Но 1830-е годы ознаменовались и рождением нового русского романа, в центре которого были прежде всего проблемы национальной истории. Русский исторический роман стал поистине формой времени. Еще в 1827 г. Пушкин предпринимает опыт подобного романа. Его «Арап Петра Великого» не был закончен и полностью напечатан, но чутье Пушкина как всегда было безупречно. Именно он проложил дорогу для бурного всплеска этого жанра на рубеже 1820—1830-х годов. В конце 1829 г. явился «Юрий Милославский» М.Н. Загоскина. В 1830 г. был опубликован «Димитрий Самозванец» Ф.В. Булгарина. В 1831-м вышел еще один роман Загоскина — «Рославлев». В 1831—1833 гг. — «Последний Новик» И.И. Лажечникова, «Стрельцы» К.П. Масальского, «Клятва при гробе господнем» Н.А. Полевого, «Кощей Бессмертный» А.Ф. Вельтмана. В 1835-м — «Ледяной дом» Лажечникова. Наконец, в 1836 г. на страницах «Современника» появилась «Капитанская дочка» Пушкина.
Определялся не только круг авторов, но и репертуар исторических имен, эпох и тем. Рождался и формировался некий жанровый архетип. История русской общественной жизни 1830-х годов сама диктовала темы и настроения. Внезапная смерть Александра I и неожиданное вступление на престол Николая I, восстание декабристов, эпоха безвременья, холерные бунты, польское восстание и его подавление, отзвуки французской революции 1830 г. и как следствие всех этих бурных событий — интерес к эпохе смуты и самозванства, к проблеме раскола нации. Идеи национального самосознания и поиск общего пути, русской идеи носились в воздухе.
«История государства Российского» Карамзина, «Думы» Рылеева, «Борис Годунов» Пушкина были идейными и творческими ориентирами в выработке концепции русского исторического романа. И еще — мощный поэтический тайфун, связанный с именем Вальтера Скотта. «Это пища ума»259, — писал Пушкин брату в ноябре 1824 г. и просил прислать ему «Walt<er> Scott!» Только за 1827—1829 гг. было переведено 16 романов «шотландского чародея»260. Эстетика вальтерскоттовского романа диктовала следующие правила:
1) развернутые экскурсы в историю, очерки эпохи;
2) особое внимание к археологическим и этнографическим подробностям: изображение местности, костюмов, поз, обычаев («местный колорит»);
3) органичное взаимодействие в сюжете исторических и вымышленных героев;
4) опора на мемуарные принципы повествования (семейная хроника);
5) изображение жизни частных людей и любовной интриги в исторической перспективе («домашним образом»);
6) выдвижение в центр повествования молодого героя и раскрытие процесса его духовного развития в контексте истории;
7) занимательность интриги: хороший романист должен «заставить читателя забыться, думать, что он живет, действует вместе с героями»;
8) наконец, умение уловить общечеловеческие чувства за историческим колоритом. Отсюда — внимание к характерам и страстям, которые «свойственны людям на всех ступенях общества и одинаково волнуют человеческие сердца, бьется ли оно под стальными латами 15-го века, под парчовым кафтаном 18-го или под голубым фраком и белым канифасовым жилетом наших дней».
Каждое из этих правил получало оригинальное художественное преломление в творчестве русских романистов, но их внимание к урокам «дедушки нашего Вальтера Скотта» (как называл его автор «Ледяного дома») не прошло бесследно. Исторические романы вызывали живой интерес читателя.
259 Пушкин А.С. Поли. собр. соч. Т XIII. С. 121.
260 Подробнее см.: Левин Ю.Д. Прижизненная слава Вальтера Скотта в России // Эпоха романтизма: Из истории международных связей русской литературы. Л., 1975. С. 5—67.