В общей системе многообразных жанровых поисков Жуковского 1808—1814 гг. особое место занимает песня. В ряду балладных опытов, открытий в области гражданско-патриотической лирики песенная стихия выступала как форма непосредственного выражения лиризма. Песня стала в творчестве Жуковского формой поэтического мышления, характеризующегося все больше стремлением к музыкальности, «суммарности словоупотребления». В этом смысле справедливо определение лиризма Жуковского как «лиризма песенного типа»54.
В песнях 1808—1814 гг. Жуковский стремится к выражению смятенного состояния души. Мотивы бесконечного движения, стремления к идеалу, небесного-земного определяют настроение внутреннего нетерпения, подвижности состояний и эмоций, романтического томления. Для песен Жуковского особенно показательна эстетика «сквозного слова», т.е. такого слова, которое «перекочевывает за пределы лирического высказывания, подключаясь «через голову» конкретного произведения к широкому лирическому контексту всего творчества, становится формирующим фактором такого контекста»55. Такими словами в большом контексте песен этого периода становятся слова: «крылья», «очарование», «надежда», «там-здесь», «судьба», «сон», «все». Многие из них тесно сопрягают балладный и песенный мир поэта. Такая сопряженность эстетически значима: песни Жуковского включают элементы сюжетности, повествовательности, в свою очередь, баллады как бы получают дополнительный лирический заряд.
54 Сємєнко И.М. Жизнь и поэзия Жуковского. // Учен. зап. Горьк. унта. 1971. Вып. 15. С. 86.
55 Грехнев В.А. Слово и большой лирический контекст в поэзии пушкинской поры (Жуковский, Тютчев). М., 1975. С. 14.
Песня, где повествовательное начало развито слабо, но зато более определено эмоциональное отношение к происходящему, у Жуковского внутренне преображается. Многие песни, особенно такие, как «Путешественник», «Желание», «Жалоба», «Пловец», «Узник к мотыльку», превращаются в лирические истории с ярко обозначенным сюжетным планом. Включая «сквозное слово» в свои жизненные впечатления (поэт насыщает этими словами письма, дневники)56, Жуковский вырабатывает философию понятия. Отсюда стремление поэта к сцеплению отдельных песен, к созданию синтетических жанровых образований.
Напряженность и драматизм лирического чувства в песнях и романсах обусловлены реальными автобиографическими событиями — историей драматической любви к Маше Протасовой. По точному замечанию В.Г. Белинского, поэзия Жуковского «вышла из жизни, была найдена во глубине своей груди, истомленной тайными муками»57. Но Жуковский сделал это чувство объектом поэтической рефлексии, поднял его до уровня общечеловеческих эмоций.
Именно это свойство лирической суггестии позволило ему расширить сферу гражданской и патриотической поэзии, стать «певцом двенадцатого года и Александрова царствования». Поэтическая трилогия: «Певец во стане русских воинов», «Императору Александру» и «Вождю победителей» открывала новые пути в воссоздании гражданских эмоций как отзвуков духовных настроений всей нации и одновременно как личного, глубоко интимного лирического чувства.
56 См., например, многообразные случаи употребления слова «надежда» в письмах-дневниках Жуковского 1814—1815 гг., обращенных к Маше Протасовой. В кн.: Памяти В.А. Жуковского и Н.В. Гоголя. СПб., 1907. Вып. 1. С. 145—146.
57 Белинский В.Г. Поли. собр. соч. Т 7. С. 190.
Первое, что бросается в глаза при чтении «Певца»,- особый эмоциональный строй произведения. Выбрав форму поэтической кантаты (певец и хор), Жуковский как бы материализовал единство певца и воинов, создав песню, звучащую в унисон мыслям и настроениям слушателей. Членение монолога певца на тосты, смена настроений, тем, ритмически разнообразный стих создают атмосферу живого и непосредственного действия. Создается ощущение рождения образа на глазах. Импровизационность как выражение свободы лирического чувства, незаданности мысли — важнейший поэтический принцип в «Певце», противостоящий «одическому парению». Импровизация — источник свободных переходов от темы к теме, ассоциативных связей.
Обращение «друзья-други», «братья» — своеобразный знак приобщения к происходящему. Этому же способствуют разнообразные обстоятельства времени и места, которые следуют за этим обращением и зрительно приближают действие: «здесь светит нам луна! Здесь кров небес над нами», «там все, родимый милый дом! там наши жены, чада!», «...он скоро грянет!», «везде знакомый глас», а также глаголы повелительного наклонения, направленные на соучастие: «смотрите», «внимайте» и т.д.
Эстетическим обоснованием этой неразрывной связи является приобщение певца к высокой патриотической поэзии и «возвышенным певцам». «Гремят их лиры», «гимн гремел священный», «Державин грянет в струны», «и звучно грянет слава», «оне (музы) в героя // Вливают бодрость, славы жар...», «певцы сотрудники вождям, Их песни жизнь победам»-все эти характеристики создают облик певца-патриота, определяют его место в общей борьбе. Поэтому как поэтическая клятва звучат следующие слова певца:
Доселе тихим лишь полям
Моя играла лира...
Вдруг выпал жребий: к знаменам!
Прости, и сладость мира,
И отчий край, и круг друзей,
И труд уединенный,
И все!.. я там, где стук мечей, —
Где ужасы военны!
Синтез личного и гражданского приводит к слиянию ораторского, торжественного и элегического, интимного начал. По верному замечанию И.М. Семенко, «патриотизм впервые явился здесь одновременно и гражданской, и личной темой»58. Своеобразные кличи: «Дружнее руку в руку!», «Меч во длань!», «Погибнем! мертвым срама нет!», «И смело в бой кровавый...» обретают тем большую эмоциональную силу, чем ощутимее рождаются из картин окружающего мира. «Поля, холмы родные», «родного неба милый свет», «родимый, милый дом», жены, дети, матери — воспоминание обо всем этом и вызывает святой гнев, призыв отдать «всю нашу кровь». Эмоциональное, лирическое и повествовательное, описательное в «Певце» внутренне уравновешиваются, что и дало основание назвать это произведение «поэмой» (Г.А. Гуковский).
58 Семенко И. М. Указ. соч. С. 26.
Жуковский не просто идет на сближение картин войны и мира. Он пытается воссоздать эти две стихии как равноправные и соотнесенные друг с другом. Поэтому в словаре «Певца» все время происходит стыковка двух групп понятий и эпитетов: бранное поле, бранные споры, бранные знамена, бранные латы, кровавый бой, кровавый пир, кровавая месть, гневный взор, грозная брань, смелые дружины и веселые сновидения, синяя даль, ранняя poca, светлый день, тихий светлый брег, светлые облака, тихий стан, милый свет, златые игры и т.д.
Принципиальное новаторство Жуковского заключалось именно в том, что он членит повествование на картины-тосты, с помощью хора акцентируя суть той или иной темы. Сам момент прерывистости повествования позволил через внутренне законченные эпизоды воссоздать страницы летописи Отечественной войны. В этом смысле «Певец» сконцентрировал многие темы и настроения лирики этих лет, создав поэтическую сюиту.
Говоря о жанровой природе «Певца» и новаторстве Жуковского, нельзя не отметить особую роль образа певца в организации материала, в повествовании, в создании своеобразной музыкальной аранжировки текста. Когда мы читаем следующий тост певца:
Отчизне кубок сей, друзья!
Страна, где мы впервые
Вкусили сладость бытия,
Поля, холмы родные,
Родного неба милый свет,
Знакомые потоки,
Златые игры первых лет
И первых лет уроки,
Что вашу прелесть заменит?
О родина святая,
Какое сердце не дрожит,
Тебя благословляя?,
то понимаем, что «Певец» воспринимался не только своим содержанием, проблематикой, но и всем строем чувств, всей музыкой слов, всей интонацией фраз. Это не просто речь Певца, его слово; это его песня, «посол души, внимаемый душой». Интимизация, одомашнивание, одушевление и оживотворение гражданского патриотического чувства — важнейшее открытие и достижение Жуковского-лирика.
Не случайно, прочитав гражданское, почти политическое послание Жуковского «Императору Александру», Пушкин предельно точно и лаконично заметил: «Вот как русский поэт говорит русскому царю», подчеркнув особое значение не столько «что», сколько «как», т.е. особый тон, манеру разговора, внутреннее достоинство подданного, но не раболепствующего.
Используя традицию героического гимна, антифонной песни, Жуковский расширяет и обогащает их возможности. Сам образ «стана русских воинов» определяет размах и мощь звучания. Из замкнутого пространства комнатных дружеских пирушек, дворцовых церемоний, салонных собраний песнь вырывается на простор бранного поля, солдатского бивуака. Возникает многогранный образ родины-матери, ее просторов. Не случайно из тоста в тост лейтмотивом проходят слова о «стране родной». Здесь и «родного неба милый свет», «и поля, холмы родные», «и ранняя poca», и «милая мать».
Сближая одическую и элегическую традиции, Жуковский создал оригинальный синтез стилей и малых поэтических форм. По общему масштабу звучания, многоплановости изображения «Певец во стане русских воинов» — героическая кантата. В этом смысле произведение Жуковского заняло особое место в лирике Отечественной войны 1812 г., выразив чувства и настроения ее участников. С точки зрения поэтического развития самого Жуковского «Певец» стал важным этапом в формировании его романтической поэтики.
Наконец, созданный в самом горниле битв Отечественной войны, «Певец во стане русских воинов» не только воплотил поэтический опыт поколения, но и стал своеобразной точкой отсчета в поисках «счастливого ученика Жуковского», молодого Пушкина. Без «Певца» невозможно понять открытия Батюшкова, Ф. Глинки в области исторической элегии, споры о сущности лирической поэзии декабристов, их опыты в области гражданской поэзии.