Денис Васильевич Давыдов (1784—1839) — поэт, военный писатель, герой Отечественной войны 1812 г., генерал-лейтенант. В 1803— 1805 годах приобрел известность благодаря своим басням и сатирам, ходившим в рукописях («Голова и Ноги», «Орлица, Турухтан и Тетерев», «Сон», «Река и зеркало» и др.). Далее в его творчестве упрочились мотивы так называемой «гусарской лирики» («Бурцову», «Бурдову. Призывание на пунш», «Гусарский пир», «Песня старого гусара», «Гусар», «Полусолдат», «Гусарская исповедь» и др.). Значительный интерес представляют элегический цикл стихов Д.В. Давыдова («Элегии» I—IX, элегия «Бородинское поле»), его стихотворения, обозначенные автором как «Романс», блестящая сатира «Современная песня», хлесткие эпиграммы и др. Военно-публицистическая проза Давыдова («Дневник партизанских действий 1812», «Опыт теории партизанского действия» и др.)» его автобиография и его воспоминания о полководцах А. Суворове, Н. Раевском, М. Каменском также отличаются непреходящей ценностью не только в историко-культурном, но и в литературном отношении.
Смелое озорство первых стихов Д.В. Давыдова неоднократно обретало политическую остроту. Современники отлично понимали его намеки:
Коль ты имеешь право управлять,
Так мы имеем право спотыкаться
И можем иногда, споткнувшись — как же быть, —
Твое Величество об камень расшибить.
(«Голова и Ноги», 1803)
Надо напомнить, что цитированная басня написана во времена так называемого «Дней Александровых прекрасного начала» (слова А.С. Пушкина). «Вольнодумец» Давыдов, отличавшийся большой политической интуицией, уже в эти приснопамятные дни не питал распространенных в тогдашнем обществе иллюзий относительно молодого царя. Впрочем, его произведение — не просто некий «актуальный» фельетон. Как всякая басня, оно рассчитано на смысловую общезначимость.
«Гусарские» мотивы в творчестве этого глубокого и внутренне независимого человека претерпели впечатляющую эволюцию. Ранние произведения данного ряда полны бравады, эффектной рисовки и бесшабашного молодого самоупоения. Таковы, например, послания к приятелю юных лет Бурцову:
Бурцов, ты — гусар гусаров!
Ты на ухарском коне
Жесточайший из угаров
И наездник на войне!
(«Бурцову», 1804)1
1 Офицер-герой Алексей Петрович Бурцов умер в 1812 г. от тяжелых ран, полученных на войне с Наполеоном.
Как видим, даже конь у Бурцова «ухарский». Неизменные атрибуты «гусарской» лирики — не только подвиги на поле брани, но и разнообразное лихое молодечество, пиры и хмельная гульба. Герои — бесстрашные рыцари без страха и упрека, прямодушные и благородные:
Ради Бога, трубку дай!
Ставь бутылки перед нами,
Всех наездников сзывай
С закрученными усами!
Чтобы хором здесь гремел
Эскадрон гусар летучих,
Чтоб до неба возлетел
Я на их руках могучих...
(«Гусарский пир», 1804)
В реальности жизненный путь Д.В. Давыдова не был усеян розами. У него, действительно, всегда имелись верные друзья. Однако достаточно напомнить хотя бы тот факт, что даже присвоенного после Отечественной войны с Наполеоном генеральского звания его на некоторое время оскорбительно лишили по туманной бюрократической причине.
Впрочем, он никогда не выражал какого-либо уныния в стихах. Позже постаревший поэт будет неоднократно вспоминать картины, питавшие его раннее творчество:
Где друзья минувших лет,
Где гусары коренные,
Председатели бесед,
Собутыльники седые?
Конь кипит под седоком,
Сабля свищет, враг валится.
Бой умолк, и вечерком
Снова ковшик шевелится.
Однако перед читателем не просто наивная ностальгия. Д.В. Давыдову довелось своими глазами увидеть то быстрое и резкое измельчание дорогой его сердцу гусарской среды, которое много позже отобразил Л.Н. Толстой в своей повести «Два гусара»:
А теперь что вижу? — Страх!
И гусары в модном свете,
В вицмундирах, в башмаках,
Вальсируют на паркете!
Говорят, умней они...
Но что слышим от любого?
Жомини да Жомини!
А об водке — ни полслова!
(«Песня старого гусара», 1817)1
1 О повести Толстого «Два гусара» см. подробно: Минералов Ю.И. История русской литературы XIX века (40-60-е годы).
Жомини — модный в то время французский военный теоретик и историк, знакомство с трудами которого (особенно после его перехода на русскую службу) считалось среди части военных признаком «хорошего тона».
Гусары нового поколения перестают быть настоящими мужчинами-воинами, превращаются в паркетных шаркунов. Прежний дух боевого братства иссякает. Такими мотивами проникнута поздняя «гусарская» лирика Д.В. Давыдова. Новые времена вообще вызывают у него едкую иронию:
То был век богатырей!
Но смешались шашки,
И полезли из щелей
Мошки да букашки.
Всякий маменькин сынок,
Всякий обирала,
Модных бредней дурачок,
Корчит либерала.
(«Современная песня», 1836)
Д.В. Давыдов прекрасно уловил расчетливое лицемерие, разлитое в поколении, порождавшем «мошек да букашек». «Народолюбцы» на словах зачастую оказываются сущими негодяями наделе: «А глядишь: наш Мирабо/ Старого Гаврило/ За измятое жабо/ Хлещет в ус да в рыло».
Давыдова, одного из спасителей Отечества в 1812 г., не мог не возмущать и антипатриотизм либералов-западников, излюбленным занятием которых уже тогда были разнообразная клевета на Россию и злобное предвкушение ее гибели:
И весь размежеван свет
Без войны и драки!
И России уже нет,
И в Москве поляки!
Иронические стихи Давыдова, подобные «Современной песне», по своему ракурсу и тематическому строю напоминают созданные позже сатиры А.К. Толстого.
Главным жизненным событием для Д.В. Давыдова, как и многих его современников, была и осталась Отечественная война 1812 г. К ней он неоднократно возвращался мыслями в своей военной публицистике, анализируя ее различные перипетии. Как участник и очевидец, Давыдов, например, откровенно смеялся над теорией «истребившего» французов «генерала Мороза». Он писал в статье «Мороз ли истребил французскую армию в 1812 году?».
«Как же подумать, чтобы стодесятитысячная армия могла лишиться шестидесяти пяти тысяч человек единственно от трех- или пятисуточных морозов, тогда как гораздо сильнейшие морозы в 1795 г. в Голландии, в 1807 г. во время Эйлавской кампании, продолжавшиеся около двух месяцев, и в 1808 г. в Испании среди Кастильских гор, в течение всей зимней кампании, скользили, так сказать, по поверхности французской армии, не проникая в средину ее, и отстали от ней, не разрушив ни ее единства, ни устройства?»
Автобиография «Некоторые черты из жизни Дениса Васильевича Давыдова» написана автором в подражание «Запискам» Г.Р. Державина от третьего лица:
«Давыдов не нюхает с важностью табаку, не смыкает бровей в задумчивости, не сидит в углу в безмолвии. Голос его тонок, речь жива и огненна... Его благословил великий Суворов; благословение это ринуло его в боевые случайности на полное тридцатилетие; но, кочуя и сражаясь тридцать лет с людьми, посвятившими себя исключительно военному ремеслу, он в то же время занимает не последнее место в словесности между людьми, посвятившими себя исключительно словесности».
Фактически по своей литературной силе это жизнеописание представляет собой образец яркой русской художественной прозы первой половины XIX в.