Физическое существование Константина Николаевича Батюшкова может быть обозначено не двумя, как обычно, а тремя датами: 1787—1821 — 1855. Его жизнь раскололась пополам в 1821 г., когда тяжелое психическое заболевание приводит к сумасшествию и лишает поэта творческой деятельности. Конечно, в этой трагической судьбе не обошлось без наследственности: в 1795 г. умерла его мать, за несколько лет до этого лишившаяся рассудка; позднее такая же участь постигнет его любимую и верную сестру Александру Николаевну.
И все-таки дело не только в этом и, может быть, даже не столько в этом: хрупкая психическая организация поэта не выдержала превратностей судьбы. Его неустроенность, неумение «пресмыкаться», «прислуживаться», постоянная «охота к перемене мест», когда «ум с сердцем не в ладу», история драматической любви и бурных общественных событий — всё это реальный вариант философии горя от ума.
«Малютка Батюшков, гигант по дарованью» — эта характеристика Жуковского выявила не столько определенное противоречие между физическим обликом поэта и масштабом его творческих сил, сколько проявила метаморфозы его судьбы: невозможность противостоять обстоятельствам. И его арзамасское прозвище Ахилл, взятое из одноименной баллады Жуковского по мотивам гомеровской «Илиады», стало пророческим.
Его сразила «роковая стрела» судьбы. В прозвище совместилось и высокое, героическое имя героя-воина, верного друга, и каламбурно-сниженное выражение физической немощи: «Ах! хил!»
Памятник, установленный на родине поэта, в Вологде, к 200-летию со дня рождения, изображает его воином, с опущенной головой, стоящим рядом с конем и держащим его за поводок. Не то возвращение домой, не то стремление снова уйти в поход. Физически слабый, склонный к постоянным депрессиям, Батюшков поистине был вечный воин и в жизни, и в поэзии.
Его путь в русской словесной культуре был недолог: всего каких-то 15—16 лет, но его единственная прижизненная книга «Опыты в стихах и прозе», включающая 15 прозаических и 65 стихотворных текстов, — «томов премногих тяжелей», ибо в ней, как это с афористической точностью сформулировано в инициальном стихотворении «К друзьям», поэт отразил «Историю моих страстей, // Ума и сердца заблужденья...» И в этой истории — наследие одного из великих русских поэтов, без которого не было бы не только Пушкина, но и целого направления русской словесной культуры.