Писатели социального реализма нашли единство своих романов в идее прогресса. Герцен, Гончаров, Тургенев, Чернышевский главными считали социальные процессы, происходившие в обществе, к ним было приковано их внимание.
Достоевский и Л. Толстой, писатели философско-религиозного периода, имели другой круг интересов. Достоевский, сообщая адресату о замысле нового романа, писал: «Главный вопрос, который проведется во всех частях, — тот самый, которым я мучился сознательно и бессознательно всю мою жизнь — существование Божие»1. Есть Бог или нет Бога — вот что волновало писателя, о чем он думал и писал.
Л. Толстой всю свою жизнь напряженно и неустанно искал смысл жизни, неустранимый смертью. В молодости он считал, что для человека ничего страшнее смерти нет, в старости говорил, что страх смерти порожден предрассудком. Непрерывная борьба со смертью образует стержень личной жизни и творчества писателя.
Если наиболее радикальные социальные реалисты видели панацею от всех бед, пороков, преступлений в разумном устройстве общества, то Л. Толстой — в совершенствовании каждым человеком своей личности. Не общество надо изменять, а человека. В соответствии с логикой полемической мысли Толстой признавался: «Хочется сказать парадокс, что чем лучше формы общественной жизни, тем ниже и умы, и характеры людей»2.
1 Ф.М. Достоевский об искусстве. — М., 1973. — С. 416.
2 Толстой Л.Н. Юб. изд. — Т. 55. — С. 113.
Толстому «хотелось сказать», но он все же не сказал об этом публично, а ограничился дневником; но желание его наглядно представляет направление его мысли, прямо противоположное общепринятому.
Если для писателей социальной ориентации, при всех неизбежных оговорках, высшей ценностью был прогресс, то в романах Достоевского и Л. Толстого — Бог, определяющий перспективу всей картины жизни в них.
Разумеется, сказанное не означает полного отсутствия интереса к религиозным проблемам у одних и к социальным у других. Что касается особенно Достоевского и Л. Толстого, то речь идет только об иерархии социальных и религиозных проблем, в которой религиозные, безусловно, главенствуют. Существенно различаются потому и главные герои писателей. У Гончарова, Тургенева, Чернышевского они — носители идей, мировоззрений, сложившихся под влиянием среды или взятых из книг; у Достоевского и Л. Толстого главные герои — философы, мыслители, они ищут и нередко находят истину жизни, обретают Бога. Особенно характерны такие герои Достоевского, как Раскольников и Иван Карамазов — создатели философских произведений, несущих оригинальные, ими выработанные идеи. Достоевский и Л. Толстой не только изображали то, что есть, но и предлагали свое решение проблем современного человека, при этом они опирались на христианскую религию, но их герои не просто брали оттуда истину, а открывали ее для себя в собственном жизненном опыте и потому жили духовной жизнью.
Как мы уже говорили, всякая национальная литература представляет собой форум, на котором идет беспрерывная дискуссия, где все писатели — живые современники, независимо от того, когда они творили, и в ней мы находим сложную систему притяжений и отталкиваний между писателями, которые и спорят, и развивают идеи друг друга, благодаря чему и возникает единство литературы.
Обозначим некоторые основные пункты расхождения между писателями двух периодов.
Прежде всего, Достоевский страстно выступил против теории среды и крайних революционных выводов из нее. Вот Разумихин рассказывает о споре со своими гостями: «Началось с воззрения социалистов. Известно воззрение: преступление есть протест против ненормального социального устройства — и только, и ничего больше, и никаких причин больше не допускается, и ничего!» Разумихин точно передает мысль Белинского, получившую массовое распространение: «...все у них потому, что “среда заела” — и ничего больше! Любимая фраза! Отсюда прямо, что если общество устроить нормально, то разом и все преступления исчезнут, так как не для чего будет протестовать, и все в один миг станут праведниками».
У писателей социального реализма, как уже говорилось, герой детерминирован (определен) средой, и сама по себе мысль о зависимости человека от окружающей действительности верна, и Достоевский, и его герой ее не оспаривают. Они выступают против ее абсолютизации, не допускающей наряду со средой никаких других причин воздействия на человека. Под влиянием теории среды сначала в литературе, а потом и в общественном сознании укоренилась мысль, что человек не ответственен за свои преступления. И это больше всего беспокоило Достоевского. Если нет ответственности, значит, нет свободы, а свобода для автора «Братьев Карамазовых» — высшая ценность, и его последний роман — гимн свободе. Как и Достоевский, Л. Толстой был ревностным защитником свободы от таких ее радикальных отрицателей, как Чернышевский. В «Войне и мире» он был вынужден в порядке полемики напомнить своим современникам очевидную истину: «...как только нет свободы, нет и человека». «Представить себе человека, не имеющего свободы, нельзя иначе, как лишенного жизни».
Свобода была для Достоевского и Толстого главным предметом спора с популярными прогрессивными, революционными взглядами. Они необыкновенно углубили проблему, обнаружили сложный и противоречивый характер свободы, ее удивительную способность мгновенно оставлять своих приверженцев, как только они ради достижения благих целей забывали о ней.
Другой магистральной проблемой, общей для творчества и Достоевского, и Толстого, стала проблема теории и разума, сознания и жизни, остро вставшая в эпоху, когда люди сделали попытку жить не по традиции и преданию, а по теории, как, к примеру, герои Чернышевского и Тургенева.
Л. Толстой, со свойственной ему склонностью к парадоксам, заявил в эпилоге «Войны и мира»: «Если допустить, что жизнь может управляться разумом, исчезнет возможность жизни». Весь роман буквально пронизан полемикой с рационализмом автора «Что делать?».
Л. Толстой, кажется, не упускает ни одного повода, чтобы не отметить недостаточность разума, его зависимость от чувств. Исход сражения решают не стратегия, не разработанные полководцами планы, а дух войска, то есть иррациональная сущность. Военная наука зло высмеивается. Николай Ростов добивается хозяйственного успеха не с помощью аграрной науки и передовых способов, а только потому, что любит русский народ. Любимая героиня, Наташа Ростова, «не удостоивает быть умною». «Дурачок», по словам Пьера, Каратаев показан как, может быть, самый мудрый герой в книге Л. Толстого. В азарте спора писатель, впадая в крайность, утверждал, что в истории одна только бессознательная деятельность приносит плоды, чем, по существу, не признавал возможность исторического творчества.
Недостатки и противоречия Толстого очевидны, и мы о них еще будем говорить, но в чем же ценность его взглядов? Прежде всего в том, что он, как и Достоевский, обнаружил односторонность и, в конце концов, неразумность рационалистической концепции, упрощающей природу человека. Он показал значение в частной и исторической жизни других, не разумных факторов и сил. «Не разумных» не в смысле противных разуму, а в смысле иных. Действуя под их влиянием, человек поступает разумно, не предаваясь рассуждению, и вернее достигает своей цели. Так, решающим для исхода войны 1812 года было чувство всех русских людей, не позволявшее им принять Наполеона и подчиниться ему.
Помимо рассудка у человека есть интуиция, такт, сердце, и с их помощью он ориентируется в мире. Л. Толстой любил выражение Фета: «ум ума и ум сердца». Человек рассудочный, с умом ума, сухой, бедный чувствами многого просто и не может понять, особенно в отношениях с другими людьми. Л. Толстой высоко ценил способность понимания человеком чувств других, понимания скрытых душевных движений. Это как раз то, чем была в высшей степени наделена Наташа Ростова с ее необыкновенным тактом.
В атаке на рационализм Л. Толстой и Достоевский были верными союзниками. Для Достоевского человек был тайной, и вера автора «Что делать?» в теорию вызывала его активное неприятие. Он был убежден, что теория в качестве руководства в жизни, вместо религии и традиционной морали, может привести к ужасам и преступлениям, о чем был написан роман «Преступление и наказание». В нем герой создает теорию, которая логически неопровержима и все же оказывается ошибочной и приводит героя к краху. Роман был предупреждением человечеству, пытавшемуся жить по теории. Отношение Достоевского к теории ясно выразилось в словах одного из героев романа: «молодежь уродуется в теориях».
Верность мысли писателя, что теория может изуродовать человека и общество, подтвердили события ХХ века, когда во имя теории были уничтожены миллионы людей. И опыт не прошел даром: в наше время уже нет универсальной теории, обещающей разрешить все проблемы и сделать человечество счастливым.
Достоевский не презирал разум, не отказывался от него, а только критиковал людей, не понимающих его ограниченность, недостаточность. «Человек он умный, но чтоб умно поступать — одного ума мало», — так в «Преступлении и наказании» Раскольников отзывается о Лужине. Он не говорит, что ум не нужен человеку, а только отмечает, что его недостаточно. Опыт открыл Раскольникову, что полагаться на отвлеченные положения рассудка нельзя. Об этом же ему говорит и Порфирий Петрович: «...вы, батюшка, Родион Романович, уж извините меня, старика, человек еще молодой-с, так сказать, первой молодости, а потому выше всего ум человеческий цените, по примеру всей молодежи». И роман Достоевского заканчивается тогда, когда его герой наконец освобождается от чар теории и для него на смену диалектике приходит жизнь.
Полемика Достоевского и Л. Толстого с популярными социальными идеями времени занимает в их произведениях столь большое место, что понять их вне контекста спора невозможно. Их разногласия с социальными реалистами образуют своего рода скрепы, создающие единство русской литературы соответствующего периода. Застрельщиками в полемике были социальные реалисты, они выдвигали новые идеи исторического преобразования общества, которые повели вглубь и потянули за собой философские и религиозные проблемы: существование Бога, свободы и необходимости, теории и жизни, личности, истории и др.