М., 1990.
7. Гейченко С.С. Пушкиногорье. — М., 1981.
8. Гейченко С.С. У лукоморья. — Л., 1973.
9. Лакшин В.Я. Судьбы: от Пушкина до Блока. — М., 1990.
10. Лотман Ю.М. Пушкин. — СПб., 1995.
11. Непомнящий В. С. Поэзия и судьба. — М., 1987.
12. Новиков И.А. Пушкин в Михайловском. М., 1974.
13. Соколов В.Д. Рядом с Пушкиным. М., 1998.
14. Турбин В.Н. Поэтика романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин». — М., 1996.
15. Черейский Л.А. Пушкин и его окружение. —Л., 1988.