«Поэт с чувством истории в крови». Пушкинское понимание истории и метода ее изображения. Принципы изображения петровской эпохи в романе «Арап Петра Великого». Место поэмы «Полтава» в развитии петровской темы. Проблематика и поэтика стихотворной повести «Медный всадник».
Перефразируя известные слова М. Горького о Пушкине «человек с солнцем в крови», можно сказать: «Поэт с чувством истории в крови». Интерес к истории, особенно русской, проявился у него рано, ещё в лицейские годы. Замысел поэмы «Бова» отзвуки первых исторических впечатлений в «Воспоминаниях в Царском Селе» носили ещё вполне литературный характер. В послелицейский петербургский период свободолюбивые настроения молодого поэта в оде «Вольность», сатире «Сказки. Noël» опирались на идеологию зарождающегося декабризма, а сцены древнерусской истории в «Руслане и Людмиле» питались чтением «Истории государства Российского». Впечатления от виденного, общественные настроения, круг чтения — «все волновало нежный ум» и обостряло его исторические переживания. Трудно в русской истории найти какой-либо значительный факт — от истории о вещем Олеге и «Слова о полку Игореве» до Отечественной войны 1812 г., — не осмысленный и творчески не воссозданный Пушкиным. Он поистине стал поэтическим летописцем русского исторического процесса.
Со временем этот интерес возрастает и концентрируется на тех эпохах, которые кажутся ему ключевыми и узловыми. История, по точному замечанию исследователя, для Пушкина «не тема, а метод <...> Самый историзм как метод искусства мог быть построен полноценно только на основе разработки современной темы»179 Через сопряжение отечественной истории с общеевропейским и мировым опытом, через постижение глубинной связи человека и века, в результате серьезных архивных разысканий и путешествия по местам ещё недавних событий, как это будет с написанием «Истории пугачевского бунта», он искал точки пересечения истории и современности.
179 Гуковский Г.А. Пушкин и проблемы реалистического стиля. М., 1957. С. 82—83.
Осмысляя драматургический метод Шекспира, принципы исторического романа Вальтера Скотта, он учился писать историю «домашним опытом», рассматривая роман как «историческую эпоху, развитую в вымышленном повествовании» (7, 02), сопрягая «судьбу человеческую» и «судьбу народную». Этот процесс постижения принципов историзма неотделим от его раздумий о народности литературы, ее «всечеловеческой отзывчивости». Именно поэтому пушкинское чувство истории не схема и догма, не следование какой-то одной идее, а глубокий, аналитический и в то же время живой процесс постижения законов исторического развития сквозь призму современности. Именно поэтому есть все основания называть его исторические поэмы, романы, будь то «Полтава», «Медный всадник», «Арап Петра Великого», «Капитанская дочка», глубоко современными, а его «Евгения Онегина» — «исторической поэмой» (В.Г. Белинский), потому что в центре ее — «акт сознания русского общества».
Пушкинский историзм — это органическая часть не только словесного искусства, но и выражение русского общественного и национального сознания в переломную, а во многом определяющую для новой русской литературы эпоху его развития. Всепроникающий гуманизм и острота национального чувства, глубинная связь с «поэзией действительности» определили его жизненную силу и сделали поистине генетическим кодом русской культуры.
В ряду судьбоносных для Пушкина эпох русского исторического процесса, существенных для общественного сознания, а следовательно, и глубоко современных и актуальных была Петровская эпоха. Сама личность и фигура Петра I для поэта — своеобразный репрезентант всей русской государственности, политики преобразований и вхождения в европейское пространство («в Европу прорубил окно»). Вместе с тем с этой эпохой и фигурой ее преобразователя была неразрывно связана ганнибаловская линия пушкинской родословной. Петр I как «пращур» нынешнего монарха и Ибрагим Ганнибал — дед поэта сопрягали историю и современность через семейное предание и через политическую реальность. Одним словом, если бы не было петровской эпохи, Пушкин должен был ее выдумать. Но она была и нашла свое отражение в целой системе пушкинских текстов.
«Стансы» («В надежде славы и добра...»; 1826), «Арап Петра Великого» (1827), «Полтава» (1828—1829), «Медный всадник» (1833), «История Петра» (1835), «Пир Петра Великого» (1835) — таковы основные вехи пушкинского художественного осмысления петровской эпохи. Стихотворение философского характера, исторический роман, эпико-героическая поэма, стихотворная «петербургская повесть», историческое исследование, стихотворение — в этой палитре жанрово-родовых образований, нередко экспериментальных по своей природе и месту в пушкинском творчестве, поэт искал ответов на вопросы истории и современности. Почти десятилетнее восприятие Пушкиным петровской эпохи дает возможность поставить проблему эволюции пушкинского историзма как историософской концепции и поэтики.
То, что три первых произведения Пушкина о Петре и его эпохе появились во второй половине 1820-х годов, далеко не случайно. После возвращения из ссылки по личному указанию молодого царя, вступившего на престол после трагических событий 14 декабря 1825 г., личной их встречи в Кремле Пушкин питал определенные иллюзии по отношению к его политике. Он даже попытался вступить в диалог с властью, хотел стать советником царя. Крутой перелом в судьбе поэта, более шести лет находившегося в ссылке, желавшего свободы и наконец получившего ее из рук царя, давал психологические основания для такого поведения Пушкина. Последующие события и реалии общественно-политической жизни все расставили по своим местам...