Нет ничего труднее, чем разъяснять общеизвестные, тривиализированные, набившие оскомину вещи. Но делать это необходимо, поскольку прав был Гегель, говоря, что известное не означает познанное. К такого рода известным, но по сути совершенно непознанным явлениям относится реализм. Хотелось бы, чтобы читатель не только знал слово «реализм», но и в какой-то степени познал историческое духовное образование, им обозначаемое.
Реализм нередко понимается наивно, как правдивое изображение действительности, при этом предполагается, что до реалистов XIX века литература или не могла достичь правды, или даже не преследовала такой цели. На самом деле с древности писатели разных эпох стремились к отражению жизни. «“Миметическая” способность литературы (т.е. способность ее воспроизводить жизнь) является ее наиболее общим, широким и универсальным родовым свойством»1.
1 Фридлендер Г.Э. Ауэрбах и его «Мимесис» // Ауэрбах Э. Мимесис. — М., 1976.
Картина мира зависит не только от «натуры», с которой писатель ее рисует, но и от его мировоззрения и прежде всего от представления о человеке и его месте в мире. История литературы — это история различных концепций человека и действительности. И реализм должен быть понят как своеобразное их понимание.
Реализм как литературное направление возник в конце первой четверти XIX века, приблизительно одновременно в России и Франции — в творчестве Пушкина и Грибоедова, Бальзака и Стендаля. Если до «Евгения Онегина» и «Горя от ума» русская литература была ученицей Европы, то с их появлением она пошла самостоятельным путем и уже не только брала из мировой литературы, но и привносила в нее. Гоголь, Тургенев, Достоевский, Л. Толстой, Чехов не только прочно вошли в круг европейской литературы, но нередко признавались западными художниками учителями и лидерами. Начиная с реализма, русская литература встала вровень с мировой.
Реализм был не просто литературным направлением, но мировоззрением, особым пониманием мира, достигшим философской глубины. Реалистическая литература XIX века выполняла функции философии, которая во второй половине века пришла в упадок и потеряла влияние, ограничив свое существование стенами университетских аудиторий. «Это случилось потому, что она (философия. — В.Л.) уступила место великим неакадемическим философам и писателям масштаба Кьеркегора и Ницше, а еще более потому, что была отодвинута в тень целым созвездием великих романистов, прежде всего французами — Стендалем, Бальзаком, Золя — и русскими писателями — Гоголем, Достоевским, Толстым»2.
Поэтому русский реализм стоит не только в ряду литературных явлений, но и в цепи философского развития человечества, и творчество Достоевского, Л. Толстого и Чехова открывает нам дорогу к постижению мысли и духа уже ХХ века.
Что же такое реализм как конкретно-историческое явление мирового значения?
Наиболее авторитетные его теоретики и исследователи называют, пожалуй, четыре основные взаимосвязанные черты: историзм, детерминизм человека, объясняющий пафос и серьезное трагическое изображение повседневной действительности.
Белинский очень остро чувствовал своеобразие эпохи реализма, первым теоретиком которого он стал в России: «Наш век — век по преимуществу исторический. Все думы, все вопросы наши и ответы на них, вся наша деятельность вырастают из исторической почвы и на исторической почве»3.
«Исторический век» означает, что с его началом история становится явно ощутимой, проникающей в самые отдаленные и глухие места, во все сферы жизни человека, включая быт и повседневность.
2 См.: Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного. — М., 1991. — С. 116.
3 Белинский В.Г. Собр. соч.: В 3 т. — М., 1948. — Т. 1. — С. 668.
Молодая женщина, простая мещанка, нарушившая верность мужу, кончает жизнь самоубийством. Чем интересна ее судьба, представленная Островским в «Грозе» как трагическая, значительная, то есть имеющая отношение ко всем людям, ко всему человечеству? Очевидно, что в трагедии Катерины отразился ход мировой истории, выразившейся, в частности, в женской эмансипации, которая захватила сначала Европу, а потом и весь мир. Островский показал момент истории, когда женщины начинали воспринимать домостроевские традиции как чуждые и враждебные.
Жизненная сфера женщины постепенно расширяется и выходит за рамки узкого домашнего круга; в ХХ веке она занимает свое место в общественной, политической, государственной жизни.
Героиня Островского приобщена к мировому процессу, и поэтому «Грозу» можно назвать «исторической» пьесой, в том особом смысле слова, какой вкладывал в него Белинский, писавший: «“Евгений Онегин” есть поэма историческая в полном смысле слова, хотя в числе ее героев нет ни одного исторического лица»4.
Герои — не исторические лица в прежнем представлении: среди них нет ни полководцев, ни министров, ни королей — тех, кто вершил историю, но они «исторические», так как воплощают духовные тенденции русского общества 10-х годов XIX столетия. Также «историческими» являются все герои русского романа XIX века. И Адуевы, и Наденька (Гончаров И.А. «Обыкновенная история»), и Рудин (Тургенев И.С. «Рудин»), и Базаров (Тургенев И.С. «Отцы и дети»), и Порфирий Головлев (Салтыков-Щедрин М.Е. «Господа Головлевы»), и Иван Карамазов (Достоевский Ф.М. «Братья Карамазовы»), и Нехлюдов (Толстой Л.Н. «Воскресение»), поскольку они представляют различные надындивидуальные силы и начала исторического характера: идеи, нравы, настроения.
Перед нами совершенно новое, небывалое в истории человечества явление, когда, казалось бы, самые незначительные по представлениям классицизма и романтизма персонажи измерены буквально всемирно-историческим масштабом.
Реализм стал приметой новой эры, когда в истории будут участвовать сначала общество в качестве сознательной реальной силы, а потом массы под воздействием и водительством идей. В центре реалистической литературы стоит человек исторический, человек изменяющийся, существующий в меняющемся мире. Эта черта глобального значения и одновременно для современного человека — нечто совершенно банальное, само собой разумеющееся, поэтому трудно осознаваемое.
Приведем несколько общеизвестных высказываний наших классиков, чтобы показать, насколько историзм был общей чертой литературы XIX века.
Лермонтов дает название своему роману — «Герой нашего времени», которое говорит само за себя: писатель рисует в лице Печорина портрет всего поколения. «Я жил, — писал Гончаров, — в трех эпохах, и они оттиснулись во мне и в моих сочинениях...»5 «Поколение», «наше время» — понятия исторические, предполагающие, что суть человека определяется эпохой.
4 Там же. — Т. 3. — С. 496.
5 Гончаров И. А. Собр. соч.: В 8 т. — М., 1952—1955. — Т. 8. — С. 58.
Тургенев в статье «По поводу “Отцов и детей”» рассказал, как он познакомился с молодым провинциальным врачом, в котором воплотилось «то, едва народившееся, еще бродившее начало, которое потом получило название нигилизм»6. В той же статье Тургенев утверждает, что «точно и сильно воспроизвести истину, реальность жизни — есть высочайшее счастье для литератора»7. Кажется, что суть реализма выражена во втором высказывании: правдиво изобразить жизнь. Но это не так. Под мыслью Тургенева подписались бы художники разных направлений и эпох. Все же своеобразие реализма, его отличие от всей предшествующей литературы проясняется в первой цитате. В ней мы найдем ответ на главный вопрос: что понимали писатели-реалисты под реальностью, истину какой действительности они стремились «точно и сильно воспроизвести»? И Пушкин, и Лермонтов, и Гончаров, и Тургенев, и Л. Толстой, и Достоевский хотели воспроизвести, оттиснуть, отразить историческую реальность. Писатели античности, Средних веков, эпохи классицизма изображали мир неизменный, то, что было и будет всегда. Писатели нового времени, начиная с романтиков, находят новые исторические явления, которых ранее никогда не было. Писатель-реалист изображает меняющийся мир, его герои неотрывно связаны со своей средой и эпохой и, как выражаются исследователи реализма, детерминированы ими. Облик героя, его костюм, умонастроение, поступки, а потому и судьба, обусловлены средой, надличными историческими началами.
Раскрывая связь героя со средой и эпохой, писатель не просто устанавливал ее, но объяснял своего героя, его поступки, а нередко судьбу, как это сделал первым в России и одним из первых в мире великий Пушкин. Он в «Евгении Онегине» поведал нам историю заглавного героя и объяснил его и его судьбу, для чего рассказал о его происхождении, воспитании, образе жизни, книгах, которые тот читал. Так возникла литература объяснения.
Наконец, последняя черта реализма состоит в отказе «от разделения действительности на сферы высокие и низкие»8.
Нередко определяющую черту реализма видят в изображении повседневности, в бытовых деталях. Как убедительно было показано рядом ученых, такая точка зрения неверна: повседневность и быт можно найти и в классицизме и в романтизме. Все дело в том, как они представлены.
6 Тургенев И. С. По поводу «Отцов и детей» // Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. - М., 1918-1985. - Соч. - Т. 11. - С. 86.
7 Там же. - С. 88.
8 Гинзбург Л. Литература в поисках реальности. - Л., 1981. - С. 8.
Повседневность всегда относилась к низкой действительности, и только реализм XIX века стал изображать ее серьезно. И ответ на вопрос, почему так произошло, уже дан нами. Быт, повседневность стали историческими, они стали меняться, их изображение обрело исторический масштаб. Обыкновенные люди приобщались к историческим силам, изменявшим облик действительности, и стали историческими лицами. От них стали зависеть судьбы современного мира, и потому их изображали серьезно.
Можно сказать, что реализму свойствен демократизм в широком значении слова, безусловно, связанный с социальными и политическими процессами эпохи, но смысл которого гораздо их глубже. Сейчас эта связь порой уже не улавливается, но сами писатели-реалисты ее ощущали, и для них возможность изображения простых людей в литературе воспринималась как новаторство.
В 1864 году, через десятилетия после появления «Шинели» Гоголя, «Станционного смотрителя» Пушкина, в предисловии к роману «Жермини Ласерте» братья Ж. и Э. Гонкур писали: «Живя в XIX веке, в пору всеобщего избирательного права, либерализма и демократии, мы спросили себя: не могут ли те, кого называют “низшими классами”, притязать на роман?»9 Из цитаты очевидно, что еще в середине XIX века, «века равенства», была жива проблема - достойны ли какие-нибудь мещане или купцы быть героями серьезного эпического повествования?
9 Цит. по: Ауэрбах Э. Мимесис. - М., 1916. - С. 481.
Уже в ХХ веке Бунин свой, без преувеличения, программный рассказ «Сны Чанга» начинает словами: «Не все ли равно, про кого говорить? Заслуживает того каждый из живших на земле». Не трудно увидеть связь и развитие того, что мы назвали демократизмом, имеющим три взаимосвязанных аспекта:
1) социальный, выраженный в словах братьев Гонкур;
2) бытийный - писатели-романисты пишут серьезно о повседневной жизни человека;
3) эстетический - обыкновенное в природе, окружении человека изображается как прекрасное.
Пожалуй, последнее свойство реализма наиболее долго сохраняло свою актуальность. И здесь Пушкин был первооткрывателем. В «Евгении Онегине» он вспоминает себя во времена южной ссылки, когда он увлекался романтизмом Байрона:
В ту пору мне казались нужны
Пустыни, волн края жемчужны,
И моря шум, и груды скал,
И гордой девы идеал,
И безымянные страданья.
Здесь в четырех строчках мы находим отличительные черты романтического мироощущения: экзотику (море, пустыни, груды скал), «модное слово» идеал, гордость, обязательность страдания, страдания вообще, по неизвестной причине не имеющие имени («безымянные»).
Иные нужны мне картины:
Люблю песчаный косогор,
Перед избушкой две рябины,
Калитку, сломанный забор,
Эти стихи Пушкина стали «символом веры» новой литературы.
С.М. Бонди писал, что еще не разъяснено наукой, с помощью какого чуда Пушкину удалось обыкновенные вещи, самую прозаическую действительность показать как прекрасную, и почему читателям «становится милым, дорогим то, мимо чего они раньше проходили равнодушно»10. Показательно, что красота только в реализме вызывает вопросы «как?» и «почему?», а суть прекрасного в романтизме и классицизме очевидна.
10 Бонди С.М. Рождение реализма. - М., 1918. - С. 128.
Понятно, что героизм, воспетый поэтом-классицистом, прекрасен, как и титаническая, необыкновенная личность или яркий, экзотический пейзаж в романтизме. Но «калитка, сломанный забор»! В чем их обаяние, к каким нашим глубинным чувствам они обращаются?
Их красота выражает идею значимости каждой человеческой жизни, поверх всех возможных норм, систем и ценностей, всегда носящих временный и частичный характер. Красота обыкновенного в реализме - это признание непознаваемой бесконечной сущности человека.
Из всех свойств реализма она оказалась самым долговременным. Ее можно встретить и у писателей, которые во многом отошли от традиций реализма, к примеру у И. Бунина и В. Набокова. Устами своей героини из «лирического» рассказа «Неизвестный друг» Бунин утверждал: «В сущности, все в мире прелестно, даже вот этот абажур на лампе...»
Пушкинское откровение и завет были живы и для крупнейшего русского писателя ХХ века В. Набокова:
А мосты — это счастье навеки,
счастье черной воды. Посмотри:
как стекло несравненной аптеки
и оранжевые фонари11.
Или:
Так мелочь каждую — мы, дети и поэты,
умеем в чудо превратить,
в обычном райские угадывать приметы
и что ни тронем, — расцветить12.
11 Набоков В. Стихотворения и поэмы. — М., 1991. — С. 277.
12 Там же. — С. 177.